Читаем Силуэты онлайн бесплатно

     "Я родился слепым, но за свою жизнь не раз был свидетелем удивительных историй. В некоторых даже сам принимал участие. Жизнь научила меня быть внимательным к мелочам и слушать. Слушать бег ветра и шепот листьев, крик грозы и улыбку младенца в утробе матери. Научившись слушать, я также приобрел способность молчать. В колыбели молчания многие мои истории, подобно хорошему вину, обретают вкус загадки и легкую терпкость мудрости. И тогда я беру в руки свою старенькую гитару и словно из откупоренного кувшина изливается музыка в словах. Но иногда эта музыка не несет в себе врачующий эликсир дарующий умиротворение духа. Иногда это горькая чаша рока, вызывающая оскомину и отвращение. Но как любую другую правду, ее нужно испить до дна. И это как раз та история, которую я с превеликим удовольствием забыл бы. Но она вновь и вновь настигает меня, подобно росе которую я каждое утро обнаруживаю на крыше своей ветхой палатки:

     Посреди живущего своей жизнью, полного забот и суеты города, стоит серое, монументальное сооружение. Этот памятник давно ушедшей эпохи хранит в своих стенах множество таен. И многие уже поплатились жизнью в попытке распутать клубок мистических загадок плотной нитью обвивший старое как сам город здание Института. И подобно умирающему от старости вековому киту, Институту уготовано в последний раз, в муках разверзнув чрево, родить своих детей. Детей, судьба которых чьим-то расчетливым разумом уже давно предопределена. Детей, обладающих неописуемой мощью. Способных как спасти этот мир так и погубить его. И не нужно быть пророком чтобы предсказать в какую сторону перевесится чаша весов. Нет смысла растрачивать время в поисках героев, способных остановить приближающуюся катастрофу.

     Великий мыслитель Кун-Цзы сказал: "Когда ясно, в чем заключается истинная нравственность, то и все остальное будет ясно." Но в мире, полностью лишенном нравственности, нет надежды на просвещение. И лишь один не высказанный вопрос, подобно стае ласточек кружащих над головами прохожих, все ждет когда его произнесут вслух:

 Кто же настоящий злодей в этой истории?"

 История рассказанная у костра

 Дислокация лагеря Стервятника: неизвестно

 Дата: неизвестно

     Мне показалось, что за углом мебельного магазина промелькнул едва заметный силуэт человека в шляпе. Хотя, всмотревшись повнимательней, я списал это на призрачное наваждение, навеянное мрачной атмосферой царившей в Солиниковском переулке этим вечером.

     Совсем недавно прошел дождь, поэтому все предметы в приделах видимости были смазаны дымкой тумана, заставляя прохожих нервно всматриваться вперед, чтобы случайно не наткнуться на фонарный столб, коварно притаившийся впереди.

     Неподалеку какой-то бард-попрошайка хриплым голосом затянул меланхоличную песню под гитару. Что-то было в этом голосе заставившее меня замереть, вслушиваясь в текст песни.

 Увлекшись я не заметил приближающуюся опасность.

     – Как прекрасно ощущение прохлады в воздухе сегодня! Вы не находите? - прозвучал не терпящий пререканий голос за моей спиной. Буквально же это означало - Ни звука. Вынь руки из карманов, и медленно поворачивайся.

     Нешуточность его намерений подтверждалась холодным металлом ножа, скорпионом впившемся мне в бок.

     Не рискуя напороться на острое лезвие, я медленно повернулся лицом к человеку в шляпе. Вид его был сдержан, глаза ровным счетом нечего не выражали. Хотя некоторые люди, смотря на суровый изгиб его бровей, могли бы принять это за раздраженность или недовольство. Но я, как никто другой, знал, что передо мной стоит представитель самых уравновешенных и хладнокровных личностей которых когда либо носила земля. Я знал это из собственного опыта. Знал также и то, что на голове у него была вовсе не шляпа.

     – Вы же не станете отрицать, что вечер идеально подходит для прогулки по березовому скверу в пальто?

     На этот раз давление лезвия увеличилось, и я рефлекторно отскочил, ощущая как лопнула кожа в боку. Страха я не испытывал. Даже не смотря на то, что под одеждой уже проступило теплое, алое пятно, неизбежно пачкая еще совсем новую рубашку и единственный пиджак.

     – Ты ведь прекрасно знаешь, что если я выну руки из карманов - для меня все прекратится здесь и сейчас.

     Я приложил все усилия, чтобы мой голос прозвучал как можно уверенней. Человек в "не шляпе" на мгновение задумался, наверняка прикидывая, блефую я или нет.

     – Видимо осень в этом году будет тёплой, - произнес он, загадочно вращая в руке свое оружие.

     Все эти разговоры о погоде начали меня утомлять. Я ни капли не сомневался в том, что мой собеседник не задумываясь отрезал бы мне руку одним легким движением, если б только знал в какой из них я держу прибор.

     Ему было известно, что я левша, хотя на самом то деле это могло быть и не правдой, так как все что я говорил и делал когда-либо в его присутствии было искусно продуманной ложью. И он об этом знал, или по крайней мере догадывался.

     В  том или ином случае я мог не опасаться о потери конечностей, которыми я так сильно дорожил. Он был очень практичным и не стал бы рисковать если его шансы на успех были бы меньше чем 75 процентов (не спрашивайте откуда мне известна эта цифра). Все его решения зачастую рациональны и взвешены. Хотя это в нем и пугало.

     – Что там у тебя? Свинцовый колпак? - спросил я кивая на его причудливый головной убор похожий на бесформенный шлем, поверх которого неуклюже была намотана какая-то тряпка.

     Он собрался было открыть рот чтобы продекламировать очередной отрывок из прогноза погоды, который бы как всегда не имел ни какого отношения к тому, что он на самом то деле собирался сказать. Но я вовремя его прервал:

     – Молчать. Просто слушай и кивай. Ясно?

     Без сомнений он все понял, но видимо мой тон ему не понравился, так как лезвие ножа снова начало ко мне приближаться.

 За секунду до очередного укола в мою и без того израненную плоть его рука неуверенно замерла. Небольшая дрожь пробежала по его телу. И после короткого раздумья он все же решил опустить свой нож. Опустить опустил, но не спрятал. Видимо на ходу соображая свои дальнейшие действия он все же рассчитывал, что я таки где-то допущу промашку.

     Хотя нам обоим было ясно, что в этот раз все будет по моему. Так как своим выпадом он ответил на два не дающих ему покоя вопроса: Блефую ли я? И если нет, то поможет ли шлем противостоять болевому импульсу в голову? То что я блефую было разумеется маловероятным. Но то что его шлем не сработал было событием даже более невыносимым, чем сам болевой импульс. Для него стало открытием то, что усмиряющий чип был имплантирован не только в его голову. У каждого "студента" их было как минимум два. Хотя никто из них об этом не подозревал. До теперешнего времени.

     – В сердце, - начал я отвечать на его не высказанный вопрос, как обычно делал на лекциях в Институте, - возле правого желудочка. И этот куда помощнее того, что в твоем сером веществе. Если я нажму кнопку чуть на дольше... Тебе все ясно?

     На этот раз он утвердительно кивнул.

     – Хорошо. Я задаю вопросы - ты киваешь.

     Кивок

     – Кто составил план к бегству? Ты?

     Машет головой

     – Креветка?

     Пауза. Кивает.

     – кто бы сомневался. Ты спроектировал шлемы?

     Кивок, правда без особой гордости.

     – Хорошо, - продолжал я допрос, - кто убил охрану? Ты?

     Машет головой.

     – Креветка?

     Кивает

     – Маша?

     – ...

     – Бесполезно. Ты ведь знаешь что я так или иначе получу ответы. Так значит Креветка и Маша?

     Короткий кивок.

     – Остальные уже покинули город?

     Кивает.

     Я снова нажал на прибор, и на этот раз его колени подкосились а нож беспомощно звякнул об асфальт.

     – Ну?

     Машет головой.

     – Значит все еще здесь... Кто убил ректора? Ты? Креветка? Сорока?..

     При упоминании Сороки его зрачки расширились. И не мигающий взгляд пронзил меня как рентгеновский луч пенсионера во время сеанса флюорографии.

     Ох и не понравился мне этот взгляд. Этот взгляд был более красноречив чем все произнесенные им слова. Парнишка запоздало попытался отвести глаза, но было уже поздно. Этим взглядом он выдал себя с потрохами. Как ни старался он вести себя невозмутимо, но горькая правда твердила свое: он знает. Знает мой секрет. Каким-то непостижимым образом он узнал. И это меняло все. Больше не было необходимости притворяться играя комедию. Если у мальчишки до этого и был хоть и смутный но все таки шанс, на то чтобы выкрутится из передряги в которую он по неосторожности себя втянул, то теперь этот шанс лопнул, как мыльный пузырь.

     Так, по инерции, я все же продолжал задавать вопросы, в основном повторяя знакомые нам имена в разной последовательности. Он отвечал смиренно жестикулируя.

     Если честно, толковый был парень. Он попал к нам лет пять назад с весьма необычным дефектом речи. Потрясающие интеллектуальные способности. Но из-за болезни, хоть его разум и работал настолько активно что многие профессора позавидовали бы, речевой же аппарат в разрез с сигналами мозга выдавал полную неурядицу, лишая этого одаренного молодого человека роскоши полноценного общения с окружающими. Хотя со временем, как не странно, некоторые студенты и разумеется я все же научились расшифровывать его шарады. Да, славный был малый.

     Мы зовем его Кроль.

             – Кофе просто отстой. – парень в футболке с изображением Губки Боба скривился в гримасе отвращения, и не спрашивая позволения надпил апельсиновый сок из стакана светловолосой девушки.

             – Эй, это мое! – воскликнула девушка с возмущением и выхватила из рук парня стакан, пока не отличавшийся манерами приятель его полностью не опорожнил. Затем брезгливо исследовала стакан со всех сторон и с отвращением пододвинула его обратно к парню, – Фу, гадость. Ты его обслюнявил. Как мерзко.

             Парень, не поблагодарив за такую щедрость, одним глотком допил сок и громко отрыгнул.

             – Захар, ну что он себе позволяет? – светловолосая девушка с обидой посмотрела на другого парня с явно выраженными кавказскими чертами.

             Захар пожал плечами и отвесил легкую затрещину парню в футболке с Губкой Бобом.

             – Правильно сделал что бил вполсилы, – без обиды в голосе ответил тот Захару, – ударил бы сильнее, сломал бы пальцы.

             – Вполсилы? – в голосе девушки слышалось негодование, – Да я тебя!

             Она замахнулась чтобы врезать обидчику как следует, но Захар вовремя перехватил ее руку.

             – Лучше не стоит, Таша. Побереги свои руки. – попытался Захар образумить подругу. Затем обратился к товарищу, –А ты, Гриша извинись перед девушкой.

             – Звени, – сквозь зубы процедил Гриша нечто отдаленно схожее на извинение, и бесцеремонно стащил пончик с подноса Захара. Расправившись со сладким, он игнорируя салфетки вытер жирные руки о улыбающееся лицо Губки Боба.

             Они сидели в тесном кафе за круглым столиком. Три парня и две девушки. Кафе находилась через дорогу от Института и в перерыве между парами друзья часто здесь проводили время.

             – Как вам доктор в роли ректора? – поинтересовался парень по имени Сергей, при этих словах он наклонил голову и понизил голос чтобы никто кроме друзей не смог его расслышать. – Что-то мне кажется что он не очень справляется.

             – А по мне, так доктор совсем даже ничего, – парировал это заявление Захар, – у него интересная методика, надо просто дать ему шанс. Тем более что других кандидатов все равно нет.

             – А я до сих пор не могу поверить, что ректора больше нет. – подала голос девушка в очках с толстыми линзами, – Он был великий человек. После того как его убили, мне вообще не хочется приходить на занятия. Этого психа Креветку с его не менее чокнутыми дружками следовало бы давно закрыть в психушке.

             – Креветка действительно был психом еще тем, – отозвался Гриша, – но у меня есть сомнения что это он убил ректора. Нам в институте и без того много лапши навешали. Что им стоит соврать о причине смерти ректора?

             – Что бы там не произошло, думаю там и без нас разберутся. Не нашего ума дело. – подытожил Сергей.

             – Я вчера общалась с мамой по скайпу, – сменила тему Таша. – У меня родился братик, назвали Костей. Три с половиной килограмма.

             – Как будто кого-то здесь интересует сколько он весит, –  ощерился Гриша, – это же не поросенок чтоб его килограммами считать.

             – Как ты меня достал. – вспылила Таша поднося указательный палец к лицу Гриши.

             Тот в испуге отпрянул от пальца словно от ядовитой змеи и вжался в кресло.

             – Брось, я же пошутил. Ну не надо, – в голосе парня проступила неподдельная мольба. – Только не снова. Не надо...

             – Ты нарвался. В этот раз пощады не жди, – преувеличенно строгим голосом ответила Таша и коснулась кончиком пальца лба Гриши. Тело парня обмякло и он шлепнувшись головой о столешницу тихо захрапел.

             – Не стоило этого делать. – не одобрила такое поведение девушка в очках.

             – Да брось, – заступился за Ташу Захар, – ничего с ним не будет. И мы в спокойствии сможем доесть наши завтраки.

             – Так что там твоя мама? – поинтересовался Сергей у Таши.

             – Все в порядке. По прежнему думает что я учусь к колледже в Калифорнии. Даже не могу представить что будет если она узнает что я нахожусь в соседнем от нее городе, а не за океаном. Но она об этом не узнает.

             – У меня все куда проще. – проговорил Захар. – Отец уже старый и никогда не путешествовал дальше границы Кавказа. Так что и врать не приходится, разве что об особенностях нашего учебного заведения пришлось утаить. 

             Тут разговор пришлось прервать, так как за соседнем столике трое крупных парней явно перекачавшихся на тренажерах, начали хихикая тыкать пальцами на компанию и при этом отпускать едкие комментарии.

             – Посмотри на это уродство, – намеренно громким голосом заговорил один из них указывая рукой на девушку в очках, – такими линзами она может прожечь дыру у себя в голове.