Читаем Синий галстук (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Все персонажи этой повести вымышлены. Совпадения с действительностью носят случайный характер
Тремль-Леонидова Наталья
Тремль-Леонидова Наталья
Синий галстук
Утром у бывшего прокурора Брянской области 1920 года рождения пропал старый любимый синий галстук. Вечером нашли труп старухи, задушенной синим галстуком. Рядом валялся кожаный кошелек. Местные детективы начинают расследование. Преступника нашли. Им оказался бывший прокурор. А, может быть, и не он? Милиция сбилась с ног. За одну ночь были зверски убиты шестнадцать наркоманов в разных районах Москвы. И везде рядом с убитыми валялся синий галстук и кошелек. В расследовании участвует частное детективное агентство во главе с его начальником Владимиром Долбачевым.
* * *
Октябрина Николаевна в маленькой неухоженной кухне варила геркулесовую кашу на воде без соли и сахара.
- Двадцать лет, как мама умерла, я варю по утрам геркулесовую кашу для старого козла,- злилась Октябрина. - Хоть бы он сдох поскорее, идиот старый!
Но ее отец, бывший прокурор, возраст которого подбирался к 90-му году жизни, умирать не спешил. Его худая, высокая фигура, седая бородка, скошенный подбородок и кустистые брови напоминали борзую пожилую собаку, но еще пригодную для охоты на шустрых зайцев.
- Скорее я сдохну раньше, - рассуждала его дочь, старая дева лет пятидесяти с жидким пучком седых волос, затянутых черной ленточкой на затылке. - Из-за него и замуж не вышла. И детей не родила. Все мои женихи ему не нравились. Всех из дома выгнал. Я его боялась до одурения и мама тоже. Царство ей небесное...- перекрестилась она.
Часы пробили восемь раз.
-Пора будить, небось, дрыхнет, скотина древняя, без задних ног. Я бессонницей страдаю, а этому вампиру, хоть бы что! Спит, как младенец. О, Господи! Прости меня грешную, но забери отца от меня! Жизни нет. Всё ворчит, гневается, гоняет меня, как будто я до сих пор девчонка какая! А у меня давление, у меня нервы! Чтоб ты сдох, проклятый! Несчастье на мою голову! -повторила она и пошла в комнату будить отца. Из комнаты доносился могучий храп.
Владлен Валентинович Подберезкин торопился. В 10 утра должно состояться заседание районного общества ветеранов Великой Отечественной войны, где он занимал должность председателя. Он одел поношенный синий костюм с белой рубашкой, полез в карман за галстуком, пошарил рукой в одном кармане, затем в другом. Галстука не было. И кошелька также. На пиджаке тускло светились ордена и медали. Начальство его наградами не обделяло, хотя на войне он и не был, бронь спасла. Когда Брянскую область заняли немцы, он загодя успел эвакуироваться с дочерью и женой в Москву, где потом и получил квартиру на Колхозной площади в старом, но вполне добротном доме с высокими потолками, с просторной кухней и двумя комнатами.
Сейчас Колхозная площадь почти центр Москвы, а во время войны Садовое кольцо являлось задворками Москвы. На улице 1905 года огороды росли, а в Фили ходил один трамвай. Всё изменилось - люди, дома, улицы.
- Да где же галстук? Где кошелек? Деньги не пропали, на столе валяются вместе с мелочью. Октябрина!
Вошла дочь, вытирая руки грязные о передник на толстом животе.
- Чем вы недовольны, папочка? - подобострастно спросила она, пряча глаза, в которых затаилась ненависть.
- Галстук синий где? И кошелька нет... Ты брала? Куда подевала, дура?
Они обыскали комнаты, кухни, шкафы, столы и даже кровати. Галстук и кошелек пропали, как будто их нечистая сила унесла.
* * *
Елизавета Емельяновна вставала рано, около 6 утра. Она не любила, когда ей мешали готовить завтрак. Пусть Любаша поспит подольше. Вчера племянница явилась в 2 часа ночи, бабушка слышала, как хлопнула дверь, старинные часы в большой комнате прозвонили два раза. У сестры, ныне покойной, было девять детей. Сестра проживала в деревне под Москвой. Ее муж, алкоголик и дебошир много лет назад был убит в пьяной драке, когда детишки еще в школу ходили. Сейчас дети выросли, разъехались кто куда. Деревенский дом, после того, как умерла сестра, пришел в упадок. Прошлым летом Елизавета Емельяновна с Любашей поехали в деревню, наняли рабочих, домик преобразился, и нынешним летом решили сделать забор, развести огород, посадить цветы и еще Елизавета Емельяновна хотела купить цыплят и козу. Любаша смеялась до слез, когда бабушка рассказывала ей о козе и цыплятах. Любашу, смешливую и веселую девушку, младшенькую из детей сестры, тетка Лиза забрала к себе в Москву, когда девочке исполнилось три годочка. Любаша почти не говорила, короста покрывало худенькое тельце, она с трудом ковыляла на тоненьких, как спички, ножках.
- Хряпнуть бы тебя мордой об стол! - гневалась тетка Лиза. - До чего девчонку довела! Смотреть страшно! Не богомольная ты, а малахольная! Грех, говоришь, аборты делать? А живого человека губить не грех?
Отчитав сестру, она увезла девочку, удочерила ее, и они стали проживать одни в двухкомнатной квартире в спальном районе Бибирево в панельном девятиэтажном доме. Выйти замуж Елизавете не пришлось. Мужчины были, да всё не те - то пьяницы, то женатые, то лодыри. И детей от них рожать не хотелось. Квартиру в Бибирево она получила после того, как её дом в центре Москвы снесли еще при Советской власти. Старенький двухэтажный дом на "собачьей площадке" мешал стройке Нового Арбата. Тихие и зелёные переулки, в которых жили музыканты и преподаватели училища имени Гнесиных, также снесли. А на работу, когда Елизавета переехала в Бибирево, ездить было тяжело. Бибирево строилось. Единственный автобус брали штурмом. Метро тогда еще не было.
Газетный киоск на Кропоткинской, где Елизавета проработала продавщицей без малого 30 лет, также снесли, а ее с должности сократили.
Последние годы до пенсии Елизавета устроилась работать разносчиком телеграмм. До двадцати километров в день приходилось ходить по улицам Бибирево, лифты часто не работали, а телеграммы положено отдавать получателю в руки и получить подпись. Слава Богу, наконец, пенсия подошла. Елизавета подружилась с соседом, Алексеем Ивановичем Прониным, бывшим участковым района. Они дружили сначала семьями, а потом, когда Пронин овдовел, остался один, он стал частым гостем в их квартире. Мужик рукастый и непьющий без конца что-нибудь чинил: то кран потечет, то туалет гонит воду без дела, то картину повесить, то мебель помочь передвинуть, то перетянуть пружины у старенькой кушетки, то потолки побелить и наклеить обои. В общем, в квартире всегда найдутся неполадки, без которых ни одно жильё не обходится. Проня, как все его звали, отводил маленькую Любашу в детский сад, учил ее читать, проверял у неё уроки, , когда она пошла в школу, и любил, как родную дочь. Своих детей Бог не дал. Девочка росла спокойная, послушная, умница. Училась на пятёрки. Увлекалась спортом, получила черный пояс по каратэ. По окончании университета, став юристом, всё никак не могла найти работу по душе.
- Вот, выйдешь замуж, - горевала бабуля,- Не дай Бог с мужем поспоришь, как двинешь его рукой или ногой, убьешь ведь насмерть. Страшно смотреть, как по утрам зарядку с гантелями делаешь, да ногами махаешь, кувырки опять же, прямо стены дрожат... Ухажер-то у тебя хиленький. Не по себе выбрала мальчонку. Серёжка и росточком не вышел, худенький, в очочках. Видно, его мама - кандидат наук, да папа - профессор, одними сухарями кормят своего дитятку ненаглядного. Любашка смеялась, целовала тетку в румяную мягкую щечку и говорила, что замуж ей пока не хочется.
- А Сережка, ну что, Сережка? Пусть будет. Пока.
Елизавета заплакала, когда Любаша сообщила, что, наконец, нашла себе работу по душе. Руководитель сыскного агентства Володька Долбачев, проживающий в соседнем подъезде их дома, взял Любашу на работу секретаршей.
-Долбач - парень хороший, - говорил Пронин и наливал себе шестую чашку чая. - Только рисковый очень. За Любашу, Лиза, не бойся. Она у него на телефоне сидеть обязана и не более того. Так что нечего слезы лить. Ни в каких разборках Володька ей участвовать не позволит. А вы с Любашей, - переменил он тему, - вчера так хорошо мою квартиру убрали, что я ни одной вещи теперь найти не могу...
- А ты вещи не раскидывай... Пылищи, грязи у тебя вывезли, ужас! И водочкой кончай баловаться, а то с Любашей будешь дело иметь. Понял, старый?
Сготовив завтрак, Елизавета Емельяновна, взглянув на часы, решила, что Люба может еще поспать минут десять, вытащила из ведра полиэтиленовый мешок с мусором и заворчала себе под нос:
- Эти мешки 8 рублей за пачку стоят. Можно было газетку настелить, как ранее все мусор хранили, да, с Любой не поспоришь. Приносит мешки и говорит, что пора жить по-новому.
Она взяла мешок с мусором и стала открывать входную дверь. Дверь никак не хотела открываться. Бабушка Лиза положила мешок на пол и двумя руками с трудом приоткрыла дверь. Она выглянула и с испугом увидала лежащего молодого человека без головы. Голова валялась в метре от туловища. Рядом лежал синий галстук и кошелек. Похоже пустой. Топор валялся на ступеньках, весь в крови.
- Кровищи то, кровищи... - прошептала она. - Мне мыть придется, не иначе... О чём это я думаю? Ужас-то какой! Любашка! - закричала она. - Вставай немедля! Тут убийство, аккурат у наших дверей!
Выглянула сонная Любаша в ночной рубашке.
- Тетя Лиза! - она схватила Елизавету Емельяновну за рукав. - Ничего не трогай! Вызывай деда Проню по телефону. Марш в квартиру! И не высовывайся, пока я не разрешу!
Люба надела домашние тапочки и вышла на лестничную площадку. Молодой человек без головы лежал возле их дверей. А у мусоропровода лежал и ее друг - Сережка. Лиза Сергея не заметила. Вышел из своей квартиры дед Проня и застыл, разглядывая Сергея и убиенного.
-Иди к себе! - гаркнул он на Любу. - Я вызову милицию и скорую, а ты хотя бы халат накинула, что ли. Мыслимое ли дело в ночной рубахе разгуливать!
* * *
Скорая приехала быстрее, чем милиция. Сергей что-то мычал, глаза его были закрыты. Врач сказал, что у парня, видимо, серьёзное сотрясение мозга и рука сломана. Но жить будет. Сергея погрузили в машину и увезли в больницу. Бабушка Лиза уехала вместе с ним, переругавшись с врачом, который отпихивал ее и не пускал в машину.
- Я тебе не впущу, дурак ты врачебный! - кричала Лиза на врача. - Посмотри на мальчонку, или тебе его не жаль? Нет такого закона, чтобы в машину не пущать! Или ты забыл, что демократия у нас наступила?
Врач засмеялся, подсадил старушку. Она кряхтя влезла в машину скорой помощи, и машина покатилась с трудом пробираясь через сугробы снега. Дед Проня надел милицейскую форму. Соседи, которые стали выглядывать из дверей, услышав его суровый окрик, закрылись на все замки и более не высовывались на лестницу. Никому не хотелось попасть в свидетели, хотя все понимали, что допросов не избежать. Проня подошел к квартирке, которая находилась напротив Лизиных дверей. Дверь оказалась открытой. Он осторожно вошел в прихожую, заглянул в комнату и волосы у него встали дыбом. Он насчитал четыре трупа. Все с отрубленными головами. Он вышел на лестничную клетку и присел на ступеньку. Ноги его не держали, голова кружилась. Через час, наконец, приехала доблестная милиция.
- Третий случай, - сказал молоденький лейтенант. - Кто-то рубит головы наркоманам. И везде синий галстук находим и кошелек. Галстуки одинаковые и кошельки, как близнецы.
- А Вы кто такой? Где служите? - обратился лейтенант к деду.
- Бывший участковый. Алексей Иванович Пронькин, - представился дед и повел лейтенанта в свою квартиру для дачи показаний.
* * *
Прошлым вечером Любаша с Сережей пошли на концерт в кинотеатр "Будапешт". Зал был наполовину пуст, но музыканты старались вовсю. Любаше особенно понравился барабанщик. Его буйный темперамент завораживал и задавал тон музыкальному сопровождению. Группа называлась "Кряквы". Одетые в костюмы желтых утят, они веселили публику, как могли. Концерт кончился в час ночи. Морозец был небольшой, шел мягкий снег и молодые люди решили дойти до Любашиного дома пешком. Машину Сергей припарковал недалеко от подъезда Любашиного дома. Он рассчитывал проводить ее до квартиры и уехать ночевать домой.
Мурановская улица освещалась скудно. Фонари млели, бросая на тротуар робкие проблески света. Серёжа обнял подругу за талию, и они неторопливо шли по направлению к дому. Совершенно неожиданно из арки вышли молодые ребята и преградили им путь.
-Семеро, - быстро пересчитала Люба и остановилась. К ней медленно приближался главарь, поигрывая ножом. Он толкнул Сергея в грудь и тот от толчка отлетел в сторону и приземлился в сугроб, потеряв очки.
- Эй, хлюпик! - сказал главарь. - Такая краля не для тебя, ясно? Пойдем с нами, красавица! Не пожалеешь. Говорят, одна тёлка вполне семерых мужиков может обслужить без ущерба для здоровья.
Парни загоготали.
- Будешь тихо себя вести, живой отпустим, - пообещал он, похотливого улыбаясь и, схватив Любу за руку, потянул за собой.
Через несколько минут ошеломленные отморозки валялись на снегу, матерясь и размазывая кровищу по лицу грязными руками. Сергей нашел очки, подобрал семь ножей и протянул трофеи Любаше. Девушка подошла к главарю, схватила его за шиворот и поставила на ноги.
- Мышцы у тебя, как у дохлого цыпленка. Скажи спасибо, что руки и ноги тебе не переломала, сопляк вонючий. Чао-какао, ребятишки! Неужели хороших девушек мало, что вам нужна одна на всех? Другой раз, не помилую. Инвалидами в больницу отправлю, и в тюрьму попадете - это я вам обещаю. Вопросы есть?
Вопросов не было. Любаша не заметила, что под аркой стояли еще двое парней, наблюдая за побоищем. И они, крадучись, последовали за Любой и ее спутником. Люба и Сергей с упоением целовались у дверей ее квартиры и никак не могли расстаться. Наконец, Люба достала ключи, открыла дверь и напоследок поцеловала Сережку в нос. Она ушла, а Сергей пошел вниз по лестнице. Он успел дойти до мусоропровода, как его остановил злобный голос.
- Нацеловался, падла? Передай своей суке, что и на неё управа найдется.
Сергей не успел разглядеть говорившего, как на его затылок обрушился страшный удар. Падая, Сергей неловко подвернул руку, запястье хрустнуло, он отключился и пришел в себя только в больнице. Рядом сидела заплаканная мать и хмурый отчим. Бабушка Лиза, дождавшись приезда родителей, уехала домой.
* * *
Володе Долбачеву недавно исполнилось 30 лет. Дату скромно отметили. К нему пришли друзья, мама напекла пирогов. Друзья принесли дорогое спиртное, коньяки, водку и вино для женщин. И теплый свитер, чтобы Володя не мерз в февральскую стужу. Любаша, баба Лиза и Проня в складчину купили Володе красивый яркий махровый шарф и домашние тапочки.
