Читаем Шум бытия онлайн бесплатно

Я неспешно шел по гребню высокой горы. По правую руку, далеко внизу, до самого горизонта, бархатным ковром, расстилалась зеленая долина, залитая нежными лучами солнца. То там, то здесь виднелись, почти игрушечные, городки составленные из маленьких, аккуратных домиков с красными черепичными крышами и белоснежными стенами. Среди них торчали изящные шпили ратуш и церквей. Весь ландшафт, извилистыми змейками, живописно пронизывали ярко-синие речки и ярко-черные дорожки, по которым, неспешно, ползли букашки-автомобили. Кое-где удавалось, даже, рассмотреть, маленькие точечки-человечки. Дунул ветерок и с ним прилетел радостный, многоголосый детский смех. Опустил взгляд вниз – у самой подошвы горы располагался парк аттракционов: весело крутились разноцветные карусели, по изгибам американских горок задорно носились вагонетки, сказочный дракон извергал из пасти языки пламени, что-то взрывалось, что-то пускало клубы густого дыма, а по всей центральной площади, в непонятном порядке и ритме, выстреливали высокие струи фонтанов. Среди всего этого, веселого хаоса, ходили маленькие человечки: одни поменьше – дети, другие побольше – их родители. Рядом, с некоторыми, были махонькие цветные облачка.

"Наверное воздушные шарики или сахарная вата" – предположил я.

Все краски были такими яркими и сочными, что, представшее взору, казалось, ожившей иллюстрацией, из какой-нибудь, глянцевой детской книжки.

"Интересно, что это за страна?" – я поймал себя на мысли, что не имею, об этом, ни малейшего представления – "В ней, наверное, очень хорошо жить. Просто, не может быть, чтобы в таком "сказочном" государстве, были несчастные люди. Это как, в сказке для малышей, не должно быть ничего, по-настоящему плохого, чтобы не расстраивать их"

Слева послышался нарастающий гул, грубый и неприятный, которого просто не могло быть, в таком уютном мире. Повернул на него голову, и меня охватила нервная дрожь… С другой стороны хребта, картина разительно отличалась: всюду, насколько хватало взора, возвышались зловещие темно-серые скалы с острыми, как акульи зубы, пиками. Небо закрывала густая пелена, не дававшая прорваться солнечному свету. И самое страшное… по мрачным ущельям, со всех сторон, стекались тонкие, грязно-серые, бурлящие потоки. В большом углублении, у подножья горы, они сливались в огромное грязной озеро, которое быстро наполнялось и неумолимо поднималось. Я заметил, что впереди, гребень, по которому я шел, круто заворачивал вниз, и дойдя до минимальной точки, вновь устремлялся вверх. Но… высота защитной стены, отделявшей два мира, в этом месте, была настолько мала, что воды озера, могли вот-вот перехлестнуть через нее, и тогда вся эта дрянь, устремилась бы в солнечную долину.

"Что делать?!" – судорожно застучал в голове вопрос.

"Надо срочно строить плотину!" – пришел ответ.

Очертя голову, побежал вперед. На склоне стали появляться большие камни. Я стал хватать их и бросать вниз. Барьер, там внизу, стал потихоньку расти, но очень медленно.

"Черт, я слишком маленький. Я не справлюсь" – появилась паника -"Надо стать крупнее. Ну… ну же…"

Изо всех сил попытался раздуться. В начале не получалось, но потом дело сдвинулось с мертвой точки, и тело стало увеличиваться в размере, все быстрее и быстрее… Вскоре я стал настоящим великаном.

"Это другое дело!" – радостно вырвался из груди, громоподобный возглас.

Я стал с легкостью хватать, уже, огромные валуны и швырять их как мячики. Плотина стала быстро расти. Озеро тоже росло, но явно медленнее.

Появилась любопытная мысль: если бы я, не строил эту гигантскую плотину, грязь перелилась бы через край и, потихоньку, затопила бы сказочное государство, оно бы стало неказистым болотом, возможно дурно пахнущим, но продолжало бы существовать. Но теперь, когда из-за могучей преграды, оно сильно разрослось и набрало ужасную силу, если теперь, оно прорвется… оно снесет все на своем пути. Это будет конец!

В этот момент во мне что-то зашевелилось, закипело, забулькало и изо рта, носа, ушей мощными потоками, туда в "сказку", хлынула озерная грязь. Что делать я не знал, я превратился в ужасный, смертоносный фонтан. Отчаяние вспыхнуло с новой силой.

"Как эта мерзость попала в меня!" – возник внутренний вопль недоумения, но ответа не было.

Нещадный поток ринулся в долину сметая все… Он, черной кляксой, заливал красивую картинку. Первым исчез парк со всеми детьми и их родителями, потом поля, городки, дороги, реки…

Из большого, белого облака, над моей головой, неожиданно появился и плавно спустился, какой-то фантастических размеров, седовласый старец, с большой бородой, в белых одеждах.

"Это наверно бог" – подумал я, очень уж, он был похож, на то как его рисуют, хотя лицо, подозрительно, напоминало Льва Толстого.

– Что ж ты творишь! Ты только посмотри! – прогремел он с укором.

Я хотел, оправдаться, объяснить, что я только хотел помочь, и что не я, на самом деле, источник всего этого потопа… Но сказать ничего не мог, так как из горла, не переставая, низвергался проклятый поток.

Внизу творился апокалипсис. Чернота, расползаясь, неумолимо поглощала еще совсем недавно, такой красивый и счастливый мир. И что совсем неуместно, это стало происходить, под неизвестно откуда зазвучавшую веселую музыку из песни Элвиса Пресли "Все хорошо, мама".

Я проснулся.

***

Из лежавшего рядом телефона настойчиво лилась мелодия будильника. Не открывая глаз, пошарил рукой на прикроватной тумбочке, схватил его и поднес к лицу…

"Черт побери!"

Было уже девять ноль ноль, а в восемь тридцать я должен был заступить на дежурство. Вчера, у меня, был не рабочий день, и чтобы поспать подольше, но при этом и не продрыхнуть чересчур долго, поставил на девять, а затем, по расхлябанности, не перевел на нужные шесть тридцать. За последние два месяца, я уже четыре раза опаздывал на работу, но чтобы так… это был, полный абзац! Добраться удастся, в лучшем случае к одиннадцати. Заведующая отделением, уже с раздражением, говорила, что, если мои "задержки" на дежурства не прекратятся, я получу выговор.

Быстро вскочив с кровати, и начав носиться по дому, выполняя стандартный ритуал утренних дел, только в ускоренном темпе, на ходу стал смотреть, сфотографированный график дежурств.

"Так, так… дежурный врач… Двадцать восьмого… Куликова В. М., отлично. Она нормальная тетка. Если ее попросить задержаться и подстраховать, она скорее всего не откажет. Только бы не ушла уже домой"

На другом конце ответили после второго гудка: "Алло"

– Валентина Михайловна, дорогая, это Олег Владимирович. Ради бога, выручайте! У меня что-то с телефоном случилось, ночью, по-видимому, взял и вырубился, ни с того ни с сего – соврал я – только что проснулся. Мне ехать часа полтора. Не выручите?

– Ну ты даешь, Олег Владимирович! Конечно подстрахую. Со всяким случиться может. Только пожалуйста, побыстрей, а то у меня дома, сегодня, куча дел.

– Валентина Михайловна, огромное спасибо. Вы просто золотая! Буду вашим должником.

Около одиннадцати весь взмыленный, подбежал ко входу в приемный покой (через него быстрее всего добраться до моего отделения). Рядом, почему-то, стояли две патрульные полицейские машины, беззвучно мигая проблесковыми маячками. Зашел внутрь, даже не замедляя шаг, снял куртку запихнув ее в сумку, и оказался, в заранее надетом, рабочем костюме. Вокруг происходило, что-то не то… Я сразу этого, даже, не понял.

У всех вокруг, были, какие-то, ошарашенные лица. За прозрачной перегородкой регистратуры виднелись несколько медсестер и медрегистратор Зинаида, они о чем-то тихо говорили, периодически делая округлые глаза и прикладывая ладони себе к щекам. Звук их голосов до меня не доходил, но по их внешнему виду, как минимум одну, повторяющуюся фразу, я понял отчетливо: "какой ужас!" Увидев меня, они замолчали и стали смотреть в мою сторону, каким-то, осуждающим взглядом. Я поздоровался, кивнув головой, но ответа не последовало. В груди появилось и стало нарастать неприятное ноющее чувство тревоги.

На встречу двое полицейских провели какого-то мужчину с безумным, как мне показалось, выражением лица. Его руки были заведены за спину и скованы наручниками, а из ноздрей торчали две ватные турунды, пропитавшиеся кровью. Во внешности блюстителей порядка, виднелась, плохо скрываемая агрессия, они вели задержанного под руки, а один из них, по моему, без особой надобности, еще и крепко, со злобой, сжимал в кулак его волосы, пригибая голову вниз. Сзади шел третий сотрудник, о чем-то говоря по рации.

Засмотревшись, я чуть не наткнулся на терапевта Фомичева. Его морщинистое, помятое возрастом и алкоголем лицо, было необычно мрачным, и от этого еще более морщинистым.

– Привет, Петрович. Что-то случилось? – обратился я к нему, с недоумением.

– Да полный п....ць! – ответил он, не глядя на меня и шевеля только губами, все остальное было совершенно неподвижно.

– Это как?

Он, слегка дернувшись, вышел из какого-то ступора и посмотрел на меня.

– В начале десятого, приехала скорая… Смотрю две фельдшерицы на каталке везут мужика. Вот этого козла – он кивнул головой в сторону задержанного в наручниках, которого уже выводили на улицу – лежит себе на спине неподвижно и смотрит бессмысленным взглядом перед собой. Я спрашиваю: на кого везете? А они: не волнуйтесь, не к вам. "А куда?" "В реанимацию, минуя." "И с чем – интересуюсь – если не секрет?" А они: "кома не ясного генеза." Я говорю: "какая же здесь кома, у него глаза открыты, и вообще судя по виду здесь, сто пудов, психиатрия" Они, возмущенно так: "он не на что не реагирует" и дальше прутся к вам в отделение. Такие дуры!.. Я их давно знаю. Бывало, в сопроводках, такие диагнозы, писали, хоть стой, хоть падай. Им скажешь: чего же вы такую чушь пишите? А они, лыбятся и отвечают: вы тут, в стационаре, все такие умные, возьмете и разберетесь. Короче, мужик по ходу, психически больной, просто лежал на земле, и ни с кем не разговаривал. Прохожие и вызвали ноль три.

У меня в груди заныло еще сильнее, от нарастающего неприятного предчувствия.

– У него вид душевнобольного, сразу видно – я старался говорить ровно, но голос все равно дрогнул.

– Да, ясное дело, это и не психиатру видно. Короче, эти две через несколько минут назад едут, уже с пустой каталкой. Физиономии такие недовольные. Наверное, им и у вас, что-то ласковое сказали. Еще через несколько минут, ваша медсестра Люда, бежит, вся перепуганная и кричит истошным голосом: "охрана!" Охранники все к вам рванули, я тоже за ними. Смотрю Валентина, ваша, на полу лежит и красное пятнышко, такое небольшое, у нее на груди. А этот, коматозник, уже на каталке сидит, и в руке что-то блестящее держит. Короче, Валентина, пошла его смотреть. Он лежит, молчит, не двигается. Она к нему наклонилась, а у него в руке, оказывается, заточка была… ну он ей прямо в грудь и ткнул… В это время, как раз, Люда, медсестра с санитаркой подходили к нему, чтобы раздевать, там, анализы брать… Увидели это, как заорут. Все сбежались. Медсестра ваша, к нам, за охраной побежала. Охранники этому придурку ввалили, конечно, хорошо. Тем более, ты сам знаешь, Валентина она человек хороший была, да и как врач… Ее все любили…

– К-как, была? – я начал заикаться.

– Да, так! Черт побери! Я первый к ней подскочил. Смотрю – все, остановка. Ни пульса, ни дыхания. Начал качать, дышать. Тут и ваша заведующая подскочила, еще кто-то… Занесли ее в шоковую палату… В общем, чего не делали, не заводится и все… Так что, нет больше, нашей Валентины Михайловны – на последней фразе голос его дрогнул и глаза заблестели – у меня до сих пор руки трясутся – он вытянул их вперед, они и на самом деле ходили ходуном.

Ничего не видя перед собой, как в пелене, я пошел вперед. Двери реанимации были настежь открыты. В левом виске сильно застучало, за пульсировало, появилась и стала нарастать боль.

– Ну что, Леталин, явился, не запылился – раздался крайне раздраженный голос заведующей. Он был нестерпимо громким и как будто бил меня, по начинавшему воспаляться, мозгу – чтобы через полчаса, у меня на столе была объяснительная, почему тебя не было на рабочем месте. Дежурство начинается в восемь тридцать, а сейчас уже одиннадцать.

В один момент, в голове что-то щелкнуло, и возникла совершенно отчетливая мысль.

– Я напишу, Ирина Мусабиевна. И еще – я напишу заявление об увольнении. Только пожалуйста, без отработки. Я здесь работать больше не смогу. Если не подпишите, на две недели, уйду на больничный.

– А кто работать будет?! Хотя, черт с тобой, Леталин. Вот, веришь, видеть тебя не могу – ее голос дрожал.

– Верю – ответ был моментальным и совершенно искренним.

Она не обратила на него никакого внимания и продолжала, как будто бы, уже сама с собой: "Попросим, пока, помочь из других отделений интенсивной терапии, график дежурств подправим, а там, кого-нибудь и найдем. Ко мне на прошлой неделе, приходил, похоже нормальный доктор… Выкрутимся… А Леталин, пусть катится на все четыре стороны. Какой человек погиб из-за него!"

Потом, снова вспомнив про меня: "Ты только, сильно, не расслабляйся. Еще будут разбирательства. Она же погибла не в свое рабочее время. Это было время твоего дежурства"

В конце, добавила… или может мне только послышалось: "мудак"

***

После этого случая я впал в тяжелую хандру. Снова устраиваться на работу не спешил, да в таком состоянии и не смог бы работать. Надо было немного прийти в себя. Деньги, слава богу, были, я их скопил к отпуску. Хотел слетать отдохнуть, на пару недель, в Таиланд. Уже и отель присмотрел. Еще бы четыре недели и… грелся бы на пляже, гулял бы по Уолкинг стрит… В принципе, можно было и поехать, средств хватало, но уже не хотелось, да и потратился бы почти под ноль. Так что, коротал свой неоплачиваемый отпуск в Москве, на пару с депрессией.

Сидеть дома, одному, было невыносимо, так что большую часть времени, просто болтался по городу, среди людей, так становилось немного легче. Бесцельно бродил по улицам, сидел в кафе. Главное, чтобы вокруг были люди, но при этом общаться с ними не хотелось. В голове постоянно крутились неприятные мысли. Вспоминал случаи из жизни, пытался анализировать их, устанавливать между ними какие-то связи, закономерности, и на основе их придумать какой-то выход из ситуации. Это занятие превратилось в навязчивость, в какую-то умственную жвачку. Где-то, подспудно, я понимал, толку с этого не будет, тем более что подобный опыт размышлений уже был, но остановиться не мог.

Взять, к черту, и покончить самоубийством! Но нет, к этому я был явно не готов. Хотя метод, безусловно самый радикальный, но и самый нежелательный. Надо попробовать, что-то другое. Но что?.. Ответа не было. Пока или вообще? Все-таки, надеялся, что пока.