Читаем Sincerely, me (СИ) онлайн бесплатно

====== Пролог ======

— Люди полагающие, что они никому не нужны, на самом деле часто самые нужные.

Эрих Мария Ремарк.

Call Out My Name — The Weekend.

Мы так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее. Его теплая рука касается моей, и я принимаю ее, сжимая крепче.

— Тебе страшно? — спрашивает он, я могу разглядеть его зеленые глаза даже в этой темной, как смоль, комнате.

Я сглатываю, обрабатывая свой ответ, и наконец выдаю:

— Да, — он устремил свой взгляд на меня, и могу чувствовать нарастающую тревогу в этом маленьком пространстве. Он хочет что-то добавить, но я перебиваю его, — Я не боюсь их, меня не волнует, что сейчас нам будет больно и мне так плевать на то, что со мной что-то случится. Я лишь хочу быть рядом с тобой, не отпускай меня.

В ответ я получаю молчание и тяжелый вздох. Он нервничает, я это чувствую, колеблется, мямлит. Признаюсь, я впервые вижу его таким неуверенным и растерянным, это лишь уничтожает меня в тысячный раз.

— Обещай, что не бросишь меня, — шепчу я более серьезным голосом, но мою речь прерывает громкий стук в дверь. Стук в помещение, в котором мы прячемся, стук в дверь, которая является единственной преградой между нами и ими.

— Гарри, скажи это! — говорю я, растягивая кофту парня.

Стуки лишь увеличиваются. Нарастает тревога, и я уже не ощущаю себя стоячей на земле, я лишь могу чувствовать его, все еще теплую, руку. Стуки повторяются.

— Гарри, почему ты молчишь! — чувствую, как подступает истерика, которую я не смогу унять.

Стук в дверь повторяется, а за ней и до боли знакомый голос:

— Они тут, ломай, — сказал грубый мужской голос и толчки усилились.

— Гарри! Гарри, обещай мне, скажи, что ты любишь меня! — кричу я, стараясь унять дрожь. Они поняли, что мы прячемся в спальне, нет смысла молчать.

Стуки не прекращаются, а лишь становятся грубее и мощнее с каждым разом, набирая оборот. В комнату проникает свет, и я могу разглядеть медленно текущую слезу на лице парня, — очередной удар.

— Почему ты, черт возьми, молчишь? — не сдерживаясь, кричу я. — Скажи мне два слова, Гарри! Ты должен! — ноги становятся ватными, а за пеленой слез я уже не могу разглядеть его лица.

Он неуверенно смотрит на меня, затем на дверь и я ощущаю, как мандраж охватывает его тело.

Его ладонь гладит мои щеки, стирая подступившие слезы. Я накрываю его ладонь своей и устремляю взгляд в его полные грусти глаза. Я не могу его отпустить, не сейчас. Никогда.

— Просто скажи это, — молю я, смахивая слезу.

Его хриплый голос раздается в тишине. Я поднимаю голову, чтобы взглянуть на него, наши взгляды встречаются.

— Я люблю тебя, — он выдавливает улыбку.

Гарри отводит взгляд в сторону, переводя дыхание.

Стуки продолжаются, я могу заметить, как нижние петли отходят от косяка. Мое сердце стучит с невероятной скоростью. Уверена, что макияж давно размазался, а черные волосы непослушно спадают на плечи.

Я ощущаю эту тяжелую атмосферу на своих плечах.

— Белла, — прошептал он.

Я поднимаю свои глаза и снова встречаюсь с его горящими изумрудами.

— Я хочу, чтобы ты сделала кое-что, — я могу разглядеть боль и неуверенность в его взгляде.

Я киваю, прислушиваясь к нему.

— Я… Я хочу, чтобы ты забыла обо мне, как только мы выберемся отсюда, слышишь? — капли пота на его лбу переливаются под светом, исходящим от двери.

— Нет, нет… мы найдем выход, — засуетилась я, после его слов меня будто окатило ледяной водой.

— Обещай мне.

— Наши обещания противоречат друг-другу, — шепчу я, пытаясь унять дрожь во всем теле.

— Я приношу тебе только боль и страдания, Белла.

— Не смей так говорить.

Вижу, как он напрягается и тяжело вздыхает. Жилка пульсирует на его шее, даже в таком состоянии он чертовски привлекателен. Гарри проводит рукой по волосам, взъерошивая их в очередной раз. Я понимаю, что сейчас он на грани отчаяния.

— Иди ко мне, — он притягивает меня за плечи к себе в объятья. — Ты сделаешь это, выберешься и забудешь обо мне.

Я начинаю отрицательно кивать головой, сильнее укутываясь в его объятья. Я не могу верить в это, не могу позволить этому случиться.

— Гарри, нет, даже не думай об этом, — противоречу я.

— Да, Изабелла, так будет, и ты не сможешь этому противостоять, я не отдам тебя им.

— Тогда почему я должна терять тебя? — почти кричу я, чувствую, как кровь приливает к вискам и буквально бурлит.

Я отталкиваю парня, шмыгаю носом, в очередной раз стирая стекающую слезу. Мы смотрим друг на друга, нас окутывает омут, и мы уже не видим и не чувствуем ничего вокруг, я вижу лишь его, я хочу лишь его, он просто нужен мне. Глаза начинает жечь косметика, но я не обрываю зрительного контакта, борюсь с чувствами.

— Ты вся горишь, — говорит он, прикладывая руку к моему лбу.

— Помнишь, когда мы играли на лугу, я спросила тебя «Что бы ты хотел иметь всегда?», нас прервали и…и ты так и не ответил, что ты хотел сказать? — я спрашиваю это, осознавая всю безысходность ситуации; слышу очередной удар.

— Белла, все, что я когда-либо хотел — это тебя. Каждую минуту, каждую секунду, каждый мой вздох, — он срывается с места, минимально сокращая расстояние между нами. Через мгновение, я могу ощущать его пухлые губы. Это последний поцелуй, нежный и полный горечи.

Мы оторвались друг от друга, учащенно дыша.

— Обещай, что забудешь обо мне.

Я молчу, ощущая его тревожность.

— Пожалуйста, Белла, — умоляет он, — Это все, что мне нужно.

Я понимаю, что он хочет услышать именно это, поэтому соглашаюсь с ним, сопровождая ответ лишь легким кивком.

— Я хочу услышать.

— Я обещаю, — выдавливаю я, захлебываясь слезами.

Как только он прижимает меня к себе, чтобы обнять, дверь трескается, раздается ужасный свирепый звук, и дверь, срываясь с петель, падает на землю.

И я ослепленная ярким светом, слышу шепот:

— Обещаю любить тебя, Изабелла.

====== One: Бостон, новая я. ======

У счастья нет завтрашнего дня, у него нет и вчерашнего. Оно не помнит прошедшего, не думает о будущем, у него есть настоящее — и то не день — а мгновение…

Иван Тургенев

«Ася»

Наши дни.

В Бостон я переехала совсем недавно, сначала я остановилась в небольшом хостеле в центре города и была вполне довольна своим скромным жилищем, тем более койка брала с меня только пару баксов в день.

До сих пор удивляюсь ветру, что занёс меня в Америку. Кажется, словно я всё ещё в Шеффилде, разлагаюсь на своей старой койке.

Бостон — замечательный город, действительно прекрасный по-своему. Довольно пустой и порой даже пустынный, но кто сказал, что это плохо?

Я приехала прямиком из городка под названием Шеффилд, Саут-Йоркшир. Место совсем неприметное, его даже нет на картах. Мои родители — небогатые бизнесмены, у папы своя лесопилка, а мама держит местный салон красоты. Они хорошие люди, но уж слишком назойливые, особенно мама.

Я ученица одиннадцатого класса, по обмену учусь один год в Бостоне, в старшей школе. У меня множество увлечений, включая: верховую езду; стрельбу из лука; архитектуру; науку эпистимологии и ещё много чего.

Когда я была маленькой, мои родители были зациклены на идее создать ребёнка-чудо-вундеркинда. Честно говоря, не знаю, вышло ли у них, но увлечений у меня действительно много.

— Изабелла, звони мне чаще, хорошо? — уточнила мама в который раз. Она помогла мне занести коробки в новую квартиру.

Моя мать – ненормальная женщина сорока лет, в которой бешено бушуют гормоны. Узнав о том, что я поселилась в хостеле, она рванула в Бостон и в тот же день нашла мне квартиру. Где моя взрослая жизнь?

Я лишь кивнула на её продолжительные восторженные возгласы.

— До сих пор не могу поверить, что ты жила в каком-то хостеле, уму не постижимо! — твердила она, заходя за порог моей новой кухни.

Я старалась молчать, делая вид, что вовсе не слышу её.

Оглянув квартиру, я тяжело вздохнула, вспоминая интерьер своей комнаты в Саут-Йоркшире.

— Я сразу сказала, что переезжать не очень хорошая идея, тем более быть учеником по обмену из другой страны! — мама достала тарелки из большой коробки и, открыв шкаф, положила их на полку. — Нет, я ещё понимаю уехать в Лондон, он всего в нескольких часах езды, но не на другой континент же уезжать! — устало потерев виски, она продолжила распаковывать коробку.

В комнате висела опасно напряженная атмосфера, было очень неуютно.

— Мам, все нормально, — пробубнила я, но, кажется, она не услышала. Расставив рамки с чертежами на полку, я вернулась на кухню.

— Я все же считаю, что год — это слишком много, а кто будет помогать мне с салоном? — продолжала она, я чувствовала, как нарастает неуютная обстановка в маленьком помещении.

Моя мать не замолчит, пока я не признаю то, что поступила подло. Но честно говоря, я так устала принимать все её детские капризы, когда-то я должна была начать отвечать ей на это.

Протерев бокалы, я также установила их на ручке-держателе.

— Если бы твой отец был жив, то я бы…

Все зашло слишком далеко, и я прервала ее монолог.

— Прекрати, — почти выкрикнула я, не выдержав. — Я вернусь через год, и все снова станет так, как ты этого хочешь, ладно? — тишина снова заполнила комнату. Тяжело вздохнув, я продолжила, но более спокойным тоном. — А сейчас я очень устала, давай просто вернёмся к раскладыванию вещей.

Я взглянула в ее карие глаза, приобретающие оттенок чёрного. Морщинки на ее лбу буквально начали двигаться, превратившись в сплошную линию.

Отец умер два года назад, я была ещё ребёнком и восприняла его смерть очень близко к сердцу.

— Не злись, — умоляла я. — Хватит этого, он умер, и не хочу больше поднимать эту тему, ясно?

— Изабелла, ты ведёшь себя просто отвратительно, — мама взяла стопку маленьких тарелок в руки. — Ты поступаешь просто по-хамски по отношению ко мне и твоему брату, отец умер всего два года назад, и в такое трудное для нашей семьи время ты бросаешь меня и своего брата, переезжая в другую страну! — почти кричит она, ее руки трясутся, она еле удерживает тарелки в руках.

Чувствую, как кровь начинает бурлить, и злость буквально кипит в венах. Эта комната слишком маленькая для нас двоих.

Можно попросить её покинуть помещение?

Не понимаю свою мать. Зачем вызываться помочь, если хочешь устроить очередной скандал?

— Я хотела получить бесплатный год стажировки, всего-то! — говорю я, еле сдерживая гнев.

Интересно, в кого я такая вспыльчивая?

— Нет, ты просто маленькая эгоистка! — кричит в ответ она.

— Это все ты, ты всегда держала меня рядом! — всё-таки сорвалась я, переходя на крик. — Ты держишь меня и Томаса рядом, потому что боишься остаться одна, признай это!

Вижу, как её глаза цвета крепкого кофе наполняются красными флюидами, а лицо искажается от изумления. Она сейчас взорвется.

— Ты виновата в смерти отца и никогда этого не признавала, это ты держалась за нас, чтобы не быть одной! И сейчас, когда все нормально, ты съезжаешь! — вскипает она, разбивая тарелки в дребезги, роняя их на кафель.

Я отшатнулась от мамы, отходя назад. Накрыв рот рукой, я осматривала пол и осколки. Черт.

Мама действительно всегда считала меня виновной в смерти отца. В ту роковую ночь мы были вместе, у него случился сердечный приступ, но я никак не смогла ему помочь.

— Уходи. Просто уходи. — прошептала я, зажмуриваясь со всей силы, представляя, словно всё чудесно. Мой мозг в огне, чувствую, как рассыпаюсь на маленькие частички, теряя рассудок.

Она испуганными глазами посмотрела на меня, затем на пол.

Понадобилась секунда, чтобы она осознала, что только что вылетело из её рта.

— Белла, прости, — прошептала она, переступая через осколки ко мне.

— Не подходи, — захлёбываясь, сказала я. — Ты можешь... можешь просто уйти?

Мама лишь взглянула на свои ноги, схватила сумку и, не поднимая головы, устремилась в сторону двери.

— Белла, я… — только начала она, развернувшись.

— Не надо слов, — прервала я, указывая на дверь, стараясь не поднимать на неё глаза. — Мы ещё увидимся, не знаю когда, но это должно было когда-то произойти.

— Что именно? — замирает она.

— Наше расставание, — поднимаю на неё заплаканные глаза и замечаю пелену грусти в них. — Нам слишком трудно находиться вместе. Дай мне время найти себя.

Мама учтиво кивнула, продолжая путь к двери. Коснувшись ручки, она всё же развернулась ещё раз и сказала напоследок:

— Просто позвони, когда захочешь вернуться. Я всегда жду тебя, детка, — с этими словами, мама вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.

Дверь хлопнула, и мама пропала из моего вида. Сев на диван, я накрыла руками лицо и горько заплакала.

Черт. Семейные драмы — это, по-моему, самая худшая вещь в мире. Нет ничего хуже, чем ругаться с близкими людьми.

Тема смерти отца редко затрагивалась в нашей семье, именно из-за того, как болезненно я это переносила. Воспоминания того вечера то и дело врываются ко мне во снах, сводят с ума и заставляют ненавидеть себя с каждым днём все больше и больше.

Тут в дверь снова раздался звонок. Видимо, она что-то забыла, я с яростью направилась к двери, при этом злобно шепча что-то под нос.

Открыв дверь, я прокричала:

— Ну что опять?

— Хотел узнать, все ли в порядке? Я слышал шум, — раздался низкий мужской голос.

Подняв голову, я увидела высокого парня с темными волосами и очаровательной улыбкой.

Мне сразу стало стыдно за мою неоправданную грубость к незнакомцу, я залилась краской. Черт подери, спасибо тебе, Боже, за такое чудесное начало дня! Видимо, единственный сосед, который способен на дружеские отношения, будет думать, что я чокнутая психопатка.

— Я…я, ну-у-у знаешь, — черт, что я говорю. — Прости, — засмеялась я, сдаваясь. Облокотившись о дверной косяк, попыталась скрыть бардак на кухне. Хотя, кажется, его это вовсе не волнует.

Парень тоже залился своим очаровательным смехом.

— Я Зейн, — улыбнулся он, протягивая мне руку. Зейн одет в обычную белую рубашку, закатанную до локтей, что позволяет разглядеть бесчисленное множество татуировок, усеивающих его руки.

— Изабелла, — ответила я, приняв рукопожатие.

— Вижу, недавно переехала, — подметил Зейн, заглядывая в квартиру. Черт, надеюсь он не видит всего ужаса, творящегося в ней.

— Ах, да, — хмыкнула я, делая вид, что разбитая посуда на кухне — обычное дело. — Прости за шум. Мама... Ты понимаешь?

— О да, как никто другой! — поддержал он, подмигнув. Симпатичный. — Вечно выносят мозг, — он снова улыбнулся.

Неловкая пауза. Мы просто пялились друг на друга, надеясь, что кто-то первым прервёт этот контакт.

— Ладно, прости ещё раз! — пробормотала я, наполовину скрываясь за дверью.

— Ничего, понимаю. Я, кстати, живу снизу! Если понадобится сахар или позвонить, тебе есть к кому обратиться, — подмигнул он, спускаясь по лестнице. — Ещё увидимся! — помахав напоследок, Зейн удалился.

— Увидимся, — пробубнила я, захлопывая дверь.

Весь вечер ушел на раскладывание вещей. Эта квартира стала больше походить на чей-то дом. Тут вполне уютно. Двухкомнатное жилище с чудесными большими окнами всего в двух кварталах от моей школы — не находка, а чудо. Хоть за что-то спасибо маме.