Читаем Сияние во тьме онлайн бесплатно

Сияние во тьме

В 1996 году – двадцать пять лет назад! – швед Ханс-Оке Лиля, страстный почитатель Кинга, создал сайт «Lilja's Library – Мир Стивена Кинга», чтобы «держать читателей в курсе всего, что происходит в Королевстве Стива». Двадцатилетие этого ресурса он отметил изданием сборника «Сияние во тьме», который мы рады представить русскоязычным читателям. Рассказы известных мастеров хоррора, собранные под одной обложкой, нагоняют такую жуть, что дух захватывает.

Серия: Кинг, Стивен. Сборники

Стивен Кинг , Стюарт О'Нэн , Рэмси Кэмпбелл , Йон Айвиде Линдквист , Брайан Кин

Фантастика / Ужасы

Сияние во тьме

SHINING IN THE DARK

Celebrating Twenty Years of Lilja’s Library

* * *

Всем читателям Lilja’s Library.

Если бы не вы, этой книги никогда бы не случилось!

Стивену Кингу. Иду на новые двадцать лет. Надеюсь, вы тоже.

К двадцатилетию Lilja’s Library: Вступление

Двадцать лет. Прочувствуйте это. Двадцать лет! Это очень долго. Что вы сделали за последние двадцать лет? Я женился. Завел двух прекрасных детей. Пожил в трех разных домах. И, что самое важное (по крайней мере, в контексте этой книги), все эти двадцать лет я вел сайт «Lilja’s Library – Мир Стивена Кинга»[1]. Я не обновлял его каждый день на протяжении этих двадцати лет, но старался держать читателей в курсе всего, что происходит в Королевстве Стива. И если я могу говорить за себя сам (а поскольку это моя книга, могу), я справлялся весьма неплохо.

И вот, когда до двадцатилетия оставалось около года, я начал думать, что его нужно отметить как-то особенно. Я просто не мог допустить, чтобы оно прошло незамеченным. Я поговорил об этом с Брайаном Фрименом из Cemetery Dance[2], и, кажется, это он предложил: «Почему бы не сделать антологию в честь сайта?» Ну, почему бы и нет, подумал я, но, чтобы все получилось, нужно было разрешение использовать рассказ Стивена Кинга. То есть ничего бы не вышло, если бы в книге к двадцатилетию сайта, посвященного Стивену Кингу, не оказалось рассказа от него самого, верно? Это было бы просто безумие.

Так, я решил заручиться разрешением использовать рассказ, и уже в середине июля получил добро на включение «Синего компрессора» – рассказа, который не публиковался ни в одном из сборников Стивена Кинга. Полагаю, вы можете вообразить, в каком я был восторге. А если не можете, то я вам скажу, что здесь не обошлось без прыжков, криков и безумного смеха. Заполучив эту историю, я мог заняться составлением всей антологии. После добычи «Синего компрессора» это дело казалось мне несложным. Боже, как я ошибался! Не поймите меня неправильно: мне все очень понравилось, но это был совершенно новый опыт, и я рад, что Брайан Фримен оказался рядом, чтобы помочь. Я понятияне имел, как оплачивается подобная работа. Понятия не имел, как заключать договоры с авторами. На самом деле я о многом не имел понятия, но справился со всем и, как я отметил, мне все крайне понравилось.

Также мне выпала возможность пообщаться с рядом крупнейших писателей. Я в самом деле общался непосредственно с большинством из тринадцати авторов (как удачно получилось, что их тринадцать, да?), которые оказались в этой антологии… и с некоторыми, которых не оказалось. С одними удалось связаться не сразу (это вам не просто погуглить их и найти электронный адрес или номер телефона), а другие ответили уже спустя несколько часов после моего имейла. Все, кто решил присоединиться, предоставили либо ранее изданный рассказ, либо совсем неопубликованный (это так потрясающе – первым читать совершенно новую работу). Шесть из двенадцати рассказов (да, один был написан в соавторстве, поэтому получилось тринадцать авторов и двенадцать рассказов) нигде прежде не выходили. Некоторые даже были написаны специально для этой антологии. А из тех шести, что выходили ранее, многие издавались только в журналах. Поэтому, скорее всего, большинство этих историй вы прочитаете здесь впервые. И от этого я просто в восторге.

Один рассказ даже был изначально написан на моем родном языке (шведском) – это «Компаньон Хранителя» Йона Айвиде Линдквиста. Его перевела[3] Марлен Деларжи, а я оказался вовлечен Йоном в некоторые подробности относительно перевода, и это было очень волнующе. Я и представить не мог, что со мной будет советоваться величайший, по моему мнению, автор хоррора во всей Швеции.

Самый старый в этой книге – рассказ Эдгара Аллан По. Он написал «Сердце-обличитель» в 1843 году, более 170 лет назад. А самый новый – «Конец всему» Брайана Кина, который закончил его в середине апреля 2016 года. Антология включает страхи и ужасы тринадцати авторов. С одними я только-только познакомился, а другие знал уже двадцать лет. Одни – чистый ужас. От других вам станет не по себе. Третьи заставят задуматься. Четвертые заставят плакать, а пятые – смеяться. Надеюсь, они доставят вам удовольствие, и вы полюбите их все, как и я, а когда дочитаете… не забудете сказать: «Спокойной ночи!» своим домашним животным. Ведь никогда не знаешь, представится ли еще такая возможность…

Стивен Кинг. Синий компрессор: повествование об ужасе

Дом был высоким, с необыкновенной покатой крышей. Подходя к дому с прибрежной дороги, Джеральд Нейтли подумал, что тот – почти как отдельная страна, весь мир в миниатюре. Крыша опускалась и вздымалась под разными углами над главным зданием и двумя странно повернутыми крыльями; вдовья дорожка[4] огибала обращенный к морю грибообразный купол; закрытое крыльцо, повернутое к дюнам и тусклым сентябрьским кустам, было длиннее пульмановского вагона[5]. Из-за высокого ската крыши казалось, будто дом насупился и нависает над Джеральдом. Дед-баптист, а не дом.

Джеральд подошел к крыльцу и, после краткого колебания, шагнул в сетчатую дверь, оказавшись перед еще одной, с веерообразным окном. За ним наблюдали только плетеное кресло, ржавые качели и старая брошенная корзинка для вязания. Вверху в тенистых углах пряли шелка пауки. Он постучал.

В ответ – тишина, обитаемая тишина. Он уже собирался постучать снова, когда кресло где-то внутри издало хрип. Звук будто из глубины горла, усталый. И тишина. Затем раздалось медленное, ужасно медленное шарканье старых, придавленных тяжестью ног, ступающих по коридору. Контрапункт трости: цок… цок… цок…

Заскрипели, заскулили половицы. В окошке двери расцвела тень, огромная и бесформенная в стекле, усеянном жемчужными каплями. Бесконечный звук, с которым пальцы кропотливо решали загадку цепи, засова и накладного замка. Дверь открылась.

– Здравствуйте, – ровно произнес гнусавый голос. – Вы мистер Нейтли. Вы хотите снять коттедж. Коттедж моего мужа.

– Да, – подтвердил Джеральд, чувствуя, как язык распухает в горле. – Верно. А вы…

– Миссис Лейтон, – ответил гнусавый голос, довольный то ли его быстротой, то ли своим именем, хотя ни то, ни другое не было примечательным. – Меня зовут миссис Лейтон.

* * *

эта женщина чертовски огромная и старая выглядит как господи иисусе ситцевое платье она наверное под два метра ростом и боже она жирная как свинья я не могу долго выносить запах ее седых волос ее ноги как секвойи в том фильме танк она как танк она могла бы меня убить ее голос вне всякого контекста звучит как казу[6]иисусе если я рассмеюсь нельзя смеяться ей может лет семьдесят боже как она ходит еще и трость у нее руки больше чем у меня ноги как чертов танк ее за дуб можно принять дуб ради всего святого.

* * *

– Вы писатель. – Она не пригласила его войти.

– Не то чтобы крупный, – ответил он и рассмеялся, чтобы скрыть внезапное смятение от метафоры.

– Покажете мне что-нибудь, когда разберете вещи? – спросила она. В ее, казалось, непрерывно сияющих глазах отражалось желание. Их не тронула старость, что буйствовала на остальном ее

* * *

так это надо записать образ:

«старость буйствовала в ней пышной тучностью: она походила на дикую свиноматку, запущенную в большой помпезный дом, чтобы нагадить на ковер, забодать кухонный буфет и сшибить хрустальные кубки и бокалы, затоптать винного цвета диваны до безудержных выбросов пружин и набивки, пробить отполированную до зеркального блеска отделку пола в зале варварскими отпечатками копыт и разлетающимися лужицами мочи»

отлично есть история я вижу в ее теле, которое то обвисало, то раздавалось.

* * *

– Если хотите, – сказал он. – Я не увидел коттедж с Прибрежного шоссе, миссис Лейтон. Вы не подскажете, где…

– Вы приехали на машине?

– Да. Я там ее оставил. – Он указал за дюны, в сторону шоссе.

Ее губ коснулась странно одномерная улыбка.

– Поэтому и не увидели. С шоссе дом не разглядеть. Чтобы не пропустить, нужно идти пешком. – Она указала на запад, чуть в сторону от дома и дюн. – Там. Сразу за пригорком.

– Хорошо, – сказал он и остался на месте, просто улыбаясь. Он в самом деле понятия не имел, как закончить эту беседу.

– Не желаете зайти на кофе? Или вам кока-колы?

– Да, – ответил он мгновенно.

Она будто не ожидала от него мгновенного согласия. Все-таки он был другом ее мужа, а не ее собственным. Лицо нависло над Джеральдом, будто луна, безучастное, неопределившееся. Затем она провела его в старый дом, который ждал их.

Она пила чай. Он колу, и за ними словно наблюдали миллионы глаз. Он чувствовал себя грабителем, который охотится за скрытым сокровищем – историей, которую он мог с нее списать, вооруженный лишь обаянием молодости и фонариком интуиции.

* * *

Самого меня зовут, конечно, Стив Кинг, и вы простите мне вторжение в ваши мысли – надеюсь, что простите. Я мог бы доказать, что срывать условную завесу между читателем и автором позволительно, ведь я писатель – то есть, раз это мой рассказ, я делаю все, что заблагорассудится, – но это действие полностью игнорирует интересы читателя, а потому неприемлемо. Правило номер один для любого писателя гласит: рассказчик не стоит и пердежа по сравнению со слушателем. Так что оставим эту тему, если позволите. Я вторгаюсь по той же причине, по которой испражняется папа римский: мы оба не можем этого не делать.

Вам следует знать, что Джеральд Нейтли так и не попал на скамью подсудимых, его преступление не было раскрыто. Но он все равно заплатил. Написав четыре запутанных, монументальных, непонятых романа, он отрубил себе голову гильотиной из слоновой кости, которую купил в Коулуне[7].

Я придумал его во время скучной лекции в классе Кэрролла Ф. Террелла, преподавателя английского в университете штата Мэн. Доктор Террелл в восемь утра рассказывал об Эдгаре А. По, а я думал

гильотина из слоновой кости Коулун

чокнутая женщина из теней, свиноподобная

какой-то большой дом

Синий компрессор пока еще не появился.

* * *

Он показал ей кое-что из своих работ. Не самое важное – не рассказ, который писал о ней, – а отрывки стихов, хребет романа, который уже год ныл у него в голове, будто застрявшая шрапнель, четыре наброска. Она была проницательным критиком и любила делать мелкие пометки черным фломастером. А поскольку она иногда заглядывала к нему, когда он уезжал в деревню, он прятал рассказ в чулане.

Сентябрь перетек в прохладный октябрь, и рассказ был завершен, отправлен почтой другу, возвращен с предложениями (плохими) и переписан. Ему казалось, что он хорош, но не совсем. Чего-то – чего именно, он затруднялся определить – не хватало. Фокус был слегка размыт. Он подумывал о том, чтобы обратиться к ней за советом, отбросил эту мысль, вернулся к ней снова. Все-таки история – это она; он ничуть не сомневался, что она сможет задать окончательный вектор.

Его отношение к ней становилось все более нездоровым; его очаровывала ее огромная анималистичная туша, медленный, черепаший шаг, которым она преодолевала расстояние между домом и коттеджем,

* * *

образ: «громадная тень разложения, колышущаяся на лишенном теней песке, трость в скрюченной руке, ноги в огромных парусиновых туфлях, что попирают и давят грубые песчинки, лицо как большое блюдо, пухлые руки из теста, груди-друмлины[8], сама она как отдельный мир, горы и слои ткани»

* * *

ее пронзительный пресный голос; но в то же время он не мог ее терпеть, не выносил ее прикосновений. Он ощущал себя молодым человеком из «Сердца-обличителя» Эдгара А. По. Чувствовал, что может стоять под дверью ее спальни бесконечными ночами, светя одним лучом в ее спящий глаз, готовый наброситься и разорвать его в тот самый миг, когда он откроется.

Желание показать ей рассказ свербело, сводило с ума. К первому дню декабря он решил, что сделает это. Принятое решение не принесло облегчения, как обычно бывает в романах, но сработало как антисептик. Все так и должно было быть – альфа и омега, начало и конец. Пришла очередь омеги – он собирался выехать из коттеджа пятого декабря. Только что он вернулся из «Стоу», туристического агентства в Портленде, где заказал путевку в Азию. Это произошло почти спонтанно: решение уехать и решение показать рукопись миссис Лейтон пришли вместе, будто его вела незримая рука.

* * *

Его и вправду вела незримая рука – моя.

* * *