Читаем Синий дракон онлайн бесплатно
Когда я утром появилась в редакции, все мои сотрудники были уже в сборе. Сам этот факт мог считаться отрадным, если бы не та расслабленная и отвлеченная обстановка, которая царила в нашем маленьком коллективе. Газета «Свидетель», главным редактором которой я являюсь, специализируется в основном на криминале. Наш хлеб — это преступления, предпочтительно дерзкие и кровавые. Может быть, это звучит немного цинично, но это — суровая правда.
Однако сегодня в редакции не обсуждали ни громкого убийства, ни хитроумной аферы, ни даже мелкой кражи в трамвае. Разговор шел о новой рубашке нашего фотографа Виктора, в которой он сегодня появился на работе.
Инициатором обсуждения явилась, конечно же, моя секретарша Марина — девушка весьма самоуверенная и, кстати, в отношении собственной внешности склонная к самым экстравагантным экспериментам. Тем строже она относится к внешнему виду мужчин, которые ее окружают.
В данном случае критике подверглась новая рубашка Виктора. Маринке не нравилось абсолютно все — фасон, цвет и даже размер. Особое же неприятие у нее вызвал рисунок ткани рубашки. Со всем своим пылом и сарказмом Маринка извергала целые потоки красноречия, весь смысл которого мог уместиться в одном-единственном слове — «убожество».
Собственно говоря, ничего катастрофического я не заметила. На белой ткани рубашки были изображены стилизованные дракончики с вылетающими из пасти языками пламени. Если не напрягать зрение, то эта живность казалась лишь броскими абстрактными мазками на белой поверхности. Может быть, я и сама не была в восхищении от этого образца ткацкой промышленности, но, зная характер Виктора, можно было с уверенностью предположить, что рубашку эту он не выбирал специально, а просто она первой попалась ему на глаза.
Судя по безмятежному выражению лица Виктора и той скупой улыбке, с которой он выслушивал Маринкины сентенции, — так оно было. Возражать он не спешил, так как вообще редко открывал рот, а по столь ничтожному поводу и вовсе не желал тратить слов. Одежде он не придавал особого значения, да и по правде сказать, на его долговязой фигуре любая одежда выглядела не эффектней, чем на вешалке.
Основным оппонентом в этом споре выступал наш курьер, семнадцатилетний тинейджер Ромка, человек азартный и увлекающийся. Втайне он считал Виктора своим кумиром и непререкаемым образцом для подражания, потому любую критику в его адрес воспринимал крайне болезненно. Причины такой преданности крылись, несомненно, в славном боевом прошлом Виктора — некогда он служил в разведывательном взводе и участвовал в афганской войне, и этот опыт наложил неизгладимый отпечаток на его личность. Виктор отличался не только редкой молчаливостью, но и удивительным хладнокровием, а также большим искусством в рукопашных схватках. Кроме того, он был классным фотографом.
Все эти обстоятельства привели к тому, что к моему приходу Марина и Ромка сцепились не на шутку. Разговор постепенно перешел с основной темы, которой являлась злосчастная рубашка, на личности — и в этой перепалке юный и неискушенный Ромка имел мало шансов на победу. Холодными и язвительными замечаниями Марина без труда довела бы его до слез, если бы не вмешался наш старейший сотрудник Кряжимский Сергей Иванович, человек огромного жизненного опыта и удивительного такта.
Именно этот момент я и застала — высокомерно и снисходительно поглядывающую на мужчин Марину, взъерошенного красного Ромку, загадочно улыбающегося Виктора и Сергея Ивановича, сдержанно, но твердо пытающегося утихомирить молодежь. С двух слов я поняла суть конфликта и вынесла свое заключение:
— Рубашка, конечно, не шедевр от Кардена, но и не повод, чтобы будоражить с утра всю редакцию. Насколько подсказывает мне женская интуиция, у нашей Маринки неприятности на личном фронте, и теперь она таким образом пытается разделить их с коллективом… Данной мне властью приказываю разборки прекратить и заняться каждому своим делом! Кстати, я не чую запаха кофе!
Следует отметить, что Марина обладает уникальной способностью варить кофе. Именно с чашки этого волшебного напитка я привыкла начинать свой рабочий день, и, когда этого по каким-то причинам не происходит, я буквально теряю почву под ногами — такая своего рода наркотическая зависимость.
Марина посмотрела на меня холодными глазами, которые начинали постепенно оттаивать, потом жалобно ойкнула и бросилась к кофеварке. Виктор неопределенно хмыкнул и пожал плечами — это должно было, видимо, означать, что, знай он наперед, чем кончится дело — непременно присмотрел бы себе другую рубашку. Сергей Иванович широко улыбнулся и потер руки, чрезвычайно довольный таким быстрым разрешением конфликта, который уже казался ему бесконечным, и только Ромка не мог отойти от пережитой обиды — надувшись, он удалился в уголок и там затих, мрачно глядя себе под ноги.
Убедившись, что обстановка в коллективе разрядилась, я прошла в свой кабинет и включила кондиционер — в комнате, залитой утренним солнцем, становилось жарковато.
Через некоторое время появилась Марина с подносом, где стояли кофейник, сахарница и большие чашки из толстого фарфора.
— Кажется, подруга, ты сегодня не в духе? — вскользь поинтересовалась я, поднося к губам чашку с ароматным густым напитком, — а страдают мужчины. Наверное, в них, как всегда, корень всех бед?
Марина плюхнулась в кресло напротив меня и, налив себе кофе, в сердцах принялась с шумом вращать ложечкой в чашке, размешивая сахар.
— Не поверишь, Ольга! — со вздохом сказала она. — Но ты угадала!
Тут ее прорвало, и она с пулеметной скоростью выложила мне самые свежие новости с пресловутого личного фронта. Суть их сводилась к тому, что последний бойфренд Марины, казавшийся до сих пор обаятельным и надежным, явил свою истинную сущность — разумеется, гнусную и заурядную. Выяснилось все до обидного просто — сославшись на то, что он должен помочь отцу на даче, бойфренд отменил свидание, и Марина, чтобы заполнить вечер, отправилась в город развлекаться. «Мне было так тоскливо одной!» — бесхитростно призналась она.
Вечер удался, и Марина даже вскружила голову одному молодому лейтенанту, который, между прочим, пригласил ее в дорогой ночной клуб. От этого предложения Марина не могла отказаться. «Только ты не подумай, — строго предупредила она меня. — Там ничего не было. Ни-че-го!»
Не знаю, было ли что у Марины с этим офицером, но в клубе она неожиданно встретила своего бойфренда, который упоенно отплясывал с какой-то вульгарной блондинкой (в данном случае вся терминология принадлежит Марине). Забыв напрочь о лейтенанте, а также обо всем, что было у нее хорошего с бойфрендом, Марина закатила ему сцену и посоветовала забыть даже, как ее зовут. В общем, обычная история.
Наши отношения с Мариной с давних пор выходят за рамки служебных, и поэтому она поверяет мне все свои сердечные тайны. Как правило, тайны эти складываются по одной и той же схеме — сначала он был таким чутким и необыкновенным, а потом оказался самым обыкновенным подлецом. Впрочем, эта схема знакома большинству женщин и оттого всегда выслушивается с неослабевающим интересом.
Правда, в Маринкином случае подобные истории приобрели удручающую регулярность — меня даже иногда подмывало дать ей совет поискать причину мужской неверности в самой себе, но благоразумие удерживало меня от такой попытки.
Сама я постепенно пришла к мнению, что любовь — это занятие праздных людей, а когда на твоих плечах забота о том, чем заполнить первую полосу, как расплатиться за аренду помещения, как договориться с типографией — тут уж не до любви. Тут на дружбу сил едва остается.
Но, как говорится, сытый голодного не разумеет — потому я воздержалась делиться с Мариной подобными мыслями. В таких случаях женская солидарность требует непременного сочувствия и соответствующих проклятий по адресу коварных мужчин. Я не стала отступать от этикета, и это принесло свои плоды — настроение у моей секретарши заметно улучшилось, озабоченная складка на лбу разгладилась, а из голоса исчезли ядовитые холодные нотки, которые так напугали бедного Ромку.
Мы пришли к полному взаимопониманию и покончили с кофе. Можно было заняться делами. Я попросила Марину пригласить в кабинет мужчин, чтобы обсудить, какие материалы войдут в следующий номер газеты. Она выпорхнула в соседнюю комнату уже совершенно в другом настроении, что с блеском подтверждало тезис: при любых неприятностях для женщины главное — выговориться.
Первым появился Кряжимский. Аккуратно поддернув на коленях брюки, он будничным тоном сообщил, что пять минут назад в редакцию позвонила какая-то женщина и попросила разрешения зайти.
— У нее был очень неуверенный голос, — сказал Сергей Иванович. — Точно она ожидала, что получит резкий отпор. Разумеется, я предложил ей заходить в любое время.
— Она не сказала, чего хочет? — поинтересовалась я.
— Нет, — ответил Кряжимский. — Она была настолько смущена, что не исключено и то, что она раздумает воспользоваться приглашением.
— Ну что ж, — заметила я, глядя на входящих в кабинет Виктора и Ромку. — По крайней мере, нам не помешают…
И тут же, в опровержение моих слов, на пороге появилась Марина, которая, предусмотрительно прикрыв за собой дверь, доложила:
— Там какая-то девушка, похожая на испуганную лань. Ищет редакцию. Но, по-моему, она сама не знает, чего хочет… Что с ней делать?
Мы с Кряжимским переглянулись.
— Наверное, она звонила откуда-то, поблизости, — заметил Сергей Иванович.
— Похоже на то, — согласилась я. — Придется ее выслушать. Может быть, она действительно пришла не по адресу, а мы будем мариновать ее здесь. Скажи, Марина, пусть она войдет!
Марина изобразила на лице неодобрение, словно посетительница казалась ей особой, не заслуживающей внимания, но выполнила приказание, и после небольшой заминки в кабинет вошла невысокая хрупкая девушка с красивыми волосами до плеч, одетая во все черное.
Выражение ее удлиненного смуглого лица было замкнутым — видимо, она чувствовала себя очень неловко. Обнаружив, что в помещении полно людей, девушка совсем растерялась, в ее карих глазах мелькнул настоящий ужас. Мне даже показалось, что она немедленно бросится вон из кабинета.
И в ту же секунду Виктор поднялся со своего места и галантно проводил посетительницу к свободному креслу. Девушка с опаской уселась, не зная, куда девать руки, и наконец догадалась поздороваться.
— Здравствуйте, — ответила я. — Не стоит так волноваться. Наверное, у вас что-то случилось? Поверьте, никто вас здесь не обидит. Рассказывайте, что вас привело к нам, и, если это в наших силах, мы постараемся обязательно помочь. Только скажите сначала, как вас зовут.
— Меня зовут Лора, — пролепетала девушка, глядя на меня с благодарностью — видимо, в глубине души она была уверена, что ее немедленно выставят.
— Вот и отлично, — сказала я. — А меня — Ольга Юрьевна. Я — главный редактор. Остальные — все наши сотрудники. Вы можете нам доверять и говорить совершенно откровенно…
Лора застенчиво захлопала длинными ресницами и с запинкой произнесла:
— Я не знаю, как сказать… Короче, у меня неприятности…
Несмотря на строгий брючный костюм, ухоженные волосы и тщательный маникюр, в ней легко угадывалась представительница маргинального слоя молодежи откуда-нибудь с городских окраин, где жизнь не слишком насыщенна, но зато по-настоящему сложна и опасна — на это указывали и ее растерянность, и немного косноязычная речь, и легкая сумасшедшинка в настороженных глазах.
Изобразив на лице сочувствие, я попросила ее высказаться конкретнее, предупредив:
— Только не забывайте, что мы — всего лишь члены редакции, поэтому наши возможности ограничены. И если у вас серьезные неприятности, может быть, вам лучше обратиться в официальные инстанции?
— Это куда? — с тревогой спросила Лора. — В ментовку, что ли? Не-е, я не могу! — Она категорически помотала головой. — Я лучше к вам. Мне сказали, что вы разберетесь без всякой милиции…
— А, кстати, кто вам посоветовал к нам обратиться? — поинтересовалась я.
— Ну пацаны… — неопределенно сказала Лора. — Знакомые… Из нашей тусовки. Говорят, вы людей ищете и все такое…
— Мы с коллегами зачастую проводим самостоятельное расследование преступлений — параллельно с милицией или, как говорится, по просьбе трудящихся, — и у нас действительно накопился кое-какой опыт в подобных делах.
Наверное, именно это и имела в виду Лора. Но меня все-таки настораживало то активное неприятие «органов», которое декларировала эта странная девушка.
— Ладно, выкладывайте, что случилось, — вздохнула я. — Только давайте сразу договоримся, если вы с нашей помощью намерены скрыть какое-то преступление…
— Я ничего не намерена, — испуганно возразила Лора. — Я ничего такого не сделала! У меня пропал парень, понимаете?
— Пропал парень… — повторила я. — И вы хотите, чтобы мы его нашли?
Лора посмотрела на меня исподлобья и сказала:
— Ну-у, я не знаю… А вы не можете?
Сергей Иванович Кряжимский завозился на своем месте и мягко спросил:
— А почему все-таки не милиция, милая девушка? Лора перевела на него беспомощный взгляд, покраснела, а потом опять обернулась ко мне.
— Можно, я расскажу все с самого начала? — спросила она с надеждой.
Кроме всего прочего, ей, кажется, очень хотелось выговориться.
— Конечно, рассказывайте, — предложила я.
— А можно я закурю? — неожиданно сказала Лора. — А то я очень волнуюсь! Увы, никак не выберу времени, чтобы покончить с этой вредной привычкой!
Я кивнула, но потом, сообразив, что у девушки нет с собой даже сумочки, выдвинула ящик стола и протянула Лоре пачку своих любимых сигарет «Русский стиль».
Лора благодарно кивнула, щелкнула зажигалкой и закурила, затягиваясь глубоко и картинно. С сигаретой в руке она почувствовала себя значительно увереннее — теперь ее, по-моему, даже вдохновляли взгляды наших мужчин. Она забросила ногу на ногу и приступила к рассказу.
— Мы познакомились с Кротом сто лет назад, — сообщила она. — Еще в школе. Он перевелся к нам из другого района и сразу на меня запал, как только увидел… Я живу в этой дыре на краю города — в «Сосновке», можно сказать, у самого кладбища, — а знаете, как там встречают новеньких? Ну, естественно, наши пацаны решили показать Кроту — кто есть кто…
— Простите, — перебил ее Кряжимский. — Нельзя ли подробнее? Кто такой Крот, во-первых?
Лора непонимающе захлопала ресницами, а потом поспешно объяснила:
— А ну да! Крот — это Слава Кротов, мой парень, который пропал.., его так все звали — Крот. Ну, и я тоже… Правда, он этого не любил, но потом привык. Вообще-то он с характером был — обязательно на своем настоит — в любой мелочи… Вот и тогда, когда его наши ребята побить хотели, он не поддался. Он уже тогда, в школе, крепкий был. А уж дрался как… — мечтательно добавила она.
— Лора, вы все время говорите «был», — строго сказала я. — Вы что, уверены, что Кротова нет в живых?
