Читаем Синие глаза (СИ) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

— Десять золотых.

— За эту замарашку? Три!

Одутловатое лицо работоговца покраснело, округлые щеки затряслись, он принял оскорбленный до глубины души вид.

— Три?! — возмутился он. — Помилуйте, сир! Вы посмотрите на нее! Северянка, молодая, сильная!

Лорд Бергер, уже жалея, что в этом самим богом забытом краю покинул корабль один без кого-нибудь из команды, посмотрел на девчонку, которую хотели продать.

Ничего особенного, если не считать необычных синих глаз, но даже это среди местных не являлось чем-то из ряда вон выходящим. А в остальном типичная жительница севера: светловолосая, черты лица тонкие, невзрачные, худенькая и, судя по тому, как переминается с ноги на ногу, сильно замерзшая. Неудивительно. Здесь даже летом погода не радует своим холодным ветром с моря, а девчонка еще и босая.

— Хорошо, четыре, — вздохнул Бергер.

Ему не терпелось вернуться на корабль и отправиться домой. В сущности зачем ему рабыня с севера? На юге девушки не хуже, а постараться — можно и получше найти. Он снова посмотрел на девчонку: на шее медальончик какой-то — может, зажиточная? Тогда можно вернуть родственникам за вознаграждение, которое в несколько раз покроет затраты…

— Но сир! — плаксиво повторил работорговец. — Северянка… Отдам за восемь.

Она-то северянка, а вот ты откуда? Тоже с юга, кажется. И как бы не с Пустой Гавани, там таким промышляют, хотя и они не часто рискуют похищать жителей севера.

Почему он сам не уходит Бергер объяснить не мог. Рабыня ему была не нужна, тем более отсюда, где по слухам каждый второй колдует, а каждый пятый проводит ритуалы с жертвоприношениями. Он и с корабля ушел, чтобы просто побродить по окрестностям, а то за месяц плавания рожи матросов надоели хуже солонины, которой кормили. Жалость? Да какая может быть жалость у зажиточного лорда, рыцаря Его Величества? Все жалостливые больше двадцати пяти лет не живут! Жажда выгоды? Ну это, пожалуй, уже ближе, опытный глаз много повидавшего человека видел, что девчонка не так проста, как кажется.

— Хорошо, пять, — махнул он рукой. — Последняя цена!

Но прежде, чем он договорил фразу, девчонка взглянула на него, и слова застряли в горле. Она больше не напоминала запуганного зверька, наоборот, во взгляде поселилось нечто очень властное. По спине пробежал холодок.

— Семь монет, сир! Меньше не могу, — торговец никаких перемен не заметил.

— Ну и пошел к черту тогда! — разозлился Бергер и быстрым шагом направился к причалу.

Он не был трусом, трусы на юге тоже долго не задерживались на этом свете, но сейчас ему стало не по себе. Он вдруг осознал, что нарушил одно из двух правил, которым обязаны были следовать путешественники: в новых незнакомых местах поодиночке не ходить, с местными не разговаривать. Еще и погода стремительно портилась: небо потемнело, ветер усилился, море поднималось высокими волнами, нужно было помочь матросам.

— Сир! — позвал его торговец, но его голос сначала потонул в громком возгласе девчонки, а потом прервался кашлем.

Оборачиваться Бергеру не хотелось, но что-то в услышанном заставило его это сделать, положив на всякий случай руку на эфес меча.

Работорговец, как рыба, вытащенная из воды, хватал ртом воздух, из его рук выпала веревка, которой была связана девчонка, но его это не занимало: согнувшись пополам он пытался вдохнуть, а лицо его между тем стремительно начинало синеть.

За секунду в голове Бергера пронеслось несколько вариантов: прийти на помощь работорговцу, помочь девчонке или уйти прочь. И снова он наткнулся взглядом на холодные синие глаза.

Она просто стояла в шерстяном платье, босая, с накинутой на шею веревкой, и бесстрастно смотрела на задыхающегося, корчившегося рядом с ней торговца, на губах которого уже выступила пена.

Бергер огляделся. Когда он успел так далеко зайти? Старался не потерять из виду причала, и в итоге забрался в горы. Причал, конечно, вот он, почти под ними, но кто в здравом уме будет прыгать со скал? Хотя тут уже можно и поспорить, какая смерть лучше — разбиться или задохнуться, как несчастный работорговец, который весь обмяк и больше не шевелился, только на почерневших губах лопались пузырьки пены, смешанной с кровью.

Бергер выхватил меч, но пока медлил, мысленно молясь, чтобы бог не оставил его умирать так далеко от родины.

Девчонка теперь подняла взгляд на него, пронзила синими глазами и снова что-то заговорила на своем странном языке, голос у нее был чистый, хорошо поставленный словно у глашатая, но Бергер совершенно не знал местного языка: на севере было столько диалектов, что разобраться в них было невозможно.

Сердце пронзила острая боль, настолько сильная, что перехватило дыхание. Бергер прижал свободную руку к груди, но это не помогало.

А синие глаза безжалостно смотрели на него.

— Гори в Аду! — в бешенстве заорал Бергер, с обнаженным мечом пытаясь броситься на нее, но сердце отозвалось такой болью, что сталь выпала из рук, а сам он споткнулся и упал, припадая лицом к мерзлой земле, дышалось тут чуть легче.

А девчонка подошла ближе, присела рядом и сквозь закрывающиеся веки он успел заметить ее любопытный взгляд, как у кошки, которая играет пойманной мышью или птицей, тонкая рука сорвала с его головы шляпу…

И вдруг боль отступила. И девчонка тоже отступила, Бергеру было не до рассматривания, но он и так понял, что что-то случилось, а когда он поднял голову, растерянный взгляд девчонки это подтвердил.

— Ты есть огонь, — с сильным акцентом потрясенно сказала она, прикасаясь ладонью к его груди, где располагалось сердце.

От этого по телу растеклось тепло. Бергер ничего не понял, но кажется убивать его передумали. Первым желанием было подхватить меч и одним ударом перерубить тонкую шейку, но рисковать зря не хотелось. Один раз бог помог, но это не значит, что можно испытывать его терпение.

— Ты есть огонь, — повторила она, тонким пальцем прикасаясь к его лбу возле линии волос.

Вот в чем дело? Кто бы мог подумать, что рыжие волосы, которые на юге выдавали в Бергере чужака, когда-нибудь спасут ему жизнь? До этого они приносили только неприятности: смуглые темноволосые южане неохотно шли на контакт с молодым авантюристом, который вместе с женой прибыл с Далекой Земли. Потребовались годы и недюжинные усилия, чтобы стать своим в Старом и Новом Городах. Впрочем, на окраине на рыцаря Его Величества все еще посматривали косо.

— Твоя жена тоже быть огонь? — спросила девчонка.

Бергер только начал приходить в себя, еще не совсем осознавая свое спасение, и труп работорговца усиливал это впечатление. Он не мог выдавить из себя ни слова, только, не отрываясь, смотрел в эти синие глаза.

Девчонка сжала ногтями ткань его камзола, и сердце тут же отозвалось болью, словно его пронзили иголки.

— Твоя жена — огонь?

— Дааа, — из горла против воли вырвался стон.

Пытка прекратилась, и он смог вдохнуть холодный морской воздух.

Люси прибыла на юг вместе с ним почти двадцать лет назад и столкнулась с теми же трудностями, что и ее супруг. Даже, наверное, с большими — хорошенькую рыжеволосую девушку многие считали ведьмой, и пересуды усиливались на фоне успехов Бергера, который за короткий срок успел добиться расположения короля, стать рыцарем, а потом и вовсе получить титул лорда.

Но настоящие ведьмы выглядели не так. У них были длинные тонкие светлые волосы и яркие синие пронзительные глаза.

— Что ты хочешь? — выдохнул Бергер. К нему вернулось зрение, слух, исчезла боль, но он все еще не спешил ни встать с земли, ни поднять меч, тем более, что это чудовище вряд ли бы позволило сделать подобное.

— И твой сын тоже огонь, — утвердительно заявила девчонка, с трудом подбирая слова.

Бергер медленно кивнул. Нетрудно догадаться, что у двух рыжих родителей появится рыжий ребенок, но откуда она знает, что у него именно сын — единственный и долгожданный, которого они с Люси столько лет выпрашивали у небес.

— Я не отдам тебе его! — прошептал Бергер.

Девчонка чуть улыбнулась, словно ее это заявление рассмешило.

— Мне не нужен твой сын, — заявила она. — Мне нужен другое.

Бергер насторожился.

— Я — лед, — продолжила она, касаясь своих светлых волос. — Мой семья тоже лед. Твой семья — огонь. Я брать муж лед. Твой сын брать жена огонь. У твой сын и я родятся дети, и они стать началом новый мир.

Бергер попятился. Если до этого девчонка выглядела просто опасной, то теперь она казалась помешанной.

— Началом нового мира? — переспросил он.

— Да, — совершенно серьезно ответила девчонка. — Есть древняя легенда, что Огонь и Лед дать жизнь ребенок, который изменить мир. Ты должен следить, чтобы твой сын женился на женщина с огненный волосы.

— А если я откажусь? — спросил Бергер.

Он и так знал ответ, но девчонка снова пронизывающей болью подтвердила его правоту.

— Тогда ты умереть, — ответила она, пока мужчина корчился на земле в муках. — Дай мне ответ, — приказала она, и боль стала сильнее.

— Хорошо! — уличив момент между спазмами, выкрикнул Бергер. — Хорошо! Я согласен.

В голове помимо воли мелькнула мысль, что ни одна рыжая девица к его сыну не приблизится ближе, чем на несколько сотен шагов, и он очень надеялся, что ведьма не умеет читать мысли.

Кажется, она действительно этого не умела, потому что боль снова стихла, а девчонка сняла с шеи медальон в виде монеты, а с земли подхватила острый обломок камня.

— Это огонь, — сказала она, поднимая медальон, слабо блеснувший на солнце, выше. — Жизнь. Это лед, — она показала на камень. — Смерть.

Бергер прерывисто выдохнул, когда она резко провела камнем по своему предплечью: царапина тут же налилась кровью, которая обагрила ее худую руку. Когда она закатала рукав ему и сделала то же самое, он едва сдержал крик, но когда она сначала прижала свою рану к его, а потом прижала к его руке медальоном, смолчать он не мог — боль была такая, словно приложили каленым железом.

— А теперь ты уходить! — девчонка наклонилась к нему, почти коснувшись носом. — И помнить, что мы связаны. Я приду, когда настанет время.

Губы у нее вдруг растянулись в почти доброй улыбке и, наклонившись к его уху, она прошептала “До встречи”, после чего вскочила на ноги и побежала прочь, скрывшись в гористой местности.

Бергер медленно поднялся, сердце бешено колотилось, предплечье жгло огнем, на нем сиял свежий ожог, как клеймо преступника. Но он был жив в отличие от бедняги, который хотел поживиться от продажи девчонки.

Мужчина неожиданно с большим опозданием понял, почему его привлекла эта пара, заставив даже свернуть с запланированного маршрута прогулки и подойти к ним — обычно схваченные люди кричат, вырываются, плачут, некоторые даже пытаются покончить с собой только бы не испытать позора и лишения рабского существования, а эта девчонка была слишком спокойна, и в то же время в ней не чувствовалось смирения со своей участью.

Не глядя на труп работорговца, Бергер пошел назад к кораблю, твердо решив, что с этого дня никакие рыжие к его дому не приблизятся.

***

В эту ночь впервые за долгое время душа Морены ее не беспокоила, словно та осталась довольна произошедшим. В этот раз девушка не проснулась с криком из-за мертвенно-бледной светловолосой синеглазой девушки, которая призывала выполнить свою волю. Она также приснилась, но теперь бескровные губы сложились в мягкую улыбку, и она показалась добрее, чем обычно. Даже кровавое пятно на ее груди привлекало не такое сильное внимание. Или же просто к этому привыкаешь, когда дух давно умершей девушки приходит изо дня в день и умоляет, а то и приказывает свершить предсказание.

Девочка плотнее закуталась в теплую шкуру, так, чтобы только нос торчал, вдыхая холодный воздух. Нужно было встать, развести очаг, чтобы небольшое пространство наполнилось жаром, запахами еды, но она медлила, наслаждаясь холодным воздухом и одновременно теплом, которое создавала шкура.

Как Огонь и Лед. Как Морена и Грег.

Эту легенду знали все, передавалась она из уст в уста, многие в нее верили, но именно к ней явилась сама Морена, показывая, что именно она — та, кто должен свершить предопределенное.

Морена была последней, кто имел личное общеизвестное имя. После ее смерти северяне отказались от своих. Северянки теперь шептали их на ухо своим детям, чтобы только они их знали и использовали при сотворении магии, также они сообщались супругу при свадьбе, а соплеменники называли друг друга, кто как.

Морена мечтала связать свою жизнь с чужаком — юношей с ярко-рыжими волосами, который пришел издалека вместе со своим народом, но этим планам не суждено было сбыться. Когда началась война между коренными жителями и новоприбывшими, которым надоел тот клочок земли, которым они вынуждены были довольствоваться, Морена ждала ребенка.

Выход был один — бежать, начать новую жизнь далеко на юге. Речи о том, чтобы рассказать близким о связи с чужаком даже не заходило, Морена была дочерью местного правителя, Грег тоже занимал не последнее место среди своих. Морену бы заставили избавиться от ребенка, а Грега казнили бы, как предателя.

Подготовка к побегу затянулась настолько, что живот уже невозможно было скрывать, можно было утаивать только имя отца ребенка, который в это время готовил корабль к отплытию.

Он пришел к ней, когда она, спрятавшись от людских глаз в одной из многочисленных пещер, рожала. А за ним пришли северяне, заметившие чужака на своей территории.

Над холодной землей летели звуки лязгающей стали, крики роженицы, а потом ее дикий нечеловеческий вопль, когда возлюбленный упал, пронзенный мечом.

Пустыми потухшими синими глазами смотрела она на убийц, а между ее ног лежал мертвый ребенок с пушком рыжих волос.

Медленно обвела она взглядом своих соотечественников, с которыми не раз сражалась и пировала бок о бок.

— Он должен был стать великим, — прошептала она, глядя на маленькое бездыханное тельце. — Так пусть будет так! Пусть от трех поколений Льда, связанных с тремя поколениями Огня родится ребенок, который изменит этот мир. Я, Морена из северной земли, заклинаю это своим именем, подкрепляю это своей горячей кровью, которая скована холодной плотью! Да будет так во веки! — и девушка, прежде чем ей успели помешать пронзила свое сердце кинжалом, успев душераздирающе вскрикнуть, до того как замертво упала рядом со своим ребенком.

С тех пор имена всегда использовали при сотворении магии, заклиная их своей душой, и сегодня девочка впервые сотворила заклятье, которое связывало ее с другим человеком, который теперь много лет будет жить далеко от нее до их следующей встречи.

***

Солнечные лучи заливали веранду, запах цветущего жасмина наполнял ее ароматом, а пение птиц звуком. За столом сидела семья — все как один рыжеволосые и только одна женщина выделялась своими светлыми волосами, которые она прятала под широкополой шляпой, оставляя только несколько прядей, которые обрамляли ее лицо.

Несмотря на расслабленную атмосферу, разговор за столом шел серьезный и касался младшего члена семьи.

— Джонатану пора жениться! — категорично заявил пожилой мужчина, глядя при этом не на внука, а на сына.

Тот покачал головой.