Читаем Шпион № 1 онлайн бесплатно

Дверь кабинета президента закрылась за плотным седовласым джентльменом. Выйдя из Белого дома, он остановился у подъезда, будто припоминая что-то. Кустистые брови сошлись над переносицей. Очки, прикрывавшие почти прозрачные глаза, зло блеснули в тусклом свете заходящего октябрьского солнца. Рассеянно взглянув на белую мраморную стрелу обелиска — памятника Джорджу Вашингтону, — над которой нависло темное небо, джентльмен круто повернулся и направился в западное крыло Белого дома. Через несколько минут он вошел в кабинет, который вот уже почти два года занимал Макджордж Банди — главный советник президента по вопросам внешней политики и военной стратегии.

Хозяин кабинета сидел за большим столом, заваленным бумагами.

— Хэлло, Джон, — приветствовал он вошедшего и поспешил навстречу. — Рад снова видеть вас. Очень рад.

Макджордж Банди, один из влиятельнейших политических деятелей США, специальный помощник президента по вопросам национальной безопасности и внешней политики, не случайно рассыпал любезности перед своим посетителем. Гость стоял на еще более высокой ступеньке вашингтонской иерархии, чем он. Это был директор Центрального разведывательного управления Джон Алекс Маккоун.

— Благодарю, Макджордж. Ваше дружеское отношение, кажется, единственное, что хоть немного помогает мне перенести все неприятности, обрушившиеся на меня сегодня.

Шеф вашингтонского ведомства «плаща и кинжала» в отличие от своего предшественника Аллена Уэлша Даллеса, всегда изысканно вежливого и уравновешенного, был невоздержан на язык и не стеснялся крепких выражений.

— Запомните этот чертов день, Макджордж, — продолжал Маккоун. — Я, честно говоря, не люблю признавать свои ошибки, но боюсь, что нам пришлось отступить.

Банди взглянул на календарь: воскресенье, 28 октября 1962 года. Затем перевел глаза на собеседника.

— Что, плохие известия, Джон?

— Да вы же прекрасно знаете сами, — пробурчал Маккоун, усаживаясь в кресло. — Президент подписал послание Хрущеву. Сейчас оно передается по радио.

Банди нажал кнопку радиоприемника. «Я сразу же отвечаю на Ваше послание от 28 октября, переданное по радио… — послышался голос диктора, — так как придаю огромное значение тому, чтобы действовать быстро в целях разрешения кубинского кризиса… Я рассматриваю свое письмо Вам от 27 октября и Ваш сегодняшний ответ как твердые обязательства обоих наших правительств, которые следует быстро осуществить.

Я надеюсь, что можно будет через Организацию Объединенных Наций немедленно принять необходимые меры, как говорится в Вашем послании, с тем, чтобы Соединенные Штаты в свою очередь были в состоянии отменить осуществляемые сейчас меры карантина».

— Выключите, Макджордж!

Голос Маккоуна дрожал от сдерживаемого бешенства.

— Я понимаю вас, Джон, — участливо сказал Банди, выключая приемник, — но иначе было нельзя.

— Не утешайте меня, — ответил Маккоун. — Дело не только в нашей общей неудаче. Я не собираюсь ничего скрывать — президент все равно скажет вам. ДФК1 сделал мне лично выговор за провал кубинского плана. Он даже намекнул — подумайте только! — что я оказался в ситуации, схожей с той, в которую попал бедняга Аллен Даллес в апреле прошлого года, когда Кастро расколошматил его ребят в заливе Свиней. Эта дьявольская Куба становится камнем, о который мы все время спотыкаемся, как бы высоко ни поднимали ноги.

Ну, Джон, вы тоже должны понять президента. Дважды за неполные два года у него такие крупные неприятности из-за Кубы. Режим Кастро, кажется, грозит превратиться в дамоклов меч, висящий над нами. Наполеон говорил, что политика — это рок. Ей-богу, мне кажется, таким роком стала для нас наша политика в отношении Кубы. Однако вам, мой дорогой друг, многое извинительно, ведь еще не прошло и года, как вы сменили Аллена в разведке.

— Бросьте, Джордж, — перебил шеф тайной службы. — Не изображайте из себя жертву рекламы. Достаточно того, что среднему американцу — этому «мистеру Бэббиту» — газеты преподнесли меня как человека, который, ничего не смысля в разведке, взялся за расчистку авгиевых конюшен Аллена Даллеса и в течение нескольких месяцев перещеголял отставного гения от шпионажа. Уж вы-то знаете, какой я новичок!

Банди многозначительно усмехнулся. Ему, конечно, было известно, что еще 14 лет назад, когда в Белом доме хозяйничал миссурийский лавочник Гарри Трумэн, Маккоун, будучи заместителем сначала министра обороны, а затем министра авиации, усиленно занимался вопросами организации военной разведки. И не только военной. Маккоун немало сделал для развертывания деятельности созданного в те годы Центрального разведывательного управления.

А совсем недавно, в 1958-1960 годах, при «короле гольфа» Эйзенхауэре Джон Маккоун был председателем Комиссии по атомной энергии. И в том, что у этого учреждения сейчас собственная, прекрасно организованная и активно действующая шпионская служба, — заслуга Маккоуна.

Но Джон не только командовал агентами, выведывавшими атомные секреты, где только можно — и у потенциальных противников и у союзников. Он не гнушался лично принимать участие в тайных операциях. Матерые разведчики до сих пор вспоминают, как Маккоун пытался превратить свою официальную поездку в Советский Союз осенью 1959 года в крупную шпионскую операцию. Правда, русские, вспомнил Банди, не позволили не в меру ретивому главному атомщику Вашингтона докопаться до своих секретов. Однако это не помешало Джону сделать из своих «личных наблюдений» в Советском Союзе «выводы», восхитившие американских фабрикантов смерти: правительство должно отпустить новые миллиарды долларов на производство ядерного оружия. Монополисты, наживающиеся на гонке вооружений, благодаря «рекомендациям» Маккоуна положили в свои сейфы дополнительные огромные прибыли.

А роль Маккоуна в срыве совещания глав правительств в Париже в мае 1960 года? Официально Джон являлся главным консультантом президента Эйзенхауэра по атомным вопросам. Но многие в Вашингтоне утверждали, что на самом деле он был одним из главных закулисных воротил, сорвавших совещание. Говорят, что в тайной шпионской истории самолета У-2 Маккоуну принадлежала далеко не последняя роль: его называли в числе тех избранных, с кем советовался Аллен Даллес, прежде чем отправить Фрэнсиса Пауэрса в шпионский полет в пределы Советской России.

И кто знает, размышлял Банди, может быть, именно практичный бизнесмен Маккоун задумал послать Пауэрса, заведомо зная, что русские собьют его. Ведь он, Маккоун, был членом Национального управления по аэронавтике и освоению космического пространства (НАСА) — учреждения, под прикрытием которого вторгались в воздушное пространство других стран летающие шпионы Даллеса.

Что касается полета Пауэрса, то расчет, как известно, оказался точным: совещание в Париже было торпедировано. И если бы не одно досадное обстоятельство, которое не сумели предусмотреть ни Даллес, ни Маккоун (летчик остался жив), операция «У-2» могла бы стать удачным предприятием. А так она положила начало длинной цепи непрерывных неудач ведомства «плаща и кинжала», нанесших колоссальный ущерб политике и престижу Вашингтона.

Месяцем позже участь У-2 разделил другой разведывательный самолет — РБ-47. Не прошло, кажется, и двух месяцев, припомнил далее Банди, как нашу секретную службу постиг новый удар: этот парень со странной фамилией… сержант Слобода, заместитель начальника секции в штабе 513-й группы нашей военной разведки, объявил, что порывает со шпионажем, как он выразился.

А через короткое время новая большая неприятность: к русским перебежали два сотрудника сверхсекретного Национального агентства безопасности Мартин и Митчел.

Да, вздохнул Банди, что-то в последнее время счастье отвернулось от нашей секретной службы.

Банди взглянул на собеседника. Тот погрузился в свои мысли. Так и сидели два важных вашингтонских сановника, каждый думая о своем…

Нет, не только опыт в грязном шпионском ремесле явился причиной того, что Маккоун, покинув пост председателя Комиссии по атомной энергии, уже через какие-нибудь десять месяцев, в ноябре 1961 года, занял куда более важную должность — директора ЦРУ. Не так-то легко стать главой тайной службы Вашингтона, усмехнулся про себя Банди. Кто-кто, а уж он, Банди, знает, что в этом Джону помог Рокки — Нельсон Рокфеллер — губернатор штата Нью-Йорк и «министр иностранных дел» могущественного рокфеллеровского клана. После второй мировой войны стало прямо-таки традицией, что люди Рокфеллеров — независимо от того, кто сидит в Белом доме, демократ или республиканец, — возглавляют ведомство иностранных дел и центральную разведку. А Джон Маккоун — верный подручный Рокфеллеров уже хотя бы потому, что он был директором рокфеллеровского нефтяного гиганта «Стандард ойл компани оф Калифорния» и вложил в это предприятие более миллиона долларов. Бесспорно, бизнес Рокфеллеров — это и его, Маккоуна, бизнес.

Смешанное чувство зависти и уважения шевельнулось в груди у Банди, когда он вспомнил, что Маккоун — один из тех немногих счастливцев, которые иногда допускаются на еженедельные совещания братьев Рокфеллеров. Главный советник президента подумал: вряд ли преувеличивают те, кто утверждает, что на «тайных вечерях» во дворце этой промышленно-финансовой империи, на верхнем этаже Рокфеллер-сентэр в Нью-Йорке, в значительной степени определяется внешняя политика Соединенных Штатов Америки.

Выбор пал на калифорнийского дельца не только из-за того, что он тесно связан с рокфеллеровской империей. Правда и то, что Джон — администратор с большим опытом государственной службы. После назначения Маккоуна директором ЦРУ газеты писали о нем как о «жестком человеке» и «решительном руководителе».

Но в Вашингтоне «жестких и решительных» людей хоть отбавляй. Главную роль — Банди прекрасно помнит подоплеку назначения своего посетителя — помимо поддержки Рокфеллеров сыграл воинствующий антикоммунизм Маккоуна. Достаточно широко известно — это выболтал недавно проныра из «Вашингтон пост» Дрю Пирсон, — что Джон вместе с Дином Ачесоном возглавляет в Белом доме группу «непримиримых», выступающих против достижения какой бы то ни было договоренности с русскими, за превентивную войну против Советского Союза. Собственно, самодовольно ухмыльнулся Банди, и меня относят к ним. Пожалуй, мы с Джоном единомышленники…

Впрочем, почему Дрю Пирсон выболтал? Здесь нет никакого секрета. Ведь в январе этого года при утверждении в сенате назначения Маккоуна директором ЦРУ добрая дюжина сенаторов, в том числе два республиканца, голосовала против его кандидатуры. Джон совершенно одержим ненавистью к коммунистам, считали они, и еще больше, чем его предшественник Аллен Даллес — один из признанных «чемпионов» антикоммунизма, — будет ошибаться в оценке международных событий. Конечно, воду мутили и конкуренты Рокфеллеров: Армуры, Филды, Маккормики из Чикаго или техасские «ковбои» — миллионеры вроде Андерсона: им, разумеется, не хотелось отдавать «человеку» Рокфеллеров еще один из руководящих государственных постов. Не иначе как эти люди побудили обозревателя Стоуна высказать опасение, что «давнишние и тесные связи» с авиационной и ракетной промышленностью наложат отпечаток на деятельность Маккоуна в ЦРУ и заставят его непрерывно поддерживать международную напряженность. Но факт остается фактом: Джон считает всех русских «истинными дьяволами» и не скрывает этого. Он открыто разделяет мнение сенатора Строма Тэрмонда, заявившего: «США уже сейчас находятся в состоянии войны с Россией».

Все усилия противников Маккоуна оказались тщетными: ДФК окончательно остановился на кандидатуре «жесткого администратора» из Калифорнии. Маккоун, как и сам президент, — ревностный католик, регент иезуитского университета имени Игнация Лойолы в Лос-Анжелесе, друг ультраконсервативного кардинала Макинтайра. Помимо всего прочего, назначив ярого антикоммуниста директором Центрального разведывательного управления, Кеннеди хотел оградить оскандалившуюся на весь мир секретную службу Вашингтона от чрезмерной критики конгрессменов и нейтрализовать требования поставить ЦРУ под контроль конгресса. А такие требования после позорного провала на Кубе раздавались все чаще и громче и в стенах американского парламента, и на страницах печати…

— О чем вы думаете, Макджордж?

Голос Маккоуна вернул Банди к действительности.

— Да все о том же, — солгал Банди. — Как нам вести теперь свой корабль в бурном Карибском море.

Маккоун невесело усмехнулся.

— Боюсь, что сейчас снова будет в ходу анекдот о том, как мы разрабатываем нашу стратегию в отношении Кубы. Помните? Дочь президента крошка Каролина, конечно, очаровательный ребенок, но не стоит вновь поручать ей составлять план вторжения на Кубу…

— Бросьте, Джон, растравлять рану. Мы, конечно, несколько просчитались — надо прямо признаться в этом. А ваш план был превосходно задуман. Вы знаете, я не люблю делать комплименты.

Маккоун благодарно кивнул головой. Конечно, Банди старается утешить его. Но кажется, и в самом деле, думал Маккоун, его план ликвидации режима Кастро был неплох. Это первое большое задание, которое ему поручили выполнить сразу после вступления на должность директора ЦРУ в ноябре 1961 года.

Новый шеф разведки США постарался вовсю. Он учел ошибки своего предшественника — Аллена Даллеса. Маккоун окружил подготовку к нападению на Кубу плотной завесой секретности. Он стремился справиться с «заказом» так, чтобы «заказчики» — воротилы «большого бизнеса» увидели, какому квалифицированному мастеру поручили они проведение в жизнь своих планов.

План Маккоуна существенно отличался от плана бывшего директора ЦРУ. Аллен Даллес в агрессии против Кубы роль основной ударной силы отводил отрядам кубинских контрреволюционеров, переброшенным на остров Свободы; правительство США предоставляло им лишь оружие, инструкторов и поддерживало высадку военно-морским флотом и авиацией. Маккоун с самого начала сделал ставку на вооруженную интервенцию против Кубы силами самой американской армии. Кубинских контрреволюционеров должны были высадить на Кубе лишь после того, как 100 тысяч отборных солдат морской пехоты и авиадесантных частей, поддержанные тысячей бомбардировщиков и истребителей и несколькими сотнями военно-морских кораблей, расправились бы с революционной кубинской армией. Все было подсчитано: оккупацию Кубы в основном собирались закончить в три недели. Последние очаги сопротивления кубинского народа в горах Маккоун рассчитывал подавить максимум через три месяца. Эту «работу» предполагалось поручить кубинским эмигрантам, переброшенным в обозе американской армии. Было скалькулировано и вероятное число убитых в ходе кубинской «кампании» — 40 тысяч с обеих сторон.