Читаем Силентиум онлайн бесплатно

Глава 1. Два мира.

– Пошли скорее, – мальчик подошел к пропускному пункту и поманил друга за собой.

– Нас пустят? – второй мальчишка остановился и почесал затылок, оглядывая длинный ряд из узких будок и красных шлагбаумов.

– Скажем, что родители работают на высший класс.

– Бедняки не работают на высший класс, – отпирался мальчик.

Раздалась приглушенная трель – кончился последний урок. Одна из школ низшего класса находилась неподалеку от границы с технологичным миром. Миром, который шепотом называли «высший класс». Ребят, изучающих разделение страны на две части, произошедшее более пятидесяти лет назад, невыносимо манила близость мерцающих высоток, экзотических запахов и модно одетых людей. То, о чем отпрыски бедняков читали в потрепанных учебниках, передающихся от старших младшим, простиралось совсем рядом. Созданное из граненых кристаллов, бронированного стекла и микроскопических электронных светлячков. Оставалось лишь дойти до пропускного пункта и с уверенным лицом проскользнуть на другую сторону. Тогда-то можно увидеть настоящую «крутую машину», а не какой-то там желтый автобус из прошлого века. Взрослые рассказывали, что богачи едят другую еду, читают другие книги и дышат полезным воздухом.

– Итан, пошли обратно, – заныл мальчик, который так и не решился подойти ближе.

– Ди, ты обещал мне! – топнул ногой Итан и потянул друга за рукав серой рубашки.

Изначально рубашка определенно была белой. Даже с рисунком, от которого остались зелено-желтые разводы.

– Только взрослым можно идти в богатые кварталы, – упирался Ди. – Разве богатые не порабощают нас, если заметят на улице?

– Не говори ерунды, – стоял на своем Итан. – Мы могли бы найти работу. Хоть какую-то. У меня, вон, кроссовки развалились.

Для наглядности мальчик потряс ногой в воздухе. Подошва на пятке отошла сантиметра на два, не меньше. Если во время не приклеить, то оторвется и потеряется, а другой теплой обуви у Итана не завалялось. Дома под кроватью ожидали своего часа еще одни отцовские кроссовки, но мальчик пока до них не дорос.

Ди прищурился и помотал головой, указывая на свои черные поцарапанные туфли с отбитыми носами. До него туфли носил брат. До брата – отец. Ди думал, что и отец не был первым обладателем старомодных туфель. Итану еще повезло, ведь подошву можно приклеить. Кроссовки для низшего класса – роскошь.

За алыми шлагбаумами и тесными будками синели крыши первых одноэтажных домов высшего класса. Кипенно-белые низкие заборчики, темно-зеленые газоны, яркие шары фонарей на столбах вдоль дороги. Взрослые говорили, что в этих домах живут «биз-нес-мэны». Но живут не постоянно, а просто приезжают на выходные. Школьники удивлялись: зачем где-то жить, чтобы потом куда-то приезжать? Разве это не расточительство – содержать несколько домов? Но как оказалось «расточительство» относится только к низшему классу. У высшего класса другое определение – «вкладывание денег».

Итан разочарованно вздохнул. Над его головой пролетела птица. Кончики крыльев трогали небесную гладь. От их размаха по коже Итана пронеслись потоки воздуха. Мальчик раскрыл рот и наблюдал за её ленивым полетом. Птица парила над шлагбаумами и будками, над ровной асфальтированной дорогой и синими крышами, но спустя мгновение скрылась за блестящей поверхностью реки. Богатые кварталы, должно быть, пахнут ярко, как…

«Как апельсины» – подумал Итан.

Мальчик пробовал апельсины только раз в жизни. Их вкус и аромат запомнился сочным летом на языке. Кисло-сладкие фрукты взрывались фейерверком во рту, растекались волшебной жидкостью, светили оранжевым, если поднести дольки повыше к солнцу. После них щипало над губами, чесалась спина и живот. Но всё-таки апельсины – самое вкусное, что Итан когда-либо ел.

Воздух в кварталах высшего класса наверняка пах смесью апельсинов, важных бумаг и миллионами запахов, которые Итан не смог бы распознать.

– Может позже, – тихо сказал Ди.

– Обязательно, – согласился Итан, в последний раз вглядываясь вдаль, выискивая верхние этажи стеклянных небоскребов, которых с их места видно не было.

Затем развернулся к другу и зашагал по разбитой дороге, с отвращением глядя на обветшалое здание школы. Краска отваливалась кривыми кусками и окольцовывала здание желтоватой грудой. Неизвестный ученик попытался закрасить сизые дыры на одной из стен цветной краской, но видимо краски не хватило. Теперь школа выглядела даже хуже чем раньше. С одним цветастым боком.

По обеим сторонам дороги раскинулась та часть города, где жили люди, которым не посчастливилось родиться в семье политика, бизнесмена, судьи, именитого архитектора и прочих людей, имеющих загадочный для Итана «статус». Ни сам мальчик, ни его друзья никогда не видели тех, кто жил за кроваво-красными шлагбаумами, но родители несколько раз в год ездили в богатые кварталы. Задирали головы, словно лилипуты в стране великанов. Гигантские черные и темно-серые небоскребы, шарообразные магазины, скоростные лифты в прозрачных трубах. Успешные люди стремились выше. По городским и карьерным лестницам.

Взрослые говорят, что представители высшего класса зализывают волосы назад, быстро ходят и тихо разговаривают. Грозными глазами следят за окружающим миром, ледяными сердцами этот мир чувствуют.

– Почему мы разделились? – спросил как-то Итан у отца.

– Потому что, по мнению нашего бывшего правителя, – грозно начал отец, поправляя очки на носу, – есть важные профессии, а есть не очень. И он принял решение уменьшить зарплаты тем, кто «не очень». Скоты.

– Не при сыне, – мимо прошла мать и пригрозила мужу пальцем.

– Вырастет и всё равно узнает, – отмахнулся тот и снова обратился к Итану. – Разница между доходами стала огромной. Кто-то задницу деньгами подтирал, а кто-то рыдал над месячной зарплатой. А потом…

– Но ты ведь врач, – Итан наклонился через стол к отцу, чтобы не пропустить ни слова. – Разве это не важная профессия?

– Ну почему же. Очень важная. Но я еще не родился, когда людей разделили на два лагеря. Теперь, чтобы стать врачом у высшего класса нужно поступить в их университет. А поступить я не смог, потому что не из высшего класса. Вот такое вот дерьмо, сынок.

Отец потрепал Итана по голове и совсем не натурально улыбнулся. Мальчик знал, что разговор не из приятных, но любопытство съедало. Больше всего на свете Итану хотелось пройти за красные шлагбаумы, чтобы увидеть вживую всё то, о чем судачат взрослые. И темные стекла здоровенных зданий, и золотые ручки у дверей, и серые мытые дороги. Вдохнуть аромат новизны и совершенно не похожих на них людей.

– Но кто-то же работает у них продавцами, например, или уборщиками, – мальчик встал, широко шагнул влево, вынул из высокого стакана четыре ложки и вернулся на место напротив отца.

– Раньше низший класс действительно работал на богачей. Но потом их дети вытеснили нас, – отец пожал плечами, расчесал пятерней бороду и продолжил. – А потом и у богачей нашлись бесталанные. Ну, знаешь, детишки, которые плохо учились и ничего не умели. Вот они-то и работают в обслуге. Но это так, работа для души. Потом всё равно наследуют от родителей столько денег, что можно еще шести поколениям не работать.

– Зачем нужны пропускные пункты? – не унимался Итан, отковыривая ногтем твердый клей со стола и обнажая прессованную деревянную стружку.

– Чтобы отслеживать всех, кто проходит на землю высшего класса, – ответила мать и поставила в середину стола дымящийся котелок. – Вдруг украдем что-нибудь.

Запахло овсяной кашей и газом (мать только-только выключила плиту).

– На хлеб не хватило? – тихо спросил отец.

– Завтра получу за смену и куплю, – подмигнула мать и крикнула в потолок. – Юна, ужин!

– Наконец-то, – сестра Итана показалась в дверном проеме с мокрыми волосами и в рваном возле молнии халате. – Голодом морите.

– По губам надаю, – мать хлестнула дочь полотенцем по спине и отодвинула стул. – Садись и не выделывайся.

Как только Юна села за стол, отец наполнил тарелки для каждого и постучал ложкой по столу. Ровно три раза. Никто о таком не договаривался, просто с давних пор повелось. Ложки застучали о края тарелок в попытке зачерпнуть больше каши.

Итан ковырялся в горячей каше и украдкой глядел на небритого отца. Хлопья овсянки застряли среди жестких золотистых волосков на подбородке, но так и остались незамеченными. Несколько волосков посередине были чуть темнее, почти рыжими. Итан спрашивал у отца, не красил ли тот их специально. Нет, не красил. Если бы бритва не сломалась, то давно бы уже сбрил.

Халат сестры оттопыривался, и сквозь дырки виднелась молочная кожа. Изношенный, выцветший халат наводил на Итана еще большую тоску, чем папино небритое лицо. Раньше тоска была сильнее, когда этот самый халат носила мама. Сестра часто выводила Итана из себя, поэтому и тоски на неё он жалел.

– Когда приедет комиссия? – спросила мать, поглаживая отца по плечу.

Тот поджал губы и опустил ложку в пустую тарелку. Грудь высоко вздымалась, указательный и большой пальцы правой руки терлись друг о друга.

– В сентябре, – наконец, ответил отец, и его челюсть заходила ходуном так, что золотисто-рыжая борода затряслась, а очки в толстой оправе съехали на кончик носа.

– Комиссия? – переспросил Итан.

– Вечно ты лезешь, – Юна замахнулась на брата грязной ложкой, но мать стукнула кулаком по столу.

Зазвенели оставленные в тарелках ложки.

– Чего? – Юна вздрогнула и уставилась на мать.

– Никаких препираний, – в этот раз мать сверлила взглядом почему-то Итана. – Сколько раз вам говорила, что вы должны держаться друг за друга. Вы – семья, ясно?

– Да-а-а, – хором ответили дети.

– Комиссия из высшего класса, – уже спокойнее ответила мать. – Будут решать, что делать с больницей. Возможно, строить новую.

– Но на это уйдет время, – добавил отец, выдирая из бороды овсянку. – Временной больницы не будет. Сделают временный санитарный пункт. Посадят кого-то одного.

– Тебе и так платят копейки, – возмутилась Юна. – А если назначат не тебя? Мы тут вообще с голоду умрем.

– Мы что-нибудь придумаем, – твердо заявил отец.

Итан развернулся, чтобы вылезти из-за стола, но задел рукой чашку. Та сдвинулась с места и в мгновение ока оказалась на краю стола. Ложка упала, разбрызгивая остатки каши по деревянному полу.

– Я вам обещаю, – заверил отец. – Мы что-нибудь обязательно придумаем.

Итан присел на корточки, взял ложку, но подниматься не спешил, напуганный тем, с какой силой под столом отец сжимал кулаки.

Отец злился редко, только, когда дело касалось высшего класса. В отличие от матери, глава семьи Терра никогда не ездил в богатые кварталы и не любил обсуждать их достижения. Обычно мягкий и несловоохотливый, отец поразительным образом менялся, если речь заходила о правителе, высшем классе и обо всем том, что находилось за красными шлагбаумами. В тот день Итан впервые спросил родителя о разделении страны и остался пораженным изменениями, последовавшими вместе с долгожданным ответом.

К вечеру отец пришел в норму, чем Итан незамедлительно воспользовался. Перед сном школьник любопытничал сильнее обычного, потому что наставало «время страшно интересных фактов». Итан сам придумал название, чем безмерно гордился.

– Спокойной ночи, – отец присел на край кровати, на которой Итан спал вместе с Юной, и слегка ущипнул сына за нос.

– Интересный факт, – напомнил школьник и улегся поудобнее.

– Началось, – пробурчала Юна и отвернулась к стене.

– Выбирай категорию: медицина, история, литература.

Стоит отметить, что Леон Терра – самый начитанный в их квартале. До того, как сгорела центральная библиотека, он перечитал, пожалуй, тысячи книг и знал сотни историй, фактов, событий. Итан же довольствовался скудной школьной библиотекой, поэтому утолял жажду знаний с помощью отца. Отец называл это «наследственной любознательностью».

– История, – выбрал школьник в нетерпеливом предвкушении.

– Только очень коротко, хорошо?

Итан мелко закивал и задрыгал ногами.

– Помнишь, я рассказывал про пирамиду Хеопса? Так вот, она построена с соблюдением точных пропорций. В ней заложено то, чего древние египтяне знать не могли. Также в мире существуют и другие памятники древности, построенные удивительным образом. Они разбросаны по миру, но при этом все располагаются точно на экваторе. Интересно то, что чем древнее постройка, тем она качественнее. Все эти древние сооружения сейсмоустойчивы, то есть землетрясения их разрушить не могут. Ученые предполагают, что существовала древняя развитая цивилизация, которая исчезла по неизвестным причинам. Возможно, с помощью этих самых построек они пытались нас о чем-то предупредить.

– А что за пропорции? – сон, как рукой сняло.

– Завтра нарисую, – пообещал отец. – Будет много математики и геометрии. А теперь спи.

Возбужденный и с трепещущим сердцем, Итан уснул. За разноцветными волнами сновидений желтел нагретый песок Гизы, бушевали ветра, и синело чистое небо. Совсем рядом виднелась верхушка величественной пирамиды, отбрасывающей на землю треугольную тень в долгожданный день равноденствия.

***

Когда Ди отказался идти через шлагбаумы, Итан возвращался домой позже обычного. Солнце еще не село. Дрожало желтоватой точкой недалеко от горизонта. Время ужина, поэтому улицы стояли пустыми. Пыль, казалось, застыла на полпути к небу. Сквозь пыль Итан видел покосившиеся хибары, лысые огороды, на поливку которых денег давно не находили, редкие магазинчики и здание «государственного значения». Там заседали представители главной семьи страны – правящей семьи Коэло. Итан никогда не видел правителя, даже на фотографиях, но знал, что Алан Коэло – жестокий человек. Именно его отец более пятидесяти лет назад разделил страну на два класса.

– Итан Тэрра!

Навстречу мальчику бежала Юна. Щеки сестры раскраснелись, а рукав футболки (отцовской) слез на предплечье.

– Итан, – снова закричала Юна, остановилась, вернулась назад и подцепила ступней слетевший шлепок. – Да что б тебя. Итан!

Брат кинулся к сестре. Споткнулся и чудом не полетел лицом в землю. Вскинул руки, которые тот час попали в теплые ладони Юны.

– Что? – Итан не моргал. – Что стряслось?

– Там, – Юна ткнула пальцем воздух позади себя. – Там люди из высшего класса. У больницы.

– Папа, – одними губами проговорил Итан и выдернул ладони из хватки сестры. – Пошли!

Издалека виднелась дырявая серая крыша больницы. Даже птицы не решались садиться на хрупкий шифер. Темное от времени крыльцо опасно накренилось и отошло от здания. Чтобы пройти внутрь, нужно было перепрыгнуть кривую щель. Сейчас же на крыльце толпились врачи и медсестры, выглядывали из-за плеч друг друга, чтобы лучше рассмотреть небольшой белый автобус с затемненными стеклами.

Итан и Юна остановились у хибары, примыкающей к больнице. Мальчик вытянул шею и не моргал, чтобы во всех подробностях рассмотреть блестящий автобус. Такие ездили только по идеальному асфальту высшего класса. С начисто вымытыми колесами, черными, как сажа. С обтекаемыми мордами и чуть выгнутыми лобовыми стеклами. Спереди по бокам свисали зеркала, напоминающие грустно опущенные усики жуков. Огромных и устрашающих. Не ровня их желтым автобусам с истертыми покрышками и пятнистыми ржавыми боками.