Читаем Significant Digits - Значащие цифры онлайн бесплатно

Переведено на русский язык: Мячёв, Toropitsyn, elventian, Mortis_X

Ссылка на оригинал: http://www.anarchyishyperbole.com/p/significant-digits.html

Фандом: Гарри Поттер

Персонажи: Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Драко Малфой

Категория: Джен

Рейтинг: General

Жанр: Научная фантастика

Размер: Макси

Статус: Закончен

События: Волдеморт побежден, Власти магического мира

Предупреждения: AU, ООС

Комментарий автора: «Переводчик в прозе – коллега; переводчик в стихах – соперник». Так уж получилось, что автор данного текста весьма подкован и в прозе, и в стихах. Прошу прощения, если где-то перевод окажется… странным. Тем более, что адаптации некоторых стихов мне не понравились и взял смелость перевести их сам. Приятного чтения.

Если кто-то хочет помочь переводу не только добрым словом или корректорской работой, то в нашей группе в ВК есть соответствующая кнопочка ^_^

Присоединяйтесь) Ссылка на группу: https://vk.com/significant_digits

Благодарности: Sagara J Lio за помощь в первом шаге! Ведь говорят он самый трудный)

Страница произведения: https://fanfics.me/fic106746

Девяносто процентов чего угодно – полная ерунда. Увы, это относится и к людям: девяносто процентов из них – тупицы.

Рэдж Хиг раздумывал об этом печальном факте, уставившись на экземпляр Ежедневного Пророка. Заголовок гласил: «БЛИЗИТСЯ ЕДИНЕНИЕ». Под заголовком улыбались двое явно важных людей, склонив головы в одинаковых поклонах перед дюжиной ведьм и волшебников в длинных мантиях. Очередная страна присоединилась к Тауэру[1] и Богине, приближая их к мировому господству.

Его подмывало в ярости смять газету или даже драматично сжечь её. Но он собирался тщательно изучить статью и опередённо не желал покупать еще одну копию этой пропагандистской газетёнки. Ежедневный Пророк являлся рупором правящих классов Британии ещё со времён его деда, и сейчас, когда новые Тёмный Лорд и Тёмная Леди захватили власть, ничего не изменилось.

Каждый новый Тёмный Лорд до смешного точно следовал известному сценарию. Шаг первый – устранить основу оппозиции убийствами или колдовством. Шаг второй – заполнить местное правительство (в Британии это был Визенгамот) своими последователями. Шаг третий – взять под контроль самую популярную газету. И в последнюю очередь, будто спохватившись, они захватывают Министерство Магии.

И всё-таки, подумал Рэдж, использовать проверенный на практике метод очень разумно. Сама история подтверждает мудрость такого подхода. На пике популярности Элевсинских мистерий Сулла Счастливый двинулся на Рим и вырвал власть у оптиматов – сторонников аристократии – во имя простого магловского народа. В его руках была абсолютная власть. Пока сорок лет спустя его преемник не провернул то же самое: он захватил власть силой, отстаивая интересы простых маглов в Сенате. А спустя ещё двенадцать лет… в общем, картина ясна.

При прочих равных, выигрышный ход остаётся выигрышным… до тех пор, пока правила игры не изменятся. Вот почему третий преемник Суллы Счастливого спокойно перебил всю оппозицию, положив начало столетиям тирании. Август Цезарь изменил правила игры и сделал это с поразительной эффективностью.

Рэдж вышел из-за своего стола и направился к камину. Он наступил на ярко-зелёные меха, а затем, почти не сбавляя шага, вошёл в зелёное пламя и произнес:

– Вестфальский Совет!

Он потратил некоторое время, чтобы пройти из каминной комнаты в зал Совета. По очевидным соображениям безопасности каминная сеть не вела напрямую к такому месту сосредоточения власти и полномочий как зал заседаний Вестфальского совета или кабинеты советников.

Пройдя в зал через Водопад воров, Рэдж увидел за одним из низких столов лишь советника Лимпэл Тинегар. Фигура этой высокой ведьмы всегда выглядела немного несуразно на маленьких стульях зала заседаний. Когда она сидела, склонившись над листом пергамента, её конечности казались слишком длинными и тонкими, и в такие моменты она напоминала одетого в мантию паука.

– Рэдж, доброе утро, – тепло поприветствовала она. – Как твои дела?

– Прекрасно! – ответил он, останавливаясь на ступень ниже Тинегар. Она была на голову выше ростом, и если бы он попытался довлеть над ней, стоя рядом, это показалось бы просто смешным для них обоих. Власть не должна быть явной.

– Думаю, ты уже слышал о капитуляции Франции? – спросила она тоном куда менее веселым. – Трусы сдаются один за другим.

– Именно поэтому я здесь! – ответил он. – Мы должны созвать Совет и решить, что будут делать Америки. Мы не можем позволить себе бездействовать – не сейчас, когда страны одна за другой официально соглашаются на темнейший из ритуалов. Больше ждать нельзя, иначе будет слишком поздно.

– Уже репетируешь свою речь? – спросила Лимпэл с усмешкой. Она была циником, совершенно бесстрастным. – Весьма воодушевляюще.

Он слегка нахмурился и наклонился к ней, опираясь руками о её стол и глядя в глаза с откровенной прямотой. Он знал, что не был пугающим человеком. Низкорослый и некрасивый, с широким лицом, приплюснутым носом и тёмными глазами. Его чёрная густая щетина росла неравномерно и успешно сопротивлялась бритве и заклинаниям. Он не выглядел харизматично или устрашающе.

Но он обладал даром убеждения.

– Это не шутка, Лимпэл. Блокирование международного договора лишь задержало Британию на несколько лет. На сегодняшний день требования Тауэра приняла почти вся Европа – держатся только храбрые каппадокийцы. Франция начинает воплощать условия договора. Пока это лишь безобидные вещи – наборы целителя и тому подобное, – но очень скоро Столбы Безопасности появятся в Кибероне, Шармбатоне, Экс-ан-Провансе и по всему Парижу! Промывание мозгов, доступное в одно касание! – Рэдж поднял палец. – И только одно стоит у них на пути: наш Совет. Мы веками боролись с этим вздором атлантов, но сейчас можем потерять всё. История запомнит нас как совет, который проиграл… если мы не примем бой.

Не знаю, замечала ли ты, что в чрезвычайной ситуации люди в толпе не спешат на помощь. В кого-нибудь попадает квоффл, и он падает на трибуны, но все просто поражённо стоят в стороне и глазеют. Никто не чувствует себя ответственным, все просто смотрят. Но когда рядом только один человек, он знает, что несёт ответственность. И ему приходится действовать. И сейчас единственный наблюдатель – это мы, Вестфальский Совет. Мы годами боролись за права волшебных существ и маглов! Мы отправляли десятки волшебников на войну с Гриндевальдом, а после Бостона – десятки на войну с Волдемортом. Мы единственный союзник гоблинов, которые ещё не продали души этому новому Тёмному Лорду.

Это мы. Это наш путь. И если мы не справимся, то всему придет конец. Гоблины окажутся в цепях, маглы будут погибать миллионами, а Вестфальский Совет превратится в примечание внизу страницы: «Также в 1999 году был уничтожен Вестфальский Совет, некогда важный американский волшебный союз».

Улыбка сползла с помрачневшего лица Лимпэл:

– Ты, конечно, прав. Прости.

– Не нужно извинений, Лимпэл, – Рэдж покачал головой и выпрямился. – Просто дай слово, что ты со мной. Появился очередной Тёмный Лорд, и мы должны его остановить. Больше некому… Мы – линия обороны, здесь, в нашем Совете.

На этот раз она молча кивнула.

– Так что это не речь, Лимпэл, а просьба, – совершенно искренне сказал он, глядя ей в глаза. – Ты поможешь мне остановить Гарри Поттера-Эванса-Верреса прежде, чем он разрушит наш мир?

– Ты слишком много улыбаешься, «Гарри», – весело сказала Гермиона Грейнджер Нимфадоре Тонкс. – Для тех, кто знает его настоящего, всё сразу станет ясно. Большую часть времени ты должна быть серьёзной или задумчивой. Аластор говорит, что очень важно правильно себя настроить, поэтому, когда он притворяется Гарри, он просто представляет всех остальных в комнате детьми. По его словам, Гарри именно так себя и ведёт, и такой подход помогает достичь соответствующего уровня снисходительности.

– Кроме Хмури я не встречала никого, кто бы настолько плохо отзывался о том, кого любит как собственного сына, – сказала Тонкс, потирая шрам в виде молнии на лбу. – Это было бы мило, если бы не было так жутко, как всё, что делает Шизоглаз.

Гермиона пожала плечами:

– По-моему, это правда мило.

Она толкнула вращающуюся дверь лавки «Фокусы и Практика» и вышла на улицу. Стоило им оказаться в Косом переулке, на них уже начали глазеть, и это было нормально. Это было полезно.

Гермиона и Тонкс-якобы-Гарри направились к Столбу Безопасности, который установили в Косом переулке два года назад. Их шаги замедлялись по мере того, как усиливался гул толпы. Богиня была известна и часто появлялась на публике, но Тауэр очень редко покидал Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. С ним лично виделись либо крайне важные люди, либо крайне больные.

По сути, Гарри был как в тюрьме, размышляла Гермиона, осторожно продвигаясь через толпу. В своих комнатах в Хогвартсе он был заперт будто в ловушке, и на все важные события ему приходилось посылать волшебных двойников. А если официальные представители настаивали на личной встрече и им нужны были уникальные способности Гарри, то таким представителям следовало прийти самим. Так оказалось лучше во всех отношениях. Гарри по-прежнему не очень хорошо владел социальными навыками. Были и другие плюсы, например, подобные меры исключали возможность надавить на Гарри в попытке заставить его принять необдуманное решение.

Вероятно, Гарри первым указал бы на преимущества такого положения – им приходилось обдумывать каждое серьёзное решение – обсуждение было неизбежно. Этот подход как раз описывался в Стратегии Конфликта Шиллинга (страница тридцать, автоматически добавил её мозг).

Но, попытавшись поговорить с Гарри о его затворничестве, Гермиона убедилась, что он не вполне понимает концепцию Нерушимого Обета. Когда Гарри стал достаточно важным, он просто не захотел больше покидать безопасные стены Хогвартса, ведь Обет не позволял ему «рисковать» разрушением мира. В какой-то момент Гарри решил, что может быть необходим для спасения мира. Пусть шанс был ничтожно мал, но всё же. Гарри был слишком особенным и, по всей видимости, являлся единственной уязвимостью многих систем. Гермиона знала, что именно поэтому он так активно обучал других. Сама она не ощущала подобных ограничений, несмотря на аналогичный Обет. Было ли это скромностью… или трезвым взглядом на вещи?

– Нерушимые обеты, – говорил Гарри всякий раз, когда она пыталась помочь ему выбраться из сложившейся ситуации, – очень эффективны. Они не работают как джинны из сказок. Я связан условиями Обета так, чтобы делать всё возможное для его соблюдения. Поэтому, хоть я и понимаю, что ты имеешь в виду, я не хочу покидать Хогвартс или обходить Обет. Прости.

Печально, наверное, быть своим собственным тюремщиком.

Гермиона лучезарно улыбалась и едва заметно кивала людям вокруг. Умение держать себя на публике стало настолько естественным, что всё получалось само собой. Это было просто. Ей помогала красота. Скорее всего, с возрастом её черты и так сгладились бы, но она вдобавок получила небольшую помощь от того тёмного ритуала, что наполнил её неземным великолепием единорога. В придачу ко всему, несколько лет назад она стала всемирно известным героем. Как говорится в старой пословице (которая была девизом Солнечной Армии): «‎Практика рождает совершенство».

– Хвала небесам за то, что вы у нас есть! – сказала молодая женщина, потянувшись к руке Гермионы. Женщина выглядела лет на тридцать, но в её позе была какая-то напряжённая решительность. Наверняка одна из исцелённых. Гермиона любезно кивнула ей и скользнула дальше.

Мгновение спустя она ощутила покалывание.

Она опустила взгляд на свою руку и увидела на ней след от какого-то бесцветного порошка. Гермиона вскинула голову, чтобы рассмотреть молодую женщину, но та уже растворилась в толпе. Тем временем покалывание превратилось в жар, и Гермионе даже показалось, что запахло горелым. Часть людей, плотно обступивших её (вот, что дало ей возможность, подумала она) попятились, в их руках появлялись палочки, а на лицах читался страх.

Гермиона сорвала рукав своей мантии и попыталась смахнуть с кожи хотя бы часть вещества. Она слышала, как Тонкс-якобы-Гарри читала заклинания, взмахивая палочкой:

– Протего Тоталум! Эванеско! Кавэ Иницум!

Похоже, больше ничего вокруг внезапной опасности не представляло, а вот кожа на руке Гермионы и часть её мантии начали тлеть, источая густой чёрный дым. Но ей было почти не больно – и это пугало ещё больше.

Она достала свою палочку и наложила чары Чистоты Воздуха, пролетел мятный ветерок и развеял дым. Обеспечить безопасность людей. Не допустить паники. Она знала, что это глупо и она накручивает себя, ведь волшебники едва ли затопчут друг друга в толпе (во-первых, там не было столько народа, как на стадионе для квиддича, а во-вторых, волшебники гораздо крепче обычных людей), но не могла ничего с собой поделать: она подняла руку и прикоснулась палочкой к горлу:

– Сонорус! Всё в порядке! – Её усиленный голос звучал чисто и уверенно, и сопровождался успокаивающей улыбкой. – Сохраняйте спокойствие!

У тебя рука горит, и ты не можешь всерьёз беспокоиться об их безопасности. Хотя с другой стороны, они не умеют регенерировать, а тебе нужно поддерживать имидж.

– Всё в порядке.

Это не кислота, а порошок, и он не похож по запаху на самодельный дымолётный порох. Отвлекающий манёвр? Она осмотрелась. Тонкс с поднятой палочкой стояла рядом, переводя взгляд с неё на толпу и обратно. Столпившиеся ведьмы и волшебники либо застыли на месте, либо пятились, а некоторые, уловив освежающие чары, использовали пузыреголовое заклятие. Похоже, никто не пытался воспользоваться суматохой для нападения.

Лишь в последнюю секунду она заметила лежащий у её ног чёрный рюкзак.

– Ваддивази! – рюкзак пулей взмыл в воздух, подчиняясь произнесённому Гермионой заклинанию. Оно представляло собой простое чередование слогов и было вдвое быстрее Депульсо и в восемь раз быстрее Вингардиум Левиоса – Гермиона понятия не имела, зачем кому-то нужны другие заклинания.

С оглушающим треском, похожим на раскат грома, рюкзак взорвался.