Читаем Шут и Иов онлайн бесплатно

Еще Ахматова писала, что «Дубровский», в противоположность «Пиковой Даме», — вещь без тайны; «А он не мог без тайны, она его одна влекла неудержимо». Вся «Пиковая Дама» концентрируется во фразе-выдыхании — «Откройте мне вашу тайну».

А Пушкин ее знал. Лернер, комментируя известную запись А. С. — «при дворе находят сходство между старой графиней и княгиней Н. Н. и, кажется, не сердятся» — метко заметил: «Значит, было у него опасение, что рассердятся». Почему?

Притом одевая «Даму» в поведенческие манеры Загряжской (на что ему указал Нащокин, и А. С. согласился), что «Пиковая Дама» — это именно княгиня Н. Н. Голицына. Даже имя Дарьи Петровны — это имя родной сестры княгини Н. Голицыной, графини Салтыковой (которая уже умерла и «Дамы» не знала).

Положение Голицыной в «свете» было особенным. День ее именин в свете и при дворе считался нерядовым днем. При этом присутствовала вся царская семья. Княгиня принимала всех (и царскую семью!) сидя, кроме царя. Быть принятым у нее значило располагать высшим патентом на благородство.

Еще при Александре I она, будучи вдовой, была пожалована в статс-дамы вопреки существовавшему обычаю — не за заслуги мужа. Высокое положение при дворе она занимала не по имени и званию мужа, а по крови.

Петр Великий женил своего денщика Чернышева на 17-летней бесприданнице Ев. Ив. Ржевской, дал за нее 4 000 дворцовых крестьян; произвел Гр. Ив. Чернышева в генерал-аншефы и всячески помогал детям этой пары. Родившийся у них первенец, сын Петра, Петр Григорьевич — в 1742 г. получил от императрицы Елизаветы графство. Что Пушкин подчеркивает относительно Голицыной факт, что она — внучка Петра, видно хотя бы из того, что в «Пиковой Даме» ее называют то графиней, то княгиней (которой она стала по мужу).

Лернер так и говорит, подчеркивая особенность Голицыной — «к этому типу принадлежала и М. А. Румянцева, мать известного фельдмаршала». Известно и то, что Петр внезапно запретил жениться на богатой и красивой невесте капитану Румянцеву (заманившего царевича Алексея в Россию), и выдал за него знатнейшую и богатейшую свою любовницу Матвееву; за три месяца до рождения первенца мужа отослали послом в Турцию и Персию, и ребенка он увидел лишь через пять лет.

Тема «царской крови» является как бы костяком повествования — тема, олицетворенная в старой княгине, вокруг которой вращаются главные действующие лица, Германн и Елизавета. Известно, что первоначально автор хотел вести рассуждения от своего имени, на что указывают передаваемые Пушкиным подробности той обстановки, в которой не раз случалось находиться ему самому. Но при этом первоначальные наброски никак не подводят к окончательной редакции «Пиковой Дамы».

Впервые вскользь заинтересовался темой «тайна рождения Германна» Антокольский.

«Между посетителями поднялся глухой ропот, а худощавый камергер, близкий родственник покойницы, шепнул на ухо стоящему подле него англичанину, что молодой офицер ее побочный сын, на что англичанин ответил холодно: „Oh?“». Лишнего у Пушкина никогда нет, а ведь сцена абсурдна. Все цифры — не случайны. Одна из них — возраст «Дамы», 87 лет. Сыном ей Германн быть не мог. У княгини было четверо сыновей, о которых ее внук Томский упоминает в прошедшем времени, т. е. и здесь Пушкин четко указывает направление своей тайной мысли. Антокольский вступает на этот путь — «может быть, внук?» и делает вывод: «пытаясь вырвать у графини тайну ее карт», он чуть было не коснулся тайны своего рождения, а может быть, и коснулся — ведь прозвучала же в его мольбе: «Если вы хоть раз улыбнулись при плаче новорожденного сына!».

Но если она — внучка, то Германн — правнук! Причем, этот уровень лежит буквально на поверхности, в своем незаконченном «Арапе» Пушкин перевернул прошлую реальность, и в этом одна (если не главная) из причин его не завершенности. Петр выступает, как сват прадеду А. С. Но поэт прекрасно знал, что Ганнибал женился уже после смерти царя. Кстати, свою «Родословную», где ничего не вызывает удивления, Пушкин пишет после «Пиковой Дамы», а вот другую он почему-то сжигает после декабря 1825 г. Что же может быть опасного там? Ничего, если не предположить, что упоминание о своем истинном происхождении при попытке уничтожения правящей царской семьи — уже лишнее.

Возможно, Пушкин знал свою истинную родословную с самого начала, но о том, что он ее прекрасно уяснил себе к 1833 г., говорит хотя бы «дело Петра Габбэ» и отклик на него Пушкина. Габбэ — офицер лейб-гусарского Литовского полка, человек редкого благородства, ума и образования, служил в царстве Польском под началом великого князя Константина. В 1823 г. был разжалован в солдаты за «либеральные выступления». Все отмечали особое расположение к нему цасаревича Константина. Когда случилось наказание — Константин обратился к нему со словами: «Я вас в детских годах ваших носил на своих руках, я привык вас называть Петрушей, вас на своих руках носила моя матушка императрица, вы все это забыли и пошли против меня». Ничего не понимающий Габбэ ответил: «Я вполне чувствую потерю ваших милостей». На эти простые слова вежливости цесаревич кинулся обнимать и целовать его и радостно повторял: «Ну, если так, то все забыто, все забыто!».

В 1826 г. Габбэ уволили в отставку с запрещением въезда в столицы и Варшаву. Но в 1833 г. в Крыму он сходит с ума. Веригин ставит это в связь с вопросом, который ему задала бывшая придворная дама князя Голицына: «Да знаете ли вы, почему об вас так хотят знать, знаете ли вы, чей вы сын?» (он не мог быть сыном Константина, а мог быть или сыном Павла, или, менее вероятно, Александра).

На это Пушкин откликнулся «прозрачным» стихом — «Не дай мне Бог сойти с ума». Сумасшествие Германна — сумасшествие Габбэ. Голицына, внучка по матери Ев. Ив. Ржевской, а род Ржевских стал связующим меж князем Рюриком и А. С. Пушкиным; щур поэта Ал. Ив. приходится пятиюродным братом царям Федору и Ивану V и правительнице Софье. А прадед А. С., Юрий Алексеевич Ржевский, пользовался дружеским расположением самого Петра I и до 1718 г. служил подпоручиком в Преображенском полку.

Вот описание герба Ржевских: «В щите, имеющим серебряное поле, изображена черная пушка на золотом лафете, и на пушке райская птица, щит покрыт горностаевой мантией и шапкой, принадлежащие княжескому достоинству, так как от князей смоленских происходит». Заметим, что герб стоит на первом месте среди дворянских гербов, а наличие горностаевой мантии указывает не только на княжеское достоинство, но и на происхождение от Рюрика.

В принципе, все предки Пушкина были среднеслуживым дворянством, кроме Ржевских и Головиных. В «Истории Петра» еще в 1840 г. была проведена «странная ревизия», и годы 1720—21-й исчезли, хотя осталось исследование Пушкина о смерти царевича Алексея. Когда князь Долгорукий занялся исследованием корней родов аристократии, то Николай I упорно желал вернуть рукописи «Истории Петра I», который тот якобы имел, и повелел предоставить ему все рукописи, касающиеся до истории Петра самого Пушкина.

Прадед Пушкина Александр Петрович Пушкин служил в том же Преображенском полку, что и подпоручик Ржевский, и женился на дочери любимца царя — генерала и адмирала Ив. М. Головина. Карьера сказочная. Ив. Мих. сидел за обедом по правую руку царя, в то время как адмирал Крюйс по левую. И во время частых катаний Петра по Неве сопровождали его все больше Головин и Сенявин.

Дочь его, Наталья, была в супружестве за князем Кантемиром. Брак солдата, пусть и дворянина, с дочерью сановника был «просто так», естественно, невозможен. Брак прадеда Пушкина состоялся в 1720—21 гг. И, видимо, завязка истории — свадьба самого Ив. М. Головина 8 сентября 1719 г.; в Троицком соборе в присутствии царя он венчался с вдовой бригадира Ченцова. Далее «Их Величество поехали вместе с новобрачными в Адмиралтейство, и в мазанках оного имел обеденный стол; и по довольных забавах, шесть часов, в баржах со всеми гостями и молодыми, прибыл в дом покойного фельдмаршала графа Шереметьева». Праздновали несколько дней.

Связи с женщинами царь имел обширнейшие. Не так уж далек от истины анекдот марк-графини Бейрстской о том, что при Петре I до 400 дам, имевших по ребенку. На вопрос: чей это ребенок, они, кланяясь по-русски в пояс, отвечали: «Царь почтил меня». Но в каждом преувеличении есть доля истины. Своих любовниц Петр «куда-то определял». Причем то, что для Евдокии Головиной мужем оказался даже не офицер, имеет связь с очень странным фактом биографии самого Головина. Командуя галерным флотом в 1721 г. при заключении мира со Швецией он не был произведен в следующий чин. В это же время лица, пожалованные в вице-адмиралы, были гораздо моложе его в генеральских чинах. При этом Головин пользовался доверием и благорасположением царя. Можно сделать вывод, что дочь не сразу поддалась «вниманию» царя (Олорд описывает случай, когда жертвы убегали в лес от домогательств Петра и т. д.).

Итак, Головин не только был вельможей, учился в Голландии вместе с Петром кораблестроению, но и состоял членом тесной компании Петра. Известно, что Петр пил в последствии за здоровье «фамилии» Головина (обычно считают, что за флот). Головин в пьяных увеселениях царя исполнял шутовскую роль святейшего папы и так далее. С ним Петр отправляется в Персидский поход.

Породнившийся с высшим сановником империи, солдат именно в 1722 г. был произведен в сержанты, и в это же время берет в казне взаймы 800 рублей — деньги по тем временам огромные (к примеру, Петр I назначил знаменитой и истинно любимой царем Анне Монс пенсию в 708 рублей).

17 ноября 1723 г. появляется на свет первенец — Лев (он один и выживет). Зачатие произошло весной[2] 1722 г. — перед отъездом Петра в поход с Головиным. Надо сказать, что Лев большой карьеры не сделал, жил в Москве барином и вышел в отставку лишь подполковником. Но хорошо известно, что люди родовитые в то время чинов не искали.

Но вот «почему-то» хоронил подполковника сам митрополит!

Когда крестили первенца, царь уже был дома. Возможно он, возможно, Головин, дают имя не случайно. Созвездие льва (4-е в зодиаке)[3] — а это азы навигации — изображалось в виде Льва, и между его передними лапами сверкает яркая, путеводная звезда — Регул, которую еще называют с древних времен «царской». Но надо сказать, что в каталоге звезд — звезда β Льва у арабов именовалась и «звездой измены». Не задолго до смерти Петра Головин в припадке ревности зарезал жену во время родов! Но вот обидчика «почему-то» нет. Посажен царем в крепость, где скоро и умер.

А долг дед — Головин закрыл, хотя исследователи удивляются: «такие сведения вызывают недоумения. Из залоговых долгов редко удавалось выйти без очень больших жертв».

Существует интереснейшая деталь в гербе Пушкина. На ней изображена графская корона, княжеская корона (княгиня-графиня Голицына), одноглавый орел и меч. Но дело в том, что графской короны Пушкиным никто не присваивал. Ее вырезал один из прадедов А. С.! Получения графского достоинства при Елизавете, как известно, удостоились многие дети царской крови (тот же Чернышев), но «головинское дело» было скандальным, и поэтому прадед Пушкина мог себе позволить лишь это, и то уже многое, а двор сделал вид, что не заметил самоуправства.