Читаем Шрам: 28 отдел онлайн бесплатно

Медблок встретил его запахом дезинфекции и белым светом ламп. Пьер сел на жёсткий пластиковый стул, растянул ноги и прикрыл глаза. Кондиционер гудел монотонно, где-то скрипнула дверь, кто-то прошёл мимо резиновыми подошвами по линолеуму. Рядом дремал лейтенант с забинтованной рукой, а в углу гражданский нервно листал журнал, не читая.

База. Чистая, правильная, безопасная. Даже воздух какой-то отфильтрованный, без той вязкой смеси пота, дизеля и моря, которой он дышал последние два года.

Пьер провёл ладонью по лицу, почувствовал щетину. Тело было уставшим, но не убитым. Плечо не ныло. Колено держало. Даже старый шрам на боку молчал, хотя обычно на смену погоды тянуло. Он знал, что с ним что-то не так. Давно знал. И объяснять это военным врачам точно не собирался.

Дверь распахнулась.

— Мистер Дюбуа?

Женщина-капитан с папкой под мышкой глянула в список, кивнула.

— Заходите.

Кабинет — кушетка, столик с инструментами, компьютер, стойка с приборами. Запах резины и спирта. Капитан села за стол, открыла папку.

— Доктор Рейес. Стандартная процедура — кровь, давление, рентген, пара часов. Вопросы?

— Нет.

Она подняла взгляд поверх очков, оценивающе.

— История у вас богатая. Легион, ранения, переломы, контузии. Гепатит, малярию дважды подцепили. Впечатляет.

— Работа.

— Вижу. — Она напечатала что-то. — Раздевайтесь по пояс.

Пьер стянул куртку, футболку. Холодный воздух кондиционера прошёлся по коже. Рейес надела стетоскоп, приложила к груди. Слушала молча, потом велела повернуться. Пальцы холодные, быстрые, профессиональные. Прощупала рёбра, плечи, шею.

— Глубже. Ещё раз. Хорошо.

Она отступила, сняла стетоскоп.

— Шрамов много. Вот этот — огнестрел?

Коснулась бока.

— Афганистан.

— А это? — Палец скользнул по длинному неровному шраму на плече.

— Осколок. Балканы.

Рейес вернулась к столу. Пьер натянул футболку, поймал её взгляд на своих руках — на сухожилиях, мышцах, которые не выглядели раздутыми, но были слишком чёткими. Слишком плотными для его возраста и той жизни, что он вёл.

— Давление измерим.

Он закатал рукав. Она закрепила манжету, включила прибор. Посмотрела на экран. Нахмурилась. Включила снова. Подождала. Глянула на Пьера.

— Сто десять на семьдесят. Пульс пятьдесят два. — Пауза. — Нервничаете?

— Нет.

— Что-то принимаете? Для сердца?

— Нет.

Она записала, но брови остались сдвинутыми. Пьер видел, что она думает: пульс марафонца у человека, который два месяца жил на корабле, жрал консервы, спал по четыре часа. Неправильно. И она это чувствует.

— Теперь кровь.

Укол быстрый, три пробирки.

— Мистер Дюбуа?

Он моргнул.

— Да?

— Спросила, принимали ли вы стимуляторы. Анаболики, ноотропы, что-то такое.

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Рейес посмотрела внимательно. Выдохнула.

— Ладно. Дальше физкультура. Коридор направо, третья дверь. Сержант Коул проведёт тесты.

Пьер встал, взял куртку, вышел. Нашёл дверь. Толкнул.

Спортзал — небольшой, пахнет резиной и потом. Здоровенный чернокожий сержант с планшетом даже не поднял головы.

— Дюбуа?

— Да.

— Пять минут разминки. Беговая вон там.

Пьер скинул куртку, размялся. Коул что-то писал в планшете. Потом кивнул на турник.

— Подтягивания. До отказа.

Пьер взялся за перекладину. Подтянулся раз, два, три. Ровно, без рывков. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Мышцы горели, но не так, как должны. Он чувствовал — может ещё. Тридцать. Коул оторвался от планшета, прищурился. Сорок. Пьер остановился на пятидесяти, спрыгнул.

— Пятьдесят, — сказал Коул медленно. — Сколько весите?

— Восемьдесят два.

— Ага. — Записал. — Отжимания. Тоже до отказа.

Пьер лёг, упёрся ладонями. Начал. Сбился со счёта где-то на сотне. Коул присел рядом.

— На чём-то сидишь, чувак?

— Нет.

— Не гони.

— Не гоню.

Коул покачал головой, вернулся к планшету. Дальше приседания, планка, прыжки. Пьер делал всё механически, видел, как сержант хмурится. В конце заставил его пробежать три километра с датчиками. Пьер бежал, глядя в стену. Раньше, до Зоны, такая нагрузка выжала бы его досуха. Теперь — просто разминка. Сердце ровное, дыхание не сбивается.

Когда закончил, Коул снял датчики и покачал головой.

— Чувак, не знаю, что ты делаешь, но продолжай. Такое я видел только у олимпийцев. Да и то не у всех.

Пьер промокнулся полотенцем.

— Гены.

— Ну да. Гены. — Коул усмехнулся. — Ладно, не моё дело. Топай назад к Рейес. Она захочет на это посмотреть.

Когда Пьер вернулся, Рейес уже сидела перед компьютером с таблицами и графиками. Обернулась. В глазах что-то настороженное.

— Садитесь.

Он сел. Она постучала пальцем по экрану.

— Гемоглобин сто восемьдесят. Это на грани патологии. У вас нет горной болезни, эритропоэтин не принимаете?

— Нет.

— Лейкоциты в норме, но структура странная. Повышенная активность нейтрофилов. Инфекции нет?

— Нет.

Пауза. Она переключила окно.

— Физические показатели. Сила хвата девяносто два кило. Это уровень профи. Подтягивания, отжимания, выносливость — всё на верхней границе или выше. Восстановление пульса после нагрузки — тридцать секунд. — Она посмотрела на него. — Вы понимаете, что это ненормально?

— Понимаю.

— Вы что-то принимали? Экспериментальные препараты, что угодно?

— Нет.

— Вы уверены?

— Уверен.

— Вы были в зонах радиационного заражения?

Слишком долгая пауза. Она заметила.

— Был, — сказал он. — Балканы. Обеднённый уран, зачистка складов. ЧЗО…

— Когда?

— Лет десять назад. Может раньше…

Рейес записала, но он видел — не верит. Смотрит как на головоломку, которая не складывается. Он понимал её. Сам не понимал, что сделал с ним Лебедев.

— Мистер Дюбуа, — сказала Рейес тихо, — если вы что-то скрываете, лучше сказать сейчас. Мы не полиция. Если у вас какое-то состояние, это не будет использовано против вас. Но нам нужно знать.

Молчание.

Он мог бы рассказать. Про Зону, про Лебедева, про сыворотку. Но что дальше? Вопросы. Анализы. Эксперименты. Его изолируют, начнут резать, изучать. Он станет не оператором, а образцом. Он видел, как военные обращаются с аномалиями.

— У меня всё нормально, — сказал он ровно. — Может, повезло с генами.

Рейес посмотрела долго. Вздохнула. Закрыла папку.

— Хорошо. Формально вы проходите. Сердце, лёгкие, печень, почки — всё в норме. Даже лучше. Я не могу отстранить человека за то, что он слишком здоров. — Усмехнулась без радости. — Но пометку ставлю. Обследования каждые три месяца. И если что-то изменится — любые симптомы, странности — сразу обращаетесь. Ясно?

— Ясно.

Она протянула распечатку.

— Медицинский допуск. Отнесёте координатору.

Пьер взял бумагу, вышел. В коридоре остановился, прислонился к стене, закрыл глаза. Сердце билось ровно. Дыхание спокойное. Тело не болело, не ныло. Он был машиной. И это пугало больше любого врага. Потому что не знал, когда эта машина даст сбой.

Он выпрямился, сунул допуск в карман, пошёл по коридору.

Впереди новая работа. Новые монстры. Новая война. А старые тайны оставались с ним, как старые шрамы — молчаливые, необъяснимые, его собственные.

Оружейка находилась в дальнем углу базы, в приземистом бетонном здании без окон. Пьер шёл туда после обеда, когда жара немного спала, но воздух всё равно был влажным и липким. Дверь оказалась тяжёлой, стальной, с кодовым замком. Он набрал код, который ему дали, толкнул — и оказался в длинном коридоре с ещё одной дверью в конце. Вторая тоже требовала кода. Серьёзно подошли.

Внутри пахло оружейным маслом, порохом и металлом. Знакомый, почти домашний запах. Помещение было большим — стеллажи с оружием, верстаки, стойки с инструментами, сейфы вдоль стен. На верстаке лежал разобранный пулемёт, рядом ящики с патронами. В дальнем углу что-то шипело и искрило — кто-то работал сваркой.

— Закройте дверь! — рявкнул голос откуда-то из глубины. — Сквозняк!

Пьер закрыл дверь, прошёл вперёд. Из-за стеллажа появился мужик лет пятидесяти в замасленной футболке и защитных очках на лбу. Коротко стриженные седые волосы, жилистые руки в застарелых шрамах и ожогах, лицо человека, который всю жизнь возится с железом и взрывчаткой.

— Дюбуа?

— Да.

— Гарольд Вайс. Называйте Гарри. — Он вытер руки тряпкой. — Вы из новеньких для двадцать восьмого?

— Угу.

— Отлично. Значит, мне велели вас экипировать. — Он подошёл к столу, взял папку, полистал. — Легион, ЧВК, снайпер, штурмовик, универсал. Хорошо. С чем привыкли работать?

— HK417, М4, АК-74, СВД. Пистолет — Глок или SIG. Дробовик — Бенелли.

— Классика. — Гарри кивнул. — Что-то из этого возьмём. Но с дополнениями.

Он махнул рукой, и Пьер пошёл за ним к дальней стене, где висели винтовки и карабины. Гарри снял одну — знакомые очертания HK417, но с какой-то странной модификацией ствола и чуть изменённым магазином.

— Вот. Калибр тот же, семь шестьдесят два на пятьдесят один НАТО. Но ствол усилен, ресивер немного доработан. Потому что патроны не совсем обычные.

Он положил винтовку на стол, открыл ящик, достал магазин. Вытащил один патрон, протянул Пьеру. Тот взял, покрутил в пальцах. Пуля была серебристого цвета, но не стальная. Легче. И на донце капсюля странная маркировка — белый крестик.

— Серебро? — спросил Пьер с усмешкой. — Серьёзно?

— Сплав серебра с медью и свинцом, — сказал Гарри ровно, без улыбки. — Семьдесят процентов серебра. Пробивная способность чуть ниже обычной бронебойной, но для мягких целей работает отлично. И да, для некоторых тварей серебро реально имеет значение.

— Вампиры небось боятся?

— Вампиры боятся. — Гарри посмотрел на него без тени юмора. — А гули — ещё больше. У них метаболизм, который плохо реагирует на серебро. Отравление, некроз тканей, замедление регенерации. У вампиров немного другая физиология, но серебро тоже работает. Правда, их вы в Бангладеше вряд ли встретите. Они предпочитают другие климатические зоны.

Пьер хмыкнул.

— То есть вампиры существуют.

— Существуют. Но не те, что в кино. — Гарри забрал патрон обратно, вставил в магазин. — Реальные вампиры — это мутировавшие люди с изменённым метаболизмом. Им нужна кровь для выживания, они не переносят ультрафиолет, у них повышенная регенерация. Но они не превращаются в летучих мышей и не боятся чеснока. Зато их можно убить — серебром, огнём, разрушением мозга.

— Звучит как бред из фильма.

— Звучит. Пока вы не увидите, как гуль с тремя пулями в груди продолжает бежать. А с серебряными — падает и не встаёт. — Гарри положил магазин на стол. — Верить не обязательно. Просто используйте. Магазинов по тридцать патронов, стандарт. Дам вам шесть штук. Ещё два — с обычными бронебойными, если вдруг наткнётесь на живых людей в бронежилетах.

Он положил магазины на стол, потом достал коробку поменьше. Открыл. Внутри лежали патроны для пистолета — девятимиллиметровые, тоже серебристые.

— Для Глока. Тот же принцип. Четыре магазина, по семнадцать патронов.

— А святая вода в комплекте идёт? — спросил Пьер.

Гарри хмыкнул.

— Святая вода для вампиров работает, но не так, как в кино. Не испаряет их. Просто вызывает химический ожог, если правильно освящена. Проблема в том, что найти священника, который знает правильный обряд, херово трудно. Церковь не особо делится такими знаниями. — Он пожал плечами. — Мы тут занимаемся наукой, а не теологией.

— Наукой про нежить.

— Наукой про биологические аномалии. — Гарри поправил очки на лбу. — Называйте как хотите, но у них есть физиология. Есть слабости. Есть способы их убить. Наша задача — дать вам инструменты.

Он отошёл к другому стеллажу, снял дробовик. Benelli M4 — знакомая модель, Пьер работал с такими. Но и тут были изменения: ствол короче, на цевье какой-то странный фонарь с толстой линзой.

— Боеприпасы специальные, — сказал Гарри, доставая патроны из коробки. — Дробь смешанная: серебро, железо, соль.

— Соль? — Пьер не удержался от смешка. — Вы издеваетесь?

— Я серьёзен как инфаркт. Соль для некоторых существ работает как химический ожог. Плюс она гигроскопична — вытягивает влагу из тканей. Когда вы всадите такую дробь в гуля с близкого расстояния, он получит не просто рану. Он получит очаг некроза, который будет расползаться. Медленно, но расползаться.

— Звучит как алхимия.

— Звучит как химия. — Гарри вставил патрон в магазин. — Ещё есть зажигательные. Магниевая начинка. Попадёте — цель загорится. Гули не любят огонь. Вампиры тоже, хотя у них другая причина — ускоренный метаболизм делает их ткани более горючими.

Он положил дробовик рядом с винтовкой, достал ещё одну коробку. Открыл — внутри лежали гранаты, но не обычные. Корпуса белые, с красной полосой.

— Термобарические. Высокая температура, выжигание кислорода. Для замкнутых пространств — туннелей, подвалов, нор. Где гули обычно прячутся.

Пьер взял одну гранату, покрутил. Лёгкая. Пластиковый корпус.

— А крестик на грудь повесить не хотите?

Гарри наконец усмехнулся.

— Крестик можете взять, если верующий. На вампиров работает, но только если вы реально верите. Не знаю, почему. Может, психосоматика, может, что-то другое. Но если вы атеист — бесполезно. Гули на кресты вообще не реагируют, им плевать на религию.

— Проверяли?

— Ага. Несколько раз. Один священник-экзорцист из Ватикана приехал, думал, что справится молитвами. — Пауза. — С вампиром сработало, тот орал и пятился. С гулем — нет. Гуль просто разорвал ему горло. Крест не помог.

Молчание. Пьер посмотрел на Гарри внимательнее. Тот не шутил. В его глазах было что-то усталое, видевшее слишком много.

— Понял, — сказал Пьер.

— Вот и отлично. — Гарри положил руку на винтовку. — Ещё момент. Вот этот фонарь на дробовике. Не совсем фонарь. Ультрафиолетовая лампа, двести восемьдесят нанометров. Для вампиров — как напалм. Обжигает кожу, вызывает волдыри, разрушает клетки. На гулей не действует, но помогает видеть следы биологических жидкостей. Кровь, слюна, моча. Гули метят территорию. Найдёте метки — найдёте логово.

— Метят территорию, — повторил Пьер. — Как собаки.

— Хуже собак. Потому что у них интеллект. Примитивный, но достаточный, чтобы расставлять ловушки и планировать засады. Вампиры умнее, но их меньше, и они реже собираются группами. А гули — стайные хищники.

Гарри обошёл стол, открыл сейф, достал ещё несколько вещей. Нож с чёрным клинком — серебро, судя по всему. Небольшие ампулы в металлических футлярах.

— Нож — серебряное покрытие, режет плоть гулей легче, чем обычная сталь. Ампулы — концентрированное серебро в коллоидном растворе. Если вас укусят или поцарапают, сразу обрабатываете рану. Не ждёте. Инфекция от гулей развивается быстро. В течение часа можете начать бредить и терять координацию.

— Заражение?

— Не совсем. Токсины в их слюне и под когтями. Вызывают некроз, лихорадку, галлюцинации. Без лечения — летальный исход за двенадцать часов. У вампиров другое — они могут обратить жертву через укус, но это долгий процесс, несколько дней. С гулями быстрее и проще — заражение токсинами. Так что вот эти ампулы — ваша страховка.

Пьер взял одну ампулу, посмотрел на свет. Прозрачная жидкость с сероватым оттенком.

— А если не успеешь?

— Тогда твой напарник должен будет тебя пристрелить. — Гарри сказал это буднично, как прогноз погоды. — Чтобы ты не превратился в проблему.

Пьер сунул ампулу в карман.

— Весело.

— Работа такая. — Гарри начал складывать всё оружие на стол. — Берите, примеряйте. Оптика на винтовку — какую предпочитаете?

— ACOG, если есть. Или EOTech с увеличением.