Читаем Синдром космопроходца (СИ) онлайн бесплатно

До ужаса отвратная физиономия ухмылялась слишком близко. Рокотов терпеть не мог, когда попирали его личное пространство, но в гораздо большей степени он не выносил, если оскорбляли тех, кого он ввел в малочисленный круг даже не лучших друзей, а просто своих.

— Да-да, – говорил тип гнусавым голосом — вероятно, аллергия на здешний воздух, а может, и заразу какую притащил с Земли. В метрополии народ рехнулся на возрождении биосферы, а потому охранял даже микроскопическую дрянь типа вирусов. — Этот ваш Орлик окончательно свихнулся. Подумать только… феечки!

Кулак сложился сам собой, а дальше — уже дело техники. Рокотов отрешенно смотрел, как тело типа приподнялось над полом, словно внезапно отказала искусственная гравитация, а затем медленно (вернее, это для него время замедлилось, на самом деле и сам удар, и его последствия заняли лишь доли секунды) пролетело пару метров и с размаху обрушилось на пустующий стол.

Оглушительный грохот перекрыл редкие недовольные и подстрекающие выкрики. Завсегдатаи бара, как и обычно, разделились на два приблизительно равных лагеря: любителей спокойно провести вечер и желающих поразвлечься. Бесплатные «шоу» в «Акуле» проходили едва ли не каждую пятницу, однако гвоздем программы Рокотов являлся впервые.

– Макс! – в плечи с диким ревом вцепился бортмех и, не иначе от переизбытка чувств, вывернул Рокотову руку так, что едва не сломал.

Рокотов зашипел от боли, пару раз дернулся и принял за лучшее не рыпаться.

– Вик, заканчивай, – потребовал он, и хватка тотчас ослабла — аккурат к моменту, когда дрянь, пострадавшая от его кулака, принялась подавать признаки жизни, а затем подниматься.

После такого полета тип, следовало отдать ему должное, пришел в себя на удивление быстро.

— Да как вы посмели! — ощупывая нос, почему-то уже гораздо менее гнусавым голосом завопил тот.

— Я просто поправил перегородку, – ответил Рокотов, презрительно щурясь. — Ненавижу гнусов.

Бортмех неожиданно разразился басовитым хохотом, словно Рокотов рассказал анекдот. Пострадалец выхватил у подкатившего к нему робота-официанта салфетку и вылетел из заведения, словно пробка из бутылки подогретого игристого.

***

— Вот и объясни мне, Максим, какого фига, а?

— Что именно, Ник? -- Рокотов поморщился, случайно задев рукой обшивку: содранные вчера костяшки побаливали.

– Как будто ты не знал, кому даешь по роже!

– Только то, что рожа с Земли, Ник.

Ник Таллон, первый помощник на «Айзе» и по совместительству лучший друг Рокотова, тяжело вздохнул, провел рукой по ежику светло-русых волос и помотал головой.

– Максим, ты идиот, – сказал он с усталой обреченностью в голосе.

– Эта дрянь посмела сказать про Орлика…

– И?..

Повторять он не собирался, зато произнес другое: истину, понятную и младенцу.

– Ни одной планетарной крысе непозволительно отзываться в таких выражениях об адмирале звездного флота!

Ник смерил его плохо читаемым взглядом.

– Дэн Орлик был отстранен от службы из-за прогрессирующего психического расстройства. Вернее, учитывая прошлые заслуги, ему позволили уйти в бессрочный отпуск, – отчеканил он. – Прости, Макс, я не успел доложить. Я знаю, что старик многое для тебя значит, но… какой бы мудак с Земли ни прибыл, говорил он правду, пусть и оскорбительную – тут я спорить не стану.

Известие оказалось сродни выстрелу из шокера: жар бросился в лицо, виски заломило, а в ушах послышался мелодичный звон. Рокотову пришлось остановиться и зажмуриться, переживая краткое недомогание. Вчера, после кратковременной, но яркой потасовки в баре «Акула», он напился до зеленых человечков, сводящих с ума уже не первого звездолетчика.

– Макс?..

– За всю жизнь я видел Дэна Орлика лишь однажды, – глухо произнес он, – мельком.

– Тебя тогда хотели исключить из академии, – кивнул Ник.

– А он вступился, хотя я был ему никем, понимаешь?! И лучшим на тот момент я не являлся: болтался где-то в конце списка. Черная дыра поглоти… – он тяжело привалился к стене. Звон в голове усилился, а ноги внезапно стали ватными. – Не могу понять: зачем, почему? Просто спустился с Олимпа и подал руку помощи. Посчитал своим.

– Или просто решил, походя, одарить шансом, – проворчал Ник.

– Мне плевать! – прорычал Рокотов, после того случая наконец взявшийся за ум, окончивший звездолетку с сапфировыми нашивками и ставший самым молодым капитаном, а затем и командором звездного флота. В двадцать три он водил эскадры, насчитывающие до пяти кораблей. Его однокурсники в это время довольствовались местами стажеров и вторых помощников. – Плевать мне на его мотивы, – повторил он. – А хоть бы Орлик просто решил загадать на большое посредством малого. Спас меня от отчисления в надежде на то… ну, например, что разговор с президентом торгового альянса на Марсе пройдет удачно или выйдет договориться с новоландской колонией без военного вмешательства. Орлик… он ведь тоже не терпел этих лодырей с Земли. Его любимое высказывание: земляне живут всего сто лет, потому что ленятся дольше.

– Ты только на комиссии об этом не упоминай, – посоветовал Ник. – Между прочим, тот, кого ты отправил в кратковременный полет до стола – сын никого иного, как…

– А вот этого я знать не хочу! – резко перебил Рокотов. – И заранее довожу до твоего сведения: извиняться не стану! Ни за что! Хотят отстранять – пожалуйста, тебе давно уже пора стать кэпом, я же говорил.

– Иди ты…

– Все к лучшему, – настаивал Рокотов на своем, – ты не хотел от меня уходить на другой корабль, теперь выдастся возможность покомандовать на нашем.

– Если не заткнешься, уже я начищу тебе физиономию. Прямо сейчас! Вылетим, как миленькие – в сопло! – Ник Таллон очень редко повышал голос настолько, чтобы его могли слышать в соседнем отсеке, но сейчас он действительно вышел из себя. – Макс, ты только подумай. Включи, наконец, мозги!.. Ты же не проживешь без дальней разведки, – прошептал он, словно убоявшись собственной эмоциональной вспышки. – И я не проживу, – сказал он гораздо спокойнее. – А без тебя я летать не хочу. Просто не желаю и все. И давай закончим на этом, кэп.

– Закончим… – эхом отозвался Рокотов. – В какой-нибудь дыре мы закончим. В лучшем случае – в черной. А Орлик…

– Он просто твой в той же степени, как и ты для меня и, по меньшей мере, пятидесяти членов экипажа, – вздохнул Ник. – Я, не задумываясь, врезал бы хоть президенту, если бы он посмел на тебя вякнуть.

Слабость прошла, звон в ушах – нет.

– Проклятье всех звездолетчиков: считать себя привилегированной кастой и не принимать чужих авторитетов. Ну-ну, – пробормотал Рокотов.

– Принимать за авторитет денежный мешок с непомерно раздутым чувством значимости – себя не уважать, Макс, – с этими словами Ник протянул руку и мельком накрыл ладонь Рокотова. Тот глянул на прозрачную капельку пилюли. Если бы не ярко-синий цвет, ее удалось бы принять за кусочек льда.

– Наркотики – не наш метод, первый помощник, – задумчиво проронил Рокотов.

– Много ты понимаешь, – фыркнул Ник. – Наркотик – то, что приводит к зависимости. В этом отношении «кадо» не вреднее аспирина, пачку которого ты сожрал с утра. Или ты поддерживаешь земную резолюцию о здоровом образе жизни и возрождении биосферы?

– Я не сектант, – фыркнул Рокотов. Спасение звездопроходцев – кадо – искрился на ладони, поймав в западню лучи искусственного света. Несмотря на запрет метрополии, он был весьма распространен и в колониях, и во флоте. Вот только Рокотов не принимал его ни разу, и сейчас попросту пасовал перед неизвестным ему средством… ядом?

– Генетическая память покоя не дает? – усмехнулся Ник.

– Ты о чем?

– На Земле не имеется натуральной синей еды, а все мы, как ни крути, вышли с этой планеты.

– На Эрике тоже нет…

– Тогда представь, что это микроскопическое «блю кюрасао», – посоветовал Ник.

– Наркодилер-недоучка, – проворчал Рокотов и поднес ладонь ко рту.

– Давай-давай, все лучше, чем с бодуна перед комиссией, – напутствовал его Ник.

По идее, кадо мог повлечь аллергическую реакцию. В свое время именно из-за нее вне всяких сомнений полезный универсальный стимулятор загремел в перечень запрещенных наркотических средств. Журналисты (естественно, ссылаясь на источники в ученой среде) даже писали о связи кадо с «болезнью контактера», после чего за средством закрепилось название «росы фей».

– И мне теперь тоже станут являться космические эльфы, – проворчал Рокотов, отпив из протянутой ему фляги.

Эффект не заставил себя ждать: он встряхнулся, сосредоточился и начал думать не только о том, какие все земляне скоты, и о несправедливости, постигшей Орлика, но и о себе, своем корабле, своих людях и о той катавасии, что творилась уже почти столетие.

Проклятие космопроходцев: родись ты на Земле или в любой другой колонии, звездной станции, корабле, крупном астероиде, потерянном на границе исследованной галактики, увлекайся древними мифами или не слышь о них вовсе и не знай, рано или поздно космос затянет тебя в себя, вольет в кровь звездный ветер, изменит душу и разум, и тогда ты обязательно увидишь существо, как две капли воды похожее на дивняка из древних легенд. Почему именно его? Наверное, об этом задумывался и некто поумнее Максима Рокотова.

– Подбери нюни, капитан. Сейчас для тебя главное – не вылететь с флота.

Останавливаясь в центре подсвеченного круга, Рокотов думал о том, как же влип. Может, он и врезал кому-то не тому, но, скорее всего, просто облегчил задачу неблагожелателям. Кто они такие, он сходу придумать не сумел: вроде бы не тянули несколько отдавленных мозолей на отстранение от полетов. О творимом космопроходцами на звездных базах уже давно складывали легенды и рассказывали анекдоты. Его выходка вполне вписывалась в перечень скучных свар: вроде бы устраивать пытку ни к чему. И все же начбазы сделал все, чтобы подсудимый сорвался и показал себя с самой невыгодной стороны.

«А я не поддамся, — мысленно пообещал ему Рокотов. – Выкуси».

Зал заседаний являлся одним из самых больших на базе. Места в нем хватало для размещения с комфортом пяти тысяч человек, однако сейчас здесь присутствовали лишь трое: сам Рокотов, Ник Таллон и начальник звездной базы. Пустое огромное пространство нестерпимо давило со всех сторон. Воздух казался разреженным. Сердце то замедлялось, то норовило выскочить из груди или просочиться в горло.

«Если так погано под препаратом, не хочется даже думать, как было бы без оного, — подумал Рокотов. — В медицинский блок меня упрятать захотели?»

Пожалуй, не прими он кадо, все воспринялось бы намного печальнее. Теперь же Рокотов словно со стороны наблюдал за процедурой суда и размышлял отстраненно, исключив абсолютно ненужные и мешающие аналитическим рассуждениям переживания. И прекрасно понимал, что находится здесь, а не в кабинете начальника станции не просто так. Его зачем-то ломали, причем делали это аккуратно и показательно.

У каждого звездолетчика, привычного к жизни в тесной скорлупке космического корабля, имелась агорафобия. У кого-то она почти не давала о себе знать, а у других становилась чем-то патологическим, но, так или иначе, затрагивала всех. Из нее же вытекали не только проблемы и нелюбовь спуска на планеты, но и такая замечательная вещь как сплоченность экипажа. Во многом потому Ник и маячил где-то за левым плечом, хотя мог бы и не присутствовать на разбирательстве.

Рокотову было жутко находиться в зале. И начальник звездной базы попросту не мог об этом не знать. Значит, он давил вполне целенаправленно и осознанно. Однако не из-за расквашенного же носа землянина? С каких пор поселяне звездных баз поддерживают станционов и планетников настолько, чтобы объявлять войну дальней разведке? А ведь война — не пустой звук. Исследователи глубокого космоса – те еще психи и, воспринимая любого члена экипажа частью себя, а коллег по разведке – дальними родичами, ко всем остальным присматривались очень тщательно, готовые в любую минуту навесить ярлык «враг».

Если бы не кадо в крови, Рокотов нипочем не сообразил, какое оружие вложил ему в руки начальник базы, замкнулся бы в себе, страдал от обострившейся агорафобии и даже не подумал бы противоречить. Но точно не теперь. Сейчас он злился, но не яростно и бездумно, а расчетливо и с полным пониманием того, что достаточно лишь намекнуть в общем эфире об устроенном ему судилище, и данной звездной базе будет объявлен бойкот со стороны всех капитанов флота. И кто в этом случае проиграет? Уж точно не командор Максим Рокотов!

Стенами залу служили обзорные экраны, транслирующие вид звездного неба, передаваемый многочисленными зондами, окружающими базу. Свет был приглушен, вокруг простирался великий космос – пространство, которое никто и никогда не смог бы постичь. Вряд ли в науке вообще существовало слово, описывающее количество входящих в него звезд. Внимание привлекла краткая вспышка: возможно, на один из подходящих к базе кораблей попал одинокий пучок света и тот вспыхнул маленькой звездочкой. Во время эвакуации беженцев с Альта-Бен пучок самопроизвольно блуждающих фотонов попал в один из крейсеров сопровождения: «Асприн». Обшивку крейсеров специально делали матово-черной, как и всех военных кораблей флота. Без опознавательных маяков такой корабль терялся в темноте, и визуально обнаружить его было практически невозможно – только там, где космос не был черным или по тени, закрывающей звезды. Для обмана чужих бортовых систем у военных имелись еще более эффективные штуки. Так вот, после попадания в него пучка фотонов «призрак» засветился по абрису, а по корпусу несколько раз прошла радуга. Как же это оказалось красиво!..

Рокотов испытал чувство, сродни посетившему его в тот момент. Даже агорафобия притупилась. Казалось, космос вливался в него отовсюду, дышал в нем, пел и разгонял по жилам кровь с критически опасным содержанием звездного ветра: истинного наркотика космопроходцев, подстегивающего волю, удесятеряющего силы и сводящего с ума в конце пути.

— Назовитесь, капитан, — начбазы был родом из системы Вега, что накладывало свой отпечаток. Эдгар Готов обладал не просто басом, на шипящих тот уходил в область низких частот, отчего у собеседника в буквальном смысле тряслись поджилки.

Рокотов, одурманенный кадо, не чувствовал ни физического дискомфорта, ни страха. Его словно омывали воды незримого океана, и окружал прозрачный купол защиты. Улыбаться хотелось постоянно и, пожалуй, Ника он чувствовал сейчас так четко, как никогда. С первым помощником они не только приятельствовали, в моменты чрезвычайных ситуаций, когда времени катастрофически не хватало, они могли договориться с полуфраз, а то и слов, но никогда еще Рокотов не ощущал состояние Ника на уровне эмоций.

— Максим Рокотов, капитан с полномочиями командора, номер идентификации «ТН5-34566», звездолет серии «Х48-4. Исследователь» именование «Айза», — представился он по всей форме.