Читаем Силуэт в окне онлайн бесплатно

В огромном загородном доме в неприлично дорогом Подмосковье метал громы и молнии уважаемый в округе бизнесмен. Вообще он никогда не славился тихим нравом, но в тот день Александр Александрович превзошел сам себя и удивил даже видавших виды домочадцев. В гостиной громогласно распекал он своего старшего сына Александра. Младший сын Давид только что приехал из города на своей новенькой Ауди ТТ. Войдя в дом, он безмолвно одними глазами спросил у матери, что случилось. Мать, красивая ухоженная женщина средних лет, лишь пожала плечами. Давид решил остаться незаметно стоять в дверях, пока не поймет, что к чему. Это был очень привлекательный молодой человек двадцати двух лет от роду, лицом похожий на мать, с такими же ясными зелеными глазами и темно-русыми волосами, но унаследовавший смуглую кожу от бабушки по материнской линии. При этом выглядел он довольно мужественно и прекрасно был осведомлен об этом. Вокруг него всегда вились самые красивые девушки.

– Что значит, не хочет? – полыхал Александр Александрович, – да кто она вообще такая, чтобы в моем доме чего-то хотеть или не хотеть? Может, она просто забыла, откуда она родом и кто здесь главный? Испокон веков, до революции еще повелось в нашем роду Винокуровых старшего сына называть Александром! И с какой вдруг радости мы должны прерывать эту традицию по хотению какой-то пигалицы без роду без племени из-под Рязани? Я тебя спрашиваю, на основании чего она решила, что может что-то решать в нашей семье?

– Но, пап, – начал было мямлить Саша…

– Не папкай мне тут, – перебил его Александр Александрович, – я тебе слова не давал! Когда я позволю, тогда и будешь говорить! Я тебя если спрашиваю, это еще не значит, что тебе можно говорить! Я тут главный, пока не начну под себя ходить! А этого вы никогда не дождетесь! Ясно вам? Ишь ты, посмотрите, какая выискалась решательница Настасья, глядите-ка! Может, она и холдингом будет за меня руководить или советы давать? Ну, и как она хочет назвать моего первого внука? Говори, чего молчишь!

– Матвей, – еле слышно выдавил Саша.

– Да ты издеваешься? – снова взорвался Александр Александрович, – какой еще к чертям собачьим Матвей? Какой такой Матвей??? Нет, ну надо было мне докатиться до такой жизни! Уж лучше бы я до конца света дожил, чем такое услышать! Итак, первый сын будет Александр, как и было последние сто пятьдесят лет минимум, а второй хоть Матвей, хоть Иуда, мне плевать! Но первенец будет Александром, я не позволю позорить меня какой-то девице, которая слишком много о себе возомнила! Разговор окончен, спор закрыт за отсутствием смысла!

– Но она его мать, – опять начал было Саша, который явно оказался меж двух огней.

Он был тем еще подкаблучником при жене с сильным характером. И, судя по всему, она его просто поставила перед фактом, не приемля компромиссов. А отец был самой значимой для него фигурой с раннего детства и никто в семье, кроме средней сестры Натальи, никогда не смел ему перечить. К сыновьям Александр Александрович всегда был очень требователен, поблажек не было. Ох, как бы Саше сейчас пригодилась поддержка сестры. Но Наталья уже два года жила в Нью-Йорке, училась в аспирантуре и параллельно вела курс по истории русской литературы в университете. Отец ею очень гордился. Впрочем, если бы она стала дворничихой, скорее всего, он бы все равно гордился. Наталья всегда была его любимицей.

– Мать, говоришь? – снова вскинулся Александр Александрович, – так, может, она не знает, что главная задача матерей – это растить детей, а не решать за мужчин в приличных домах? А главная добродетель женщины – это хранить семейный очаг и устраивать благотворительные ужины! Вот посмотри на свою мать – это и есть образец для подражания всем женщинам! Может, ты еще скажешь, что твой сын не будет учиться в МГУ? Или какая еще крамола у вас там есть в запасе???

– Но она… – совсем сник Саша.

– Что она? – взревел Александр Александрович, – Что она, я тебя спрашиваю? Кто она вообще? Она хоть рубль в своей жизни заработала? Напоминаю, что всё, что у вас есть, вы имеете благодаря семейному бизнесу, который я тяну на себе, как могу! И чем бы ты зарабатывал, если бы не наш холдинг? Где бы вы жили? В картонной коробке под мостом на Курском вокзале? Да что вы вообще все стоите без семьи и наших традиций?

– Привет, пап, – наконец подал голос Давид, чтобы отвлечь внимание от старшего брата, который казалось сейчас просто сожмется до кванта и исчезнет.

– О, привет, младший сын, – смягчился отец, – а ты меня чем сегодня порадуешь? Может, скажешь, что не хочешь работать на меня? И что юриспруденция теперь не твое? Или как там сейчас говорят у молодежи?

– Нет, я просто приехал на выходные вас повидать, – мягко сказал Давид, – потом у меня подготовка к защите диплома, до июня не смогу вырваться.

– Ну, хоть одна хорошая новость, – вздохнул Александр Александрович, – еще одного сюрприза сегодня я бы не выдержал. Если нужна будет какая помощь, только скажи, ты же знаешь.

– Знаю, знаю, – обаятельно улыбнулся Давид, – но я сам справляюсь.

***

Давид всегда знал, чем порадовать отца. Он прекрасно понимал, что за новые машины каждый год и за квартиру на Воробьевых горах надо платить хотя бы хорошим отношением. Младший сын сурового бизнесмена, потомка уважаемого купеческого рода, заканчивал магистратуру и собирался работать юристом в компании отца. Наверное, он мог бы стать кем-то другим и, возможно, даже построить блестящую карьеру, но решил пойти по пути наименьшего сопротивления. Его будущее было предопределено, и жизнь обещала быть безоблачной. В принципе, его это устраивало. Давид был хорош собой, обаятелен, начитан, умел заводить нужные знакомства, крутился в обществе золотой молодежи, постоянно был окружен женским вниманием, был завсегдатаем самых крутых вечеринок и резидентом самых дорогих клубов. Но при этом у него хватало ума никогда не спорить с отцом, не создавать ему проблем, закрывать без хвостов сессии и радовать мать. Давид каким-то чудесным образом умел сохранять баланс во всех сферах своей жизни, жил легко и красиво, избегая сложностей. Поэтому от него всегда исходила энергия успеха и уверенности в себе.

Саша же всегда покорно, но без охоты, делал только то, что скажет отец. В его облике незримо чувствовалась скорбь и печаль. После экономического факультета (конечно же, МГУ), он начал работать на предприятиях отца. Постепенно стал его правой рукой. Но в нем никогда не было этого стержня, у него не было железной хватки его отца, у него не было красоты и обаяния его матери. Отца это всегда жутко раздражало, но он не оставлял надежды сделать из наследника настоящую акулу бизнеса. Правда, при любом удобном случае он напоминал ему о его никчемности.

Отец был вне себя от ярости, когда Саша объявил, что собирается жениться на Анастасии, которая приехала в Москву поступать, провалила экзамены, хотела было устроиться в клуб танцовщицей, но встретила будущего мужа и передумала вообще где-либо работать. Она сразу смекнула, что к чему, и вцепилась в парня мертвой хваткой. Да Саша не особо и сопротивлялся, потому что девушки “его круга” никогда его не жаловали. Даже деньги отца не помогли ему стать более привлекательным в глазах девиц из богатых столичных семей. Настя была довольно хороша собой и сумела привязать к себе парня настолько, что он пошел против воли отца. Это был первый раз в жизни, когда тихоня Саша сделал что-то по-своему. Но тогда ему помогла поддержка сестры и матери. Жена Александра Александровича, умная и спокойная Елена Николаевна, никогда не перечила мужу, но умела повлиять на него мягко и незаметно. Во многом благодаря ей Саше удалось жениться. Она тоже не особо привечала Настю, но понимала, что шансов на удачный брак у ее первенца не очень много, поэтому приняла невестку. Отец купил им дом в том же элитном поселке, на свадьбу молодой жене подарили машину, и в целом жили они сносно. Как раз в тот год дочь Наталья уехала в Штаты, Давид поступил в магистратуру, почти перестал появляться у родителей, и они, скрепя сердце, стали общаться большей частью только с семьей старшего сына. Так прошло два года. Елена Николаевна как могла поддерживала хлипкое перемирие, успокаивала мужа, поддерживала сына.

Но недавно Саша объявил о беременности Насти. Сначала Александр Александрович принял эту новость благосклонно, и даже стал теплее относиться к невестке. Когда УЗИ на двадцатой неделе показало, что это будет мальчик, он еще больше воодушевился. Но вот до родов остаются считанные недели, и Саша приезжает в дом родителей один и сообщает, что Настя против того, чтобы сына назвали Александром. Видите ли, она ничего не имеет против этого имени, но ей кажется это дурацким, когда имя и отчество совпадают.

Надо сказать, доля правды в словах Александра Александровича-старшего все же была. Если бы не он, неизвестно еще, чем бы зарабатывал на жизнь его скромный неуверенный в себе сын, к тому же с очень средними интеллектуальными данными. Парень реально ни в чем не блистал. Прямо скажем, был посредственностью. Вероятнее всего, Настя бы не обратила на него внимания, если бы не богатство его отца. Ей всегда хотелось красивой жизни, как в кино. Она с детства говорила матери, которая работала учительницей в единственной в поселке школе и растила дочь одна с тех пор, как умер ее муж от цирроза печени, что будет жить как принцесса, и никто ее не остановит. В принципе, такая настойчивость в достижении целей уже достойна уважения. Хотя у нас в обществе таких девушек принято порицать.

***

– Пойдемте обедать, мальчики, – мягко сказала Елена Николаевна, – Мария сегодня приготовила отменный обед.

Мария была пожилой кубинкой, которая давным-давно приехала в Советский Союз, очарованная социалистической романтикой, вышла замуж за советского инженера, родила двоих детей, которые как только подросли, уехали жить в Латинскую Америку. Последние двадцать лет она работала в доме Винокуровых и практически стала членом семьи. На ней держалось все хозяйство, она научила детей говорить по-испански, она нанимала персонал и руководила им. А пять лет назад ее муж умер, и она вовсе переехала во флигель на территории работодателя.

Когда случались такие скандалы, как сегодня, она уходила в свой флигель, и возвращалась только после прекращения криков. Это было ее кредо. Она принципиально никогда не желала становиться свидетельницей семейных ссор.

Вот и сейчас, когда все утихло, она вернулась. Давид всегда был ее любимчиком. Он лучше других схватывал испанский, был ласковым малышом, постоянно крутился вокруг нее и ел любую ее стряпню. Как раз в те годы Елена Николаевна увлеклась выездами в свет, и Давид практически вырос на руках у Марии, мать видел изредка.

Саша покорно проследовал в столовую, Давид весело щебетал на испанском с любимой няней, Александр Александрович бубнил, что дескать по-нерусски болтают, а чего болтают, непонятно. Елена Александровна улыбалась, потому что знала, что в глубине души ее грубоватый и суровый муж страшно гордится тем, что его дети свободно говорят на английском и испанском. Ему самому языки никогда не давались, с раннего возраста во всех отпусках и поездках дети выступали его переводчиками. Втайне он надеялся, что его любимица Наталья после окончания университета станет переводчиком в его компании, но у нее были другие планы.

***

После ужина Саша не солоно хлебавши поплелся домой, на другой конец поселка. Ему предстояло трудное объяснение с женой. Настя не собиралась уступать, хотя тоже понимала, что если Александр Александрович заартачится, то у молодой семьи просто не будет средств к существованию. Но, несмотря на молодость, она неплохо разбиралась в мужчинах, и была уверена, что грозный бизнесмен не оставит на улице внука. Как бы его ни назвали.

Давид остался ночевать у родителей. В конце концов, следующие несколько месяцев у него не будет возможности поиграть с отцом в бильярд, попить с мамой чаю, обсудить новости политики в Латинской Америке с Марией. Не сказать, что он был большим любителем политики, но ему просто нравилось с ней разговаривать. И есть имбирное печенье, которое она пекла специально для него всякий раз, когда он приезжал.

После ухода Саши обстановка немного разрядилась – отец устал злиться и успокоился, но все равно в воздухе висело некое напряжение. Все понимали, что это не конец истории. И следующий раунд может быть еще более жестким. Елена Николаевна собиралась на следующий день зайти к невестке и попытаться ее образумить, чтобы обойтись малой кровью. Скандалы в семье ей были ни к чему.

***

На следующее утро после завтрака Давид тепло попрощался с родителями и Марией, клятвенно пообещал маме беречь себя и каждый день есть горячее, сел в свою блестящую черную Ауди и выдвинулся в сторону Москвы. Было воскресенье, поэтому пробок в сторону города не ожидалось. Новорижское шоссе летело. Можно было опять попытаться выжать максимум из своей машины. Больше всего на свете Давид любил скорость и веселые тусовки.

Он даже не заметил, когда на встречку вылетел тот грузовик. Давид попытался вильнуть, но на скорости сто сорок километров в час это оказалось не так-то просто. Ему удалось избежать столкновения лоб в лоб, но машина потеряла управление и ее вынесло на обочину. Она перевернулась несколько раз, но Давид этого не знал, потому что потерял сознание от удара об руль. Почему не сработала подушка безопасности, никто так никогда и не узнал. Почему не сработала сигнальная система, когда он забыл пристегнуться – тоже. Почему опытный водитель грузовика оказался на встречке, выяснили – ему в этот момент позвонили, и он отвлекся от дороги. Слишком много трагических случайностей. Кто знает, почему так вышло? Может, это было предначертано судьбой? А может, просто так совпало?

***

Давид открыл глаза и увидел белый потолок. И белые стены. И белые жалюзи. Попробовал встать, но не смог. Попытка повернуться тоже не увенчалась успехом. Закрыл глаза. Открыл еще раз. Огляделся. Похоже на больничную палату. Отлично. Последний раз лежал в больнице примерно никогда. А посещал кого-то лет пять назад. Что бы это все значило?