Читаем Симбиоз. Моя чужая победа онлайн бесплатно

16 сентября 2039 года состоялся первый контакт человечества с инопланетной цивилизацией. Пять космических кораблей хаарс вошли в пределы Солнечной системы.

16 сентября 2040 года передовыми учеными основана корпорация «Поддержание», ее миссия — межвидовое сотрудничество, сохранение и приумножение знаний.

29 декабря 2062 года между двумя расами началась Последняя мировая война.

К 2064 году численность населения Земли сократилась на 98%. В трех уцелевших городах созданы нейтральные зоны.

19 апреля 2103 года было подписано Мирное соглашение.

20 апреля 2104 года межрасовым группам ученых были открыты для исследований пять космических станций, созданных из остатков мирного космического флота хаарс.

29 апреля 2108 года взрыв уничтожил часть Пятой станции. Она была законсервирована и покинута.

Учебник по новейшей истории Земли. Год выпуска: 2118.

Я приехала раньше назначенного времени, и в голове крутилась лишь одна мысль: «Сегодня я разбогатею или пропаду навсегда».

На карте это место значилось как культурный кластер при городском парке. В стеклянных стенах павильона отражались полосы дорожной разметки, а над крышей медленно парили дроны с камерами и проекционными линзами. У входа установили стойки регистрации, на них лежали прозрачные браслеты с биометрическими идентификаторами. Голографическая строка на фасаде здания обещала концерт и информировала, что открыт сбор средств на «городские инициативы».

Ник сообщил, что у какого-то из его дружков — любителей покопаться на свалках времен войны — появился блок-считыватель старых протоколов хаарс. Редкая вещь, за которой я и явилась.

«Забирай до начала мероприятия, потом все упрут другие», — значилось в его сообщении.

Ник жил на серых сделках и сомнительных услугах, доставал детали через третьих лиц и никогда не претендовал на честность.

В рюкзаке у меня лежали деньги, на ремне болтался техтестер, очки снова сползали на кончик носа. Я раздраженно сдвинула их на макушку, чтобы не мешались.

Внутри павильона все казалось слишком ярко и стерильно чисто. Белые панели стен, гладкие поручни, проекционные экраны на колоннах — все неприятно идеальное. По паркету скользили лучи, складываясь в причудливые узоры. На сцене уже репетировали музыканты. Вдоль центрального прохода разместили столы с принимавшими пожертвования волонтерами. На рукаве у каждого красовалась повязка с белым символом «Х». Лица были спокойными, улыбки — одинаково безупречными и искусственными. Под столами мерцали считыватели.

Ник встретил меня у бокового входа, ведущего в техническую зону. Он выглядел слишком довольным собой, слишком навязчивым — окинул меня взглядом так, словно оценивал предмет в каталоге. Я не стала обниматься, хотя он уже радостно потянулся ко мне, и сразу задала единственный важный вопрос:

— Где блок?

— За сценой, в коробе, — бросил он. — Пойдем.

Мы направились по узкому коридору между стеной сцены и техническими шкафами. В воздухе висел запах озона. Ник шел впереди молча, ничего не объясняя. Я сжала ремень на плече сильнее. Показалось, что каждый раз, когда приятель оборачивался, чтобы проверить, иду ли я за ним, его взгляд падал не на меня, а на лямку моего рюкзака, и это вызывало неприятный холодок на затылке.

Коридор повернул в общий зал, ближе к сцене. Здесь тоже стояли терминалы с биометрическими сенсорами и голографической надписью «Быстрая регистрация волонтеров. Доступ к закрытым зонам». Люди с белыми повязками прикладывали ладони или браслеты, и панели вспыхивали зеленым. За прозрачной перегородкой стояли шкафчики для вещей и инвентаря, виднелась узкая дверь.

— Сначала сюда, — сказал Ник тоном, который не предполагал возражений.

— Я не волонтер.

— Без регистрации тебя не пустят.

Он говорил ровно, без эмоций. Я напряглась и шагнула в сторону, собираясь обойти терминалы. Ник резко схватил меня за локоть.

— Мара, детка, давай без драмы. Просто зарегистрируешься и пойдешь дальше.

— Где считыватель?

— Там, — он кивнул на дальний угол сцены, скрытый полосами света. Я не увидела ни коробов, ни обещанного устройства.

— Тогда принеси, я подожду здесь. Не надо меня ни во что втягивать!

Ник криво усмехнулся и протянул к моей руке тонкий пластиковый жетон с большим белым «Х» и светящимся инфочипом на обратной стороне.

— Сувенир, — сказал он. — На память.

Я не стала брать, но он сам вложил его в мою ладонь, сжал пальцы и попытался подтолкнуть к терминалу. Я уперлась пятками.

— Отпусти меня.

— Я весь день потратил на эту сделку, — раздраженно выдохнул он. — Давай уже быстро пройдем идентификацию.

Слово «идентификация» щелкнуло в моей голове. Я выглянула из-за его плеча. У стойки девушка в белом костюме объясняла очередному волонтеру, что это лишь «формальность» и «присоединение к проекту», но в ее словах не звучало уверенности. Неподалеку от них, чуть в стороне от основного потока людей, стоял, сложив руки на груди, высокий спортивный мужчина. Он был одет неформально, в темную облегающую футболку и серую куртку, а четко очерченные под одеждой мышцы наводили на мысль, что он опасен. Лицо его частично скрывала тень, но поза казалась слишком напряженной и заинтересованной для простого наблюдателя. Я поймала его взгляд — внимательный, цепкий, чересчур долгий для случайного прохожего.

На сцену вышел человек. Музыка усилилась.

— Нам туда, — раздраженно повторил Ник, потянув меня за рюкзак.

Я резко оттолкнула его. Жетон вылетел из моих пальцев и со звоном укатился куда-то. Люди вокруг повернули головы, один из волонтеров подошел ближе:

— Что случилось?

— Ничего. — Я сделала глубокий вдох. — Просто небольшое недопонимание.

Ник снова ухватил меня за локоть и улыбнулся сотруднику с деланым спокойствием:

— Девушка волнуется, мы просто опаздываем.

Я встретилась с Ником взглядом.

— Ты обещал отвести меня за сцену, — прошипела я.

— Сцена там, — кивнул он за перегородку. — Но без идентификации пройти не получится.

«Белый» у стойки кивнул, словно подтверждая сказанное Ником. Девушка с планшетом посмотрела на меня с интересом, ее пальцы уже подвинули ко мне браслет. На его экране высветилось короткое слово «гость». Она ожидала, что я приложу свой комм к считывающему устройству.

— Не собираюсь никуда вписываться, — рыкнула я. — Куда бы тут на самом деле не записывали!

Пригород был опасен. Не стоило сюда ехать. Я подхватила со стойки листовку и сунула в карман. Найдут тело — так пусть хоть знают, где оно было в последний раз.

— Тогда пройдем через другой вход, — неожиданно покладисто ответил Ник. Он уверенно потянул меня в сторону. — Всего на минуту. Никто тебя не обидит.

Я выдернула руку. Ник усмехнулся, переставая притворяться, и тут же крепко сжал мое плечо. Лямка рюкзака больно впился в кожу. Я снова оттолкнула Ника, но «белый» справа уже заступил дорогу, подняв ладонь на уровень моего лица.

— Спокойнее.

Я снова увидела его. Того мужчину в серой куртке без единого опознавательного знака. Теперь он приближался, и в его походке было что-то настораживающее. Он двигался не спеша, но так, будто весь зал принадлежал ему.

Я напряглась. С каждой секундой он сокращал расстояние, и в груди нарастало неприятное ощущение, что он пришел именно за мной. Девушка у стойки регистрации уронила стилус и принялась перезагружать планшет. Ник дернулся, но остался на месте.

Мужчина оказался за моей спиной. Его ладонь легла чуть выше моего локтя, и это движение мгновенно переключило на него все внимание окружающих. Одного короткого взгляда на «белого» оказалось достаточно, чтобы тот моментально сделал шаг в сторону.

— Проход закрыт, — пробормотал Ник, пытаясь закрыть собой «неработающую» стойку.

— Открыт, — спокойно произнес мужчина, но прозвучало это как приказ. — У девушки есть допуск. Она идет со мной.

«Белый» торопливо шагнул назад, освобождая проход. Девушка с планшетом опустила глаза, будто хотела исчезнуть. Ник прикусил губу и побледнел еще сильнее, но я видела его злость. Тощий и безоружный, он не мог сделать ничего, но, уверена, в мыслях уже расправился с моим неожиданным спасителем… или похитителем?

Мужчина легко, почти незаметно направил меня в сторону, держа руку на моем локте. Мы подошли к перегородке, а потом и к стене с неприметной дверью безо всяких надписей. Двигался он уверенно, будто знал здесь каждый метр. Я поймала себя на том, что послушно следую его указаниям, хотя каждая клетка внутри сопротивлялась.

Он достал из внутреннего кармана тонкую пластиковую карту, приложил ее к замку, и тот тихо щелкнул, пропуская нас.

— Подожди. — Остановившись, я оглянулась на Ника. Во мне все еще теплилась глупая надежда, что обещанный блок-считыватель был настоящим, а не дешевой ловушкой. — Я не…

— Идем, — перебил мужчина.

Он не смотрел на меня, не улыбался и не пытался что-либо объяснять. Просто занял собой половину прохода, заслоняя от посторонних взглядов и полностью контролируя ситуацию. Направлял меня не грубо, не силой, но так уверенно и властно, что я невольно подчинилась. Он проследил, чтобы я не споткнулась о порог, и дверь закрылась за нами.

Внутри было прохладно. Воздух пах озоном и пылью из старой вентиляции. На полу светились тонкие полосы, тянулись вдоль коридора сервисные указатели. Мужчина бросил короткий взгляд на мой рюкзак, будто собирался проверить содержимое, но передумал и убрал руку в карман.

— Что ты вообще творишь? — раздраженно спросила я, разворачиваясь к нему. — Я пришла сюда за своей вещью, а не…

— Здесь нет твоей вещи, — перебил он, не дав мне договорить.

— Наводка была точной. — Я вцепилась в рюкзак, точно тот мог оказаться доказательством. — Блок должен быть где-то здесь.

— Ты зря веришь тем, кто дал тебе эту наводку. — Его взгляд скользнул по моему свитеру, и показалось, что мужчина насквозь видит как меня, так и содержимое моих карманов. — Что бы тебе ни обещали — здесь этого нет. Сюда приводят, чтобы вербовать. Заставить подписать согласие на все, что они пожелают. Листовку советую выбросить сразу.

Я сглотнула. Сжала листовку в кармане, но не вынула ее. Даже если это была ловушка, я не желала вот так признавать, что попалась в нее.

Мужчина вздохнул, словно отмечая для себя еще одну ненужную проблему, и перевел взгляд на дверь в другом конце коридора.

— Дальше есть выход в общественную зону. К магазинам. Там меньше камер и больше людей. Доберешься до остановки и спокойно отправишься домой. Сегодня сюда больше не возвращайся.

— Но блок… — упрямо повторила я, чувствуя, как злость нарастает с каждой секундой. Как же уйти, не убедившись⁈

— Его не существует. — В голосе не было ни капли сомнений. — Сейчас ты уже должна была стать собственностью «Анти-Х». Никто не собирался вести с тобой дела. Твой дружок давно у них ошивается, вот и новеньких начал приводить.

Он не спорил, не объяснял дальше — просто стоял так, что мимо него невозможно было пройти без борьбы. Лицо его оставалось бесстрастным, он лишь иногда чуть поворачивал голову, и я догадывалась, что он постоянно прислушивался к чему-то, что передавалось по комму.

— Ладно, пойдем, — произнес он, видимо, решив вышвырнуть меня силой. Губы чуть сжались, то ли от раздражения, то ли скрывая насмешку.

Я гордо дошагала до дальней двери и обернулась:

— Дальше я пойду сама.

Он тихо засмеялся, но остановился. Его пальцы сомкнулись на моем локте так, что я сразу почувствовала — любое сопротивление бесполезно.

Вот же… спаситель на мою голову!

Снова послышались шаги и приглушенные голоса. Я на мгновение повернулась к двери, ведущей обратно в шумный зал, где все еще раздавалась музыка и аплодисменты. Потом снова взглянула на незнакомца. Он спокойно и выжидающе смотрел на меня, как если выбор полностью принадлежал мне, но было очевидно, что он не собирается уступать.

В груди клубилась злость — на него, на Ника, на саму себя за то, что попалась на идиотскую историю про блок. Но где-то глубоко внутри я понимала: он прав.

— Хорошо, веди, — выдавила я наконец, стиснув зубы. — Но не трогай меня больше.

Он отпустил локоть мгновенно, словно ждал именно этих слов. Открыл дверь, но вперед пошел сам, не пропуская меня. Я последовала за ним.

Из технического коридора мы вышли в просторный торговый центр. Был поздний вечер — большинство магазинов уже закрылись, их витрины погасли, оставив в зале лишь тусклый свет вывесок и голографических рекламных щитов.

Людей почти не было. Лишь изредка навстречу попадались посетители и работники, спешившие к выходу. Негромкие голоса и смех, шум садившихся и взлетавших за окнами гравимашинок были словно из другого, нормального мира.

Мой спутник на мгновение остановился и оглянулся. Я заметила, как чуть расслабились его плечи, когда он удостоверился, что прямой угрозы рядом нет. Потом он взглянул на меня и кивнул в сторону стеклянных дверей далеко впереди, за которыми находилась остановка общественного транспорта.

— Провожу до улицы, — произнес он. — Оттуда уже сама.

Я не ответила, лишь крепче сжала лямку рюкзака и молча двинулась за мужчиной. Мы шли через пустые сумрачные торговые ряды. Я чувствовала, как злость растворяется, хотя это не значило, что Нику все сойдет с рук. Обязательно отомщу.

Но стоило нам завернуть за очередную колонну, как я остановилась. Мой спутник замер, встав передо мной и полностью перекрыв обзор. Я выглянула из-за его плеча.

Нам наперерез вышел Ник, теперь уже не один. За его спиной стояли двое парней с белыми повязками, у каждого в руках был шокер, а самодовольное выражение Ника ясно говорило, что теперь он чувствует себя гораздо увереннее. Он шагнул вперед, демонстративно взмахнув оружием и глядя не на моего сопровождающего, а прямо на меня, словно намеренно пытаясь игнорировать мужчину, стоящего между нами.

— Девочка никуда не идет, — бросил Ник с ухмылкой, чуть покачав шокером в воздухе. — Мы с ней не закончили оформление.

Мой спутник не шелохнулся и не отступил, даже не изменился в лице.

— Я же дал тебе возможность сохранить кости целыми, — произнес он таким скучающим тоном, что мне стало жутко. Будто сейчас в самом деле переломает им все конечности, а потом пойдет в бар освежиться.

Ник, презрительно фыркнув, сделал шаг вперед: