Читаем Сияние Мглы онлайн бесплатно

Вечер пятницы. Последние лучи солнца спешили куда-то вниз, за плывущую в дымке линию розового горизонта, обдавая лиловым блеском багровые небеса. Нью Медовс, небольшой город штата Айдахо, тоскливо отражал в крышах своих белых домиков последние отблески оранжевого диска.

– Будь хорошим мальчиком, Томми, – наставительно произнесла Эмми, грозя сыну пальцем, пытаясь изобразить серьезность, – Обещаешь?

– Да, мам, – ответил мальчик.

– Вот и славно!

– А ты скоро вернешься, мам? – уныло спросил Томми.

– Сынок, ты ведь знаешь, что я должна работать, – устало проговорила Эмми и, подправив клеточную рубашку сына, поднялась и собралась идти.

– Не переживай, Эмми, – зазвучал старческий голос ее матери, – Я присмотрю за Томми. Он ведь у нас замечательный и воспитанный мальчик, верно, дорогой? – спросила она с томной, но вполне доброжелательной улыбкой.

– Еще бы! – ответил Томми.

Эмми помахала им с тротуара и вскоре исчезла за ближайшим поворотом. Она торопливо шагала к автобусной остановке, проходя мимо пустынных улиц и беспробудных домов с подстриженными газонами и зелеными изгородями. Удушающие жара и духота сползли куда-то в тень и теперь Эмми вдыхала вечерний воздух, такой же чистый и свежий, как после грозы.

Неделю назад Эмми Браун устроилась официанткой в придорожной забегаловке. Помимо откровенно низкой оплаты существенным недостатком было и то, что место работы находилось за десяток миль от дома и занимало около часа езды на междугороднем автобусе. Транспорт, к тому же, подчиняясь строгому расписанию рейсов, появлялся на остановке в Нью Медовс не чаще, чем раз в три часа, а потому вероятность опоздать на нелюбимую работу или пропустить важную встречу здесь всегда была крайне высока.

Запыхавшись от быстрой ходьбы, Эмми остановилась у прозрачного щитка, пестрящего непристойными рисунками и разными объявлениями. Скоро в конце шоссе, вздымающегося где-то на горизонте, показался автобус, медленно ползающий по заасфальтированным холмам. Он то поднимался над степью, то опускался, кажется, вовсе теряясь из виду. Но затем, как правило, яркий свет фар вновь выглядывал из-за вершины. Наконец, дряхлый и ржавый транспорт затормозил у остановки, издав такой гулкий свист, будто демонстрируя работу своего давно изношенного механизма. Дверь тяжело отворилась, отодвинувшись вбок, и Эмма оказалась внутри прокуренного салона. Она устроилась в одиночном кресле у окна, и ее взгляду предстали томящие душу однообразные картины пустоши, поросшей низкими блекло-зелеными кустарниками и придавленной ветром к земле чахлой травы, пожелтевшей от солнцепека.

Салон автобуса погрузился в темень, словно они оказались в узких стенах тоннеля, и окутанные мглой попутчики мирно дремали в своих сиденьях, лишь изредка вздрагивая на кочках и выбоинах. Мрак сгущался, и Эмми чувствовала, как ее разум вновь канул в тяжелые думы, которые обычно вызывали в ней сильные душевные муки, которые она, однако, научилась мастерски скрывать за маской равнодушия и апатии. Но в последнее время этот несчастный театр одного актера лишь заставлял ее ощущать истощающую ее усталость и даже давление за грудиной. Острые боли, словно что-то вот-вот вырвется наружу.

По ее правую руку два сиденья занимала парочка, мирно окутанная совместным сном. Темноволосая девушка вдруг зашевелилась в полудреме, но молодой человек лишь плотнее прижал ее к своей груди, и та с легкой улыбкой погрузилась в забвенье. Картина напомнила Эмми о ее бывшем муже. Разумеется, он поступил подло и низко, оставив ее с новорожденным Томми на руках, но были времена, когда и она так же сладко тонула в его нежных объятиях. Однако, теперь это жило лишь в ее воспоминаниях и больше являлось тяжелым грузом, нежели чем-то приятным. Долгие месяцы и даже годы Эмми не признавалась себе в том, что именно его уход стал точкой невозврата, которая поделила ее жизнь на «до и «после». Теперь же она поняла это в полной мере. Осознание острым лезвием проникло куда-то в область висков и отдалось жгучей болью в голове.

Эмми потерла виски указательными и средними пальцами обеих рук и недуг немного отступил, расширив пространство для новых измышлений.

До окончания поездки оставалась парочка миль и Эмми, отложив тяжелые думы о своем бывшем, вспомнила о работе. Однако, ей не стало легче ни на йоту. Естественно, работа официанткой в затхлой забегаловке не предел мечтаний девушки, которой лишь два года назад перевалило за тридцать. «А может это уже конец и пора перестать барахтаться против течения, но спокойно плыть по нему?» – думала она порой. Моменты, когда подобные мысли обуревали Эмми, становились даже более тусклыми, чем обычно и тогда, она старалась избавиться от навязчивых внутренних диалогов. Иногда в ее голове возникали такие образы и слова, что ей вдруг хотелось вскричать «К черту этот мир!». Что-то, однако, сдерживало ее порывы в уздечке.

Автобус остановился на станции и так же пронзительно заскрипел тормозными колодками. Эмми вышла из автобуса и быстро направилась к забегаловке «Обед у Энди». Войдя внутрь она вздрогнула, столкнувшись с хозяином кафе – Энди -, чье красное лицо не замедлило выразить крайнюю степень недовольства.

– В первый и последний раз, Эмми, – сквозь зубы произнес он, – Иначе я уволю тебя, к чертовой бабушке!

Эмми кивнула и отправилась выполнять свои обязанности, понурив голову и думая о том, как бы с превеликим удовольствием отсекла подонку его вечно красную, как помидор, башку и швырнула ее в один из тех дурно пахнущих супов, пары которых пропитали все заведение.

Первая половина ночной смены прошла, как и всегда. Ничего необычного. Только парочка заезжих дальнобойщиков все пытались завлечь симпатичную официантку, забрасывая ее довольно пошлыми комплиментами. Однако, они тут же получили отворот-поворот и неудовлетворенные побрели в свой грузовик, предварительно расплатившись за свой скудный перекус смятыми долларами. Разумеется, никаких чаевых Эмми и ждать не следовало.

Около двух часов ночи в заведение вошли тощий мужчина лет тридцати пяти и женщина, которой явно за пятьдесят. Женщина выглядела болезненно и каждый раз ступала, как в неизвестность, выставляя впереди себя левую руку, кожа которой была покрыта фиолетовыми пятнышками. В это же время, тощий мужчина поддерживал ее за локоть правой руки и вел в помещение, к свободному столику, где они уже скоро уселись. Эмми приблизилась к столику, чтобы зарегистрировать заказ (боюсь, что слово «регистрация» не вполне применимо к атмосфере этого заведения, и оно будто придает ему дополнительную звездочку в рейтинге, что, тем не менее, было бы незаслуженно).

Эмми достала блокнот, держа остро заточенный карандаш наготове. Клиент было собрался произнести что-то, как вдруг выглянул в окно, затем пролепетал, обращаясь к Эмми:

– Прошу, побудьте рядом с моей матерью, – на бегу произнес он, – я вернусь через минуту. Благодарю вас!

Эмми едва успела обработать его просьбу в сознании, как в мгновение осталась наедине с женщиной. За стеклом она заметила того самого мужчину, который подбежал к своему белому Форду, расположенному на стоянке под оранжевым фонарем. Рядом стоял серебристый Кадиллак и уже через секунду водители о чем-то оживленно спорили. Взгляд официантки вернулся к женщине. По ее коже пробежала леденящая дрожь, когда она увидела, что глаза этой женщины, смотрящие куда-то мимо, в пустоту, были совсем белые и какие-то жидковатые, как яичный белок. Она была слепа. Именно поэтому и нуждалась в постоянном уходе. Видимо, эта несчастная женщина вправе гордиться таким заботливым сыном. Хотя, кто знает, быть может он только тройку часов назад, схватив несчастную за подмышки, поднял ее с кровати, грубо сменил пропахшее мочой нижнее белье, силком заволок в свой белый Форд и с ветерком помчал к нотариусу в ближайший город из своей глухой деревушки.

Неожиданно, женщина повернула голову и уставилась белыми глазами прямо в испуганное лицо Эмми. Девушке стало дурно, когда та вдруг осклабилась, и на лице, усеянном глубокими бороздками, показались гнилые остатки зубов. Ужас Эмми на том не завершился, потому что женщина вдруг завопила, что есть сил. Ее затрясло. Лицо исковеркалось в жуткой гримасе, выражавшей то ли боль, то ли умопомешательство. Красные ниточки вдруг заструились по ее белым глазам, а фиолетовые пятна на руках и шее, кажется, побагровели и стали заметнее. В страшащем припадке бешенства из ее сморщенного рта вдруг большими каплями полилась слюна вместе с остатками еды, залежавшейся в ее полости, вероятно, достаточно долго. Эмми застыла, не зная, что и поделать. Жуткое оцепенение полностью овладело ее телом. Женщина, будто одержимая самыми страшными демонами, вдруг начала визжать:

– ВКЛЮЧИТЕ СВЕТ! – надрывая глотку кричала она, – ПОЧЕМУ ЗДЕСЬ ТАК ТЕМНО? МНЕ НУЖЕН СВЕТ!

Обвисшая кожа ее шеи задергалась, а кривые пальцы с длинными и грязными ногтями впивались в стол, издавая отвратное скрипение.

– ВКЛЮЧИТЕ ЖЕ СВЕТ!

Истошный крик продолжался до тех пор, пока слова не слились в нечто невнятное. Что-то словно забулькало за ее грудью, в пищеводе и остановилось где-то в области гортани. Крик мгновенно прекратился. Женщина застыла, как памятник. Она побледнела. Теперь ее белые глаза и бледная кожа выглядели достаточно гармонично, и она представилась Эмми в виде статуи. Но в виде омерзительной статуи. Затем ее голова резко опустилась на стол. Раздался глухой стук. Вокруг воцарилась тишина.

В-общем, прибывшая карета скорой помощи увезла бездыханное тело куда-то прочь. И это хорошо. Энди ни в коей мере не нуждался в пугале, которое отпугивало бы голодных дальнобойщиков, как ворон.

Эмми же до конца смены не могла оправиться от происшедшего. Она, конечно, повидала за свою нелегкую жизнь немало чудаков и попадала в самые странные истории, но подобный опыт был для нее первым.

***

Шесть часов утра. Ночная смена Эмми, наконец, подошла к концу. Сегодня, правда, пришлось задержаться на работе, давая показания прибывшему в заведение шерифу. И именно по этой причине Эмми опоздала на утренний рейс в 5:30 и теперь стояла на пустой остановке, потирая ноги друг о друга, спасаясь от утренней прохлады.

Вдалеке раздался рев. В той части шоссе, где оно как бы упирается в небосвод, показался легковой автомобиль. Поднимаясь и опускаясь по волнистой дороге, он приблизился к остановке и стал замедлять ход. Перед Эмми стоял теперь красный и заржавевший в щелях между дверьми пикап. Из окна высунулся мужчина приветливого вида.

– Следующий рейс только в 7:50, – произнес он, обращаясь к Эмми, – Куда вы собираетесь?

Эмми присмотрелась к мужчине. На вид ему около сорока пяти лет. Волосы покрыты сединой, но густые. Глаза черные, как угольки.

– Нью Медовс – ответила она, пытаясь сдержать дрожание зубов.

– Вам повезло, – сказал он бодрящим голосом, – Нам по пути. Садитесь!

Поколебавшись, Эмми села в пикап и тот, легонько подпрыгнув, тронулся и двинулся по шоссе.

– Спасибо вам…

– Дилан – завершил он за нее, – Меня зовут Дилан Мерфи. Я фермер. Живу в нескольких милях от Нью Медовс и иногда бываю там, когда нужно закупить несколько мешков удобрений для новых посевов. Как тебя зовут?

– Эмми – произнесла она, – Эмми Браун.

– Красивое имя – ответил.

Затем несколько миль они двигались по шоссе в безмолвии, нарушаемом лишь ревом двигателя. Дилан вдруг свернул с шоссе на грунтовую дорогу.

– Этот путь короче, – пояснил Дилан, предвосхищая недоумение Эмми.

Затем он пустился рассказывать о своей ферме, жене, которая, к несчастью, скончалась десять лет назад. Рассказывал, что его дети разъехались кто-куда по всей Америке, и что теперь они видятся нечасто. Но, откровенно говоря, Эмми едва ли слушала его рассказы. Она все еще не могла позабыть те белые глаза, а истошные крики все еще звучали громом в ее ушах.

Пикап вдруг резво подпрыгнул на дорожной кочке и с приборной панели автомобиля прямо под ноги Эмми рухнула маленькая игрушечная собака с огромной головой и пружинкой вместо шеи. Эмми склонилась к резиновой половице и в поисках собачки ей пришлось заглянуть под кресло. Порыскав пальцами, она тут же изловила игрушку. Но там она обнаружила то, от чего кровь, кажется, застыла в жилах. Там лежал топор. Его лезвие, от очередного толчка поддавшееся вперед из-под кресла, было покрыто чем-то багровым, похожим на засохшие пятна крови. Внезапно над головой прошмыгнула тень. «Нож!» – подумалось Эмми. Она дернулась всем телом и бросила вокруг себя дикий взор. Ничего не было. Никакого ножа. Через мгновение она поняла, что тень, напомнившая ей нож, была тенью, отбрасываемой тощими ветками. Утреннее солнце смотрело на красный пикап, продираясь сквозь кроны деревьев. «А что же топор? Это ведь кровь!» – думала она. «Хотя, он ведь фермер, так что, это вполне нормально» – успокоилась Эмми. Она вдруг решила, что хороший отдых не помешал бы. Ненормированный график работы, постоянный стресс сбивают ее с толку.

– Эмми, – произнес Дилан и развеял ее мысли, – На сиденье, позади тебя, банка колы. Подай мне ее, если тебя не затруднит.

Эмми обернулась корпусом назад и уже не видела дороги впереди. Найти напиток не получалось, и она окунулась в заднюю часть автомобиля глубже. Она только собралась доложить, что никакой Колы здесь нет, как вдруг в отражении заднего стекла что-то блеснуло. Не успела она выдохнуть, как что-то тяжелое обрушилось ей на голову. Сознание помутнело, руки стали неподвижны и Эмми погрузилась в мрак.