Читаем Сильнее меня онлайн бесплатно

— Тут ужасно мило, да?

— Ага. Сегодня буду писать радугой.

Я кусаю изнутри щеку, маскируя улыбку, и задаю следующий вопрос:

— Почему программисты работают ночью?

— Это стереотип, — слышу я медленные слова. — Ну а вообще… ночью никто не отвлекает. В мессенджеры никто не пишет, все спят. Можно сосредоточиться. Но сейчас все поголовно на удаленке, так что нет проблем создать нормальный график…

— А ты работал сегодня ночью? — спрашиваю я.

Мой собеседник издает смешок.

Я попала в точку — это видно по его мимике, которая оживает.

— Да, — коротко отвечает он.

На этот раз я кусаю губу. Кладу локти на стол и подаюсь вперед, интересуясь:

— Что еще стереотип?

Парень пожимает плечом и насмешливо спрашивает:

— Что мы неконтактные задроты, не занимаемся спортом и не моемся?

Мне не удается сдержать смех, хоть я изо всех сил стараюсь не потерять голову.

— Впервые об этом слышу, — говорю я.

— Вот и прокачалась.

Я прикладываюсь к своей трубочке, чтобы сделать глоток кофе. В горле сухо.

— А ты контактный?

— Я… контактный. Но я не люблю тусоваться с айтишниками. Не люблю разговаривать о разработке вне работы…

— Извини…

Я быстро хватаю со стола телефон и навожу камеру на старые электронные часы на стене у парня за спиной. Делаю фото и смотрю на экран, в то время как мой собеседник оборачивается, чтобы посмотреть себе за спину.

Чтобы объяснить свой припадок, я быстро говорю:

— У моей знакомой кофейня. Она называется «Двадцать двадцать». Это год рождения ее ребенка, важная для нее цифра… знаковая. Я помогала ей с продвижением в соцсетях… Суть идеи в том, чтобы подписчики «ловили» эти цифры… везде, где увидят, и присылали ей. Они шлют много таких фоток.

Я разворачиваю телефон, показывая свою.

Он попал в камеру. Половина его лица и тела. На фоне часов со временем 20:20…

— Оригинально.

— Ты не против, если я это опубликую?

Подняв глаза от экрана моего телефона, парень чуть медлит, потом говорит:

— Нет.

Он знает, что я занимаюсь рекламой.

«Чем занимаешься?» — этот банальный вопрос от него был одним из первых.

Мы познакомились в соцсети. Но я знала о его существовании еще до того, как лайкнула его фото.

Я хотела с ним познакомиться, так что поставила несколько дерзких лайков, а потом оставила комментарий.

Он лайкнул меня в ответ, а через два дня написал…

Я вижу его вживую впервые.

Эта встреча как раз для того, чтобы посмотреть друг на друга в реальности. Это даже не свидание, а предложение вместе выпить кофе.

Кафе оформлено в стиле домашней обстановки. Здесь так уютно, что хочется разуться и надеть тапочки, но не мне. Я волнуюсь как школьница.

Загрузив фотографию, я поднимаю взгляд и незаметно помогаю свитеру съехать с одного плеча.

— Тебя часто просят помочь выбрать компьютер? — спрашиваю я.

В моем голосе кокетство, я стараюсь не перегибать. Я даже вспомнить не могу, когда в последний раз вела себя так неестественно.

— Меня как-то попросили починить кондиционер…

Я не сдерживаю смех.

Встречаю взгляд, который не оставляет сомнений: меня оценивают не только по шкале привлекательности, но еще и по шкале доступности.

Я до визга не хочу, чтобы он предложил мне поехать к нему. Я в самом деле тогда просто заору. Внутренне.

Он думает, предложить мне или нет. Это просто видно: решает, что мне предложить — одноразовый секс или еще одну встречу. Думает, нужна ли она ему.

Это потребительство раздражающее. Я перевожу взгляд на те самые часы у него за спиной, спрашивая:

— А хакеры — это тоже миф?

— В каком плане?

— Что они супермены-шпионы, как в кино… — быстро поясняю я.

— Кино про хакера скорее будет похоже на то, как на стене сохнет краска, а чувак за этим пятнадцать часов наблюдает. Периодически отлучаясь в сортир или в магазин за пивом.

— То есть?

— Это в основном монотонная, рутинная и очень долгая работа…

— Значит, это тоже стереотип…

— Абсолютный.

То, что он принял решение, я вижу практически бегущей строкой у него на лбу.

Его взгляд перестал отражать эту быструю аналитическую работу, словно мой собеседник снова вернулся сюда, в наш диалог. Но я понятия не имею, что он решил, это на его лице не написано.

Боясь того, что собеседник выбрал первый вариант, я отодвигаю от себя кофейную чашку.

— Вот блин… — говорю я. — Я забыла, что мне сегодня нужно заехать в одно место…

Я забираю со стола телефон, с соседнего стула — сумку и кожаную куртку.

Все так быстро, что, даже по-настоящему спеша, я не всегда веду себя так хаотично. На лице парня даже удивление отразиться не успевает к тому времени, как я встаю.

На крышке его телефона лежит ключ от машины, но я не слышу никаких предложений по этому поводу. По крайней мере, в ту секунду, когда он встает вслед за мной и забирает со стола свои вещи.

— Может, тебя подвезти? — все же спрашивает мой собеседник спустя бесконечно долгую паузу.

Тряхнув волосами, которые упали мне на лицо, я дружелюбно отвечаю:

— На метро быстрее. Но спасибо…

Я иду спиной вперед.

Чтобы оставить за собой последнее слово, а за ним — инициативу, поднимаю вверх телефон, «разрешая»:

— Пиши…

Он отвечает тем, что прикладывает два пальца к виску и салютует.

Это последнее, что я помню, выходя из кафе на улицу. Картинка — как белый блик у меня на сетчатке.

Я вспоминаю о том, что все еще несу куртку в руках, когда перехожу улицу в толпе других пешеходов. Но я хочу отойти подальше от кафе, которое все еще вижу даже с противоположной стороны дороги.

Я заворачиваю за угол и толкаю дверь первого попавшегося магазина, залетая внутрь. Это какой-то магазин одежды, среди которой я стремлюсь затеряться, пока сердце частит. Что-то я даже на себя «примеряю», прикладывая к себе перед зеркалом, но это неосознанные действия, у меня просто адреналиновый припадок…

«Ну-у-у-у? — читаю я пришедшее от подруги сообщение. — Как оно?»

Я его игнорирую, потому что жду другого сообщения, но я понятия не имею, поступит ли оно.

Прошло десять минут, а это много…

Теперь я уже никогда не узнаю, какое решение я не позволила ему озвучить — предложить мне одноразовый секс или свидание, но для меня это перестает иметь значение. Как и то, что он думал слишком долго, прежде чем написать:

«Как насчет встретиться на неделе?»

Четыре дня спустя

«23»

«23»

«23»

Эти сообщения сыпятся мне на телефон, засоряя пуш-уведомлениями весь экран.

Я прекрасно знаю, какое сегодня число.

Уровень адреналина у меня в крови нарастал по мере приближения к этой дате постепенно, а не так, будто кто-то ударил кувалдой по наковальне в игровом аттракционе, но эффект от этого не меньший.

Я с трудом концентрируюсь и набираю подруге сообщение в ответ на эту пуш-атаку:

«О чем ты, я не понимаю?»

«Да ла-а-а-адно, — пишет Альбина. — Я больше тебя волнуюсь? Ну, рассказывай…»

Я не очень люблю вот такой ее подкат. «Ну, рассказывать» мне не всегда хочется. У меня часто возникало ощущение, что мои секреты не так сильно ее волнуют, а свои она предпочитает выдавать очень обтекаемо.

Тем не менее мы общаемся уже два года. Познакомились на работе. Это была первая работа и у меня, и у нее. Мы состояли в одной команде эсэмэмщиков; с учетом того, как созвучны наши имена, нас многие путали или не различали. Иногда случайно, иногда специально.

Это стало мемом, нашей одной на двоих визитной карточкой, хотя я не видела ничего крутого в том, чтобы быть мемом. Как и в том, что меня с кем-то путают. И не потому, что я нарцисс, а потому что Альбина не всегда закрывала проекты, которые на себя брала. Она теряет интерес к чему-либо, если это не принесет ей хороший выхлоп. Иногда меня поражало, насколько легко она может бросить начатое из чисто финансовых соображений.

Потом я нашла новую работу, а Альбина осталась там еще на год.

В последнее время мы нечасто видимся в реале. У нее редко получается из-за новой работы, плюс ко всему она сейчас переехала. У меня стойкое ощущение, что это просто отговорки, но зацикливаться я не стала.

У меня нет недостатка в общении.

Я… контактная.

На губы давит улыбка.

Я контактная. Так что обрастаю новыми знакомствами быстро.

Альбина в курсе, что сегодня у меня второе свидание, если считать, что наша предыдущая встреча с Павлом Красиловым была свиданием.

«Что ты хочешь узнать?» — пишу я подруге.

«В чем ты пойдешь?»

«В чем-нибудь таком, чтобы он смотрел только на мои сиськи», — набираю я.

«Ура-а-а! Одобряю! Он уже на крючке. Нужно подсекать».

Я издаю смешок, отправляя ей эмодзи.

«Надеюсь, он никогда не взломает нашу переписку», — отправляю я следом.

Подруга снова выбивает из меня эмодзи, когда пишет:

«Тогда я отправлю ему сибирскую язву в конверте».

«В общем, я жду новостей. Держи меня в курсе».

Убрав телефон в сторону, я смотрю в свое отражение на уснувшем экране ноутбука. Почти как в зеркале я вижу, что у меня горят щеки.

Семь лет назад моя семья переехала в Москву, потому что младший брат получил стипендию в топовой гимназии. Всем было тяжело, но мне — в особенности, так как мне пришлось сменить школу в выпускном классе.

Стресс был таким сильным, что я начала терять вес. Я просто таяла на глазах и загремела в больницу. До сих пор толком не знаю, как выкарабкалась и сдала экзамены. Моя память, кажется, половину этого периода заблокировала. Замазала, ведь именно так я те воспоминания и вижу — размытыми.

Это была моя личная плата за то, чтобы брат смог бесплатно получить очень дорогое образование, которое стало для него трамплином для поступления в хороший вуз.

Он программист, но не контактный. Брат — нелюдимый, закрытый. Он до сих пор живет с родителями, работает по ночам, а днем спит.

После университета его пригласили на работу в крупную айти-фирму, но полгода назад он уволился. Его позвали в команду, которая работает сама на себя. Их там пятеро, Макс в этой команде самый молодой. Брату двадцать два.

Эту команду возглавляет… Павел Красилов.

Он представляет ее в соцсетях и перед заказчиками.

Багхантер — это его рабочий псевдоним.

Они с Максом встречались всего пару раз, в основном общаются удаленно.

Багхантеру двадцать шесть.

Я не хотела, чтобы он принял меня за своего сталкера. Я наткнулась на его профиль всего месяц назад, и то потому, что на совместной фотке отметили моего брата.

У них был корпоратив. Это оказалась их первая живая встреча всем составом, но я все равно удивилась, что Макс пошел, учитывая, как он не любит тусовки.

Я следила за страницей Багхантера некоторое время, это правда, и чем больше следила, тем сильнее хотела познакомиться. И я пятьдесят раз подумала о том, как лучше это сделать, чтобы... вызвать ответный интерес.

Да, я, возможно, сталкер, но это мой большой, огромный секрет.

О нем не знает даже Альбина. Я не вдавалась в подробности нашего знакомства, хотя поделилась с подругой тем, кто Багхантер такой.

Ему не обязательно знать, что мне отлично известны ответы на те вопросы, которые я ему задавала, ведь мой брат программирует с шестнадцати лет. Макс моложе меня на год, и он… немного гений.

Я уже больше года работаю удаленно, но заставляю себя делать это не в квартире, а где-нибудь в городе, чтобы мозги не засохли от однообразной обстановки, но сегодня я осталась дома, чтобы сэкономить время.

Я перерыла шкаф еще вчера.

Свои сиськи я собираюсь убрать подальше от глаз, потому что хочу третье свидание.

Несмотря на то, что мне под кожу запустили рой пчел, я никогда в жизни не собиралась на свидание с таким хладнокровным расчетом в выборе одежды, обуви и цвета помады.

Контур своих губ я делаю намеренно более ярким, чем в прошлый раз, увеличивая их визуально.

Я смотрю на свое отражение, заставляя убрать с лица любой признак того, насколько в действительности заинтересована.

Прямой взгляд, уверенный.

Багхантеру не нужно знать, насколько я заинтересована. Я уверена, он не оценит, что где-то на задворках сознания я примеряла его нос на лицо своего сына.

Я, кажется, влюбилась.

У меня внутри образовался маленький узел.

Это плохая новость, потому что в моем организме есть не очень хорошая цепная реакция: когда я волнуюсь (волнуюсь слишком сильно) — теряю аппетит.

Я так боюсь вернуться в свои семнадцать, что отношусь к этим симптомам параноидально, так что перед выходом из дома заталкиваю в себя полпачки мясных чипсов, пытаясь чувствовать и любить вкус еды.

Когда я выхожу из такси, все еще светло. Я не надевала каблуки, на мне кеды, потому что чувства юмора у Багхантера достаточно, чтобы пригласить меня на художественную выставку.

Это смешно, ведь абсолютно стереотипно, и он об этом знает, но наше знакомство находится в той фазе, когда место встречи — это просто ничего не значащий фон.

Я поправляю волосы, поправляю оверсайзный пиджак, под которым у меня короткое бельевое платье.

Накатывает секундное беспокойство, когда у входа в здание никого не вижу, но в этот же момент за спиной хлопает дверь машины, и я замечаю, как легкой трусцой дорогу перебегает высокий брюнет…

Я встречаю его учащенным сердцебиением.

Верный признак того, что мои впечатления от первой нашей встречи не были ложными, — мне действительно становится жарко.

Ему удается жить в нормальном графике, это я знаю из его соцсетей. Свою личную страницу Багхантер использует в основном для рекламы их проекта, публикуя много специальной информации, но страница продолжает оставаться личной. Он пока еще только разгоняется.

В его графике хватает места для спорта.

Я черчу взглядом перевернутый треугольник, именно такие у тела Багхантера пропорции. Быстро освежаю в памяти очертания: широкие плечи, длинные ноги, узкие бедра. Под свободной клетчатой рубашкой на нем футболка, а под ней — вполне приличные рельефы на груди и животе.

Я кидаю взгляд на козырек черной бейсболки, которая скрывает часть его лица.

Багхантер смотрит под ноги, обходя оставшиеся после вчерашнего дождя лужи. Он одет в джинсы и спортивные кроссовки.

Однажды я заставила парня себя ждать, но опаздывать на встречу с человеком, который обозначает планы не днями недели, а числами в календаре… Я решила не рисковать.

Когда козырек бейсболки ползет вверх, я вижу точеный подбородок. Цвет его глаз — карий, а цвет кожи — «свежий тайский загар». Он вернулся с отдыха как раз перед нашей встречей.

Застегнутого на все пуговицы пиджака уже хватает, чтобы продемонстрировать степень моей доступности, но я все равно контролирую улыбку. И ее, и желание смотреть в лицо Багхантера без какого-либо лимита, потому что меня притягивают его черты.

Он глядит на меня из-под козырька, когда оказывается рядом.