Читаем Шоу уродов онлайн бесплатно

1

– Да тише ты кашляй!.. Прикрой рот ладонью, а не кулаком… Ты нас сейчас спалишь, Герда!..

Винтер приподнялся и посмотрел в узкую щелку. Отсюда, из полуподвального помещения промышленных развалин ему было плохо видно, что происходило на улице. Поэтому он мотал головой, чтобы хоть как охватить взглядом широкую площадку перед зданием, в котором скрывались они с сестрой.

Опять заколотил в груди Герды предательский кашель, и она склонила лицо к своим грязным голым коленям, сильно прижав руки ко рту. Это помогло заглушить гортанные звуки болезни, но ведь были и те, кто воспринимал звук на уровне легкого дуновения. Прошедшая война многое изменила, не только облик планеты, но и людей, преобразив их физически до неузнаваемости, по сравнению какими они были в мирное еще время. Закрепившиеся мутации приспособили определенное количество выжившего населения к новым условиям существования, а те, что оказались с «неудачным» геномом, медленно издохли еще в юном возрасте или стали подходящим кормом для уродливых животных или каннибалов, которые в этих краях были не редкостью.

Винтер с укоризной посмотрел на сестру. Та ему слабо улыбнулась в знак извинения. Парень заново занялся наблюдением.

Он знал, что снаружи кто-то бродит, рыскает в поисках чего-то или кого-то. Мельком попал не так давно в поле зрения Винтера суховатого вида мужчина с вытянутой до живота острой челюстью, но потом быстро исчез. Более Винтер никого не видел, но чувствовал нутром, что рядом среди этих промышленных развалин кто-то присутствует, рыщет ради какой-то цели.

Жизнь с сестрой в постоянной опасности многому научила, а также прекрасно развила восприятие мира на сенсорном уровне.

Винтер посмотрел на сестру. Она сидела на корточках во тьме, прижав руки к груди. Рукава большого прогнившего свитера концами свисали красивой дугой. Девушка ответила понимающим взглядом. Она его хорошо видела, и он ее, не смотря на густой мрак вокруг них. Их глаза давно привыкли к любому времени суток и к любой освещенности. То был их залог выживания. И благодаря этому были еще живы. Парень с девушкой прекрасно видели все до малейших подробностей в этом замкнутом помещении, хотя единственное, через что проникал сюда тонкой полоской свет, было узкое отверстие в стене. Все двери и пустые окна были заставлены гниющими поддонами или же ржавыми листами жестянки. Брат с сестрой в темноте чувствовали, как рыба в воде, хотя такое сравнение стало уже непригодным из-за того, что сейчас рыбу можно быстрее увидеть не в реке или озере, а на суше, поедающую различных причудливых насекомых.

Неожиданно Винтер вперил взгляд в светящееся отверстие и выставил раскрытую ладонь Герде – опасно, молчать. Между дальним забором и ветвями деревьев промелькнуло пару раз чье-то коричневое плечо. Теперь оно исчезло с порывом знойного летнего ветра. Кто-то бродит здесь и бродит… На охотников не похоже, но точно также умеют быть скрытными.

Едва слышный шорох песка и гравия с улицы заставил Винтера в задумчивости отпрянуть от наблюдательного пункта. Герда внимающим взглядом посмотрела на брата, ожидая от него следующих действий. Парень неслышно направился к ней, схватил за руку и потянул за собой. Девушка покорно повиновалась. Она всегда доверяла ему. Брат мог предугадать и обойти любую грозящую опасность, что не раз продемонстрировал за все годы скитаний по опустевшим городам.

Они беззвучно спустились в нижнее тесное помещение через узкий лаз, затем Винтер закрыл его оказавшимся рядом с отверстием выбитым куском бетона, и умостились возле стены с оголенными красными кирпичами. Там брат с сестрой достали из-за пояса по заточенному длинному ножу с крепкой сталью. Их частое от напряжения дыхание было также беззвучно, как и все действия. Они прекрасно приспособились к различным и таким переменчивым условиям существования, что их тела могли казаться частью окружающей действительности. Но не сейчас. Здесь, помимо них, были люди, знающие, для чего они тут и просто так с пустыми руками не уйдут.

Некто неизвестный наверху сделал оплошность – легкое шарканье проплыло сквозь бетон до слуха парня с девушкой. Затем снова и снова. То говорило об отсутствии осторожности. Или они уже просто сворачиваются? Тогда это не профи, а подвизавшиеся наемники-дилетанты. Хотя, странно, до этого момента всех их действия были на высоком уровне, а теперь… Странно… Все это так странно…

Сверху, откуда брат с сестрой поспешно ретировались, прозвучал грубый мужской голос:

– Все сворачиваемся! Никого тут нет!

– Так все что ли? – вторил ему голос помоложе, принадлежавший, видимо, какому-то юнцу. – Мы же нашли тут следы, ты сказал, что они оставлены недавно. Что изменилось?

Грохот.

– Скорее всего, они ушли. Даркам видел возле этого здания светловолосую девушку через бинокль. Затем к ней подбежал какой-то смуглый парень и быстро увел куда-то за строение.

– И что?..

– А то, что он, вероятно, почувствовал опасность, и они второпях покинули местность. И сейчас явно уже далеко отсюда, пока мы тут, как последние зеленые засранцы, каждый камешек обследуем. Надо бы заново выйти на позицию и определить новое направление поисков. Даркам!..

– Да, босс!.. – послышался угрюмый ответ.

– Поднимись на крышу, вернее, на то, что от нее осталось и осмотри хорошенько окрестности. Ищи все. Притоптанная трава, погнутая ветка, и пути вероятного их отхода установи!..

– Будет сделано, – проскрипел сурово Даркам, послышались торопливые шаги.

Повисла тяжелая минута тишины. Слышно было только скрип песка и мелких камней под обувью чужаков. Винтер и Герда заострили до предела слух. Но было и без того ясно, что незнакомцы не приближались к тому месту у стены, где был лаз, а продолжали находиться на одном месте. Кто-то сплюнул на пол и произнес:

– Пойдем, Падаль, наружу. Нам здесь больше нечего ловить.

То был тот, кого молодой назвал боссом.

– Хорошо… А когда есть будем? Полдня уже ничего в рот не клали, на одной воде и энтузиазме шарим с утра в этих местах. Может, привал сделаем, босс?

– Успеешь еще свою утробу набить, – гневная усмешка отразилась от голых бетонных стен. – Сейчас Даркама с результатами дождемся и последуем дальше. Жди темноты, сынок, только она тебе подарит и пищу, и сон. А пока привыкай к будням охотников за головами.

– Да какие же мы охотники за головами?.. – звонко пропел молодой. – Просто услышали, как мимо соседней деревни прошла группа людей в поисках выживших уродцев. Вот и мы подрядились на поимку их, узнав какую немалую сумму готов отвалить любой богатей. Просто солдаты очень большой удачи!..

– Прикрой-ка свой хлебальник! – взревел от таких слов подчиненного старший, послышался хлесткий удар и шум чего-то падающего. – В свое время я был лучшим в столице ищейкой, пока легкие позволяли преодолевать большие расстояния. Но болезнь…эта чертова болезнь выбила мою жизнь из колеи, да и зрение подсело… Чего разлегся? Пошли!.. Мерзость ты, а не парень. Не зря же Падалью прозвали.

– Простите, босс, – едва слышно прощебетал молодой.

– Все, наружу, на воздух. Дышать здесь совсем нечем. Туда и Даркам к нам потом присоединится.

Послышались удаляющиеся шаги, которые очень быстро стихли. В здание вернулась тишина, перемежаемая редкими вспышками едва слышного бормотания неизвестных на улице и гулким биением двоих сердец в душном подвале. Спустя время раздалось шуршание ног спустившегося с крыши Даркама. Судя по звукам, он также направился вон здания, и после короткого бормотания чужаков резко тугой тяжестью на уши Винтера и Герды навалилась непроницаемая тишь. Наверное, все-таки покинули местность. Хотя спешить с радостью не стоит.

Пробыв в неподвижности довольно долгое время, к чему привыкли с самого раннего детства, брат с сестрой по сигналу Винтера тихо размяли затекшие тела, но прятать ножи в одежду не стали, как и покидать свое надежное убежище.

Неизвестно сколько еще прошло времени, во время которого Винтер с Гердой переговаривались только с помощью жестов. То был вторым их языком. Повеяло вечерней прохладой, но их закаленные тела не сразу смогли ощутить ее прикосновение.

Парень рукой показал сестре, что пришел глубокий вечер, и на улице, вполне возможно, уже сомкнулась густая тьма. Она в ответ спросила жестом: «Будем вылезать?» Винтер медленно осмотрелся, еще раз, как следует, прислушался к звукам снаружи и утвердительно кивнул, говоря шепотом:

– Вроде безопасно. Можно выбираться отсюда. Ты побудь в здании, а я выйду наружу. Хочу узнать, куда они направились. Да и следы нужно рассмотреть, попытаться определить, что за «птица» посетила нас сегодня.

– Винт, будь только осторожен. Держи нос по ветру.

– Ничего, мой нос чужие запахи за километры чует, так что с ним бояться нечего нам. Сейчас он мне говорит о том, что никого поблизости не осталось. Мы, наконец-то, снова одни.

Винтер пробрался к закрытому бетоном лазу, освободил его, отодвинув камень в сторону, и первым покинул пыльный подвал. Следом за ним последовала сестра. Они ступили на неровный пол помещения, который служил им домом вот уже около месяца. Парень помог Герде выбраться, отпустил ее руку и проследовал к потревоженному узкому дверному проходу, как резко остановился и страдальчески-умоляющим взглядом посмотрел на сестру. Та не сразу поняла причину реакции брата. И только сейчас она почувствовала, как дотоле жесткий пол помещения вдруг стал рыхлым.

– Беги! – воскликнул Винтер, выхватывая рукой нож. – К окну! Быстрей!..

Герда метнулась к закрытому поддоном квадрату в стене и вскочила на край его. Оглянулась.

Помещение осветилось яркой вспышкой. Винтер подпрыгнул, чтобы избежать ловушки, но не тут-то было. На полу проявились очертания человеческого тела, две могучие руки протянулись к парню, жужжание электрошокера поколебало воздух. Последнее, что увидела Герда перед тем, как потерять сознание от удара в голову прикладом автомата, был подъем в полный рост человека, кожа которого безвольно спадала с открытых частей тела, и падение плашмя ее брата возле его ног.

2

Главная торговая площадь столицы как всегда в это время кишела огромным количеством народа. Здесь заключались миллионные сделки, торговцы продавали редкий или же по-настоящему раритетный товар, существующий теперь, возможно, только в единственном экземпляре. Так же из подполы за определенную плату можно было приобрести и не совсем легальные, даже незаконные предметы, на что власти, пересчитывая хрустящие купюры в руках, упорно закрывали глаза. Здесь можно встретить всякий люд, выживший, приспособившийся и давший потомство после Большой войны. Торговые ряды между павильонами пересекал ровными живыми рядами цвет телесной аномалии человечества: многопалые и многорукие; с одним глазом на переносице; с формой головы, будто у ящерицы; с ногами, растущими от шеи, а руки внизу возле детородных органов; полностью лысые или же застилавшей все тело волосистостью; ползущие или прыгающие как насекомые; незрячие, но при помощи других органов ощущающие все вокруг до мельчайших подробностей; или же имеющие более двух глаз. «Эпоха разгулявшейся генетики», как десятилетие назад обозначила нынешнее время правительственная газета «Новое время». Война, а вернее – ее последствия не пощадили никого. Теперь уродство тел стало нормой для человечества, а если и случалось рождение младенцев с нормальным, соответствующим анатомически довоенному периоду, телом считалось уже уродливой патологией, вызывавшей бурю различных желаний. То был очень ценным и самым дорогим товаром, на котором пытались заработать как можно больше.

Вот и сейчас вся торговая площадь была взбудоражена, а все бизнесмены стремились попасть к крайнему на восточной стороне павильону. На собранной впопыхах сцене аукционист вел торги, бойко жестикулируя и выкрикивая звонким голосом новую цену.

– Семьсот пятьдесят тысяч – раз! Семьсот пятьдесят тысяч во втором ряду – два! Кто больше заплатит за оральный секс с презервативом с девушкой? Вижу!.. Восемьсот тысяч министр юстиции – раз! Восемьсот тысяч – два! Ну же, господа! Смелее!.. Восемьсот тысяч министру юстиции – три! Продано! Теперь вы можете оплатить вашу покупку в кассе павильона с торца, господин. Ваши полчаса наслаждений начнутся сегодня ровно в девятнадцать тридцать. То есть через два с половиной часа. А пока отдыхайте, ваша покупка будет готова в самом лучшем виде вас встретить.

Мужчина в строгом черном костюме без губ и ушей протиснулся сквозь гудящую толпу и обошел справа деревянную сцену. Он преодолел несколько метров, пока не поравнялся с входом внутрь павильона, где рядом с ним зияло искусственным светом окошко кассы. Направился к нему, бросил короткий изучающий взгляд на двух здоровенных мужиков, молчаливо несших охрану у широкой двери. То были широкоплечий и сутулый мужчина средних лет с неестественно обвисшей, будто резиновая, кожей и совсем юный трехногий парень с надменной улыбкой на лице, которое было усеяно серыми пятнами. Причем третья нога у молодого была короче остальных и безвольно висела сбоку на бедре, казавшись некой нелепой деталью одежды.

– Что, понравилась, дорогой? – дерзко обратился к министру юный охранник, заметив излишнее внимание того к своей неподвижной конечности. – Хочешь в одно место ее запихну тебе и прокручу как следует?

– Не много ли… – было начал мужчина, но его прервал второй охранник с угрюмым лицом.

– Падаль, да заткнись ты, если не желаешь заработать неприятностей! Проходите, мистер, и не обращайте на этого зеленого имбицила никакого внимания. Как исполнитель он еще и ничего себе так, но как человек, совсем не для житья в нормальном обществе. Туп и дик – одной фразой! Я, как опекун, прошу за него перед вами нижайшее прощение. Извините, господин, и не обращайте на эту неотесанную деревенщину более никакого внимания.

Министр смерил презрительным взглядом сначала старшего по возрасту охранника, затем – нахального юнца и проследовал неторопливым шагом к окошку кассы, где его уже ждала лучезарная улыбка женщины с вдавленным внутрь головы лицом. Молодой попытался что-то снова крикнуть в своем стиле незнакомцу, но его товарищ резко зажал ему рот вдруг ставшей невидимой рукой. Да так, что короткостриженая голова юного охранника стала также невидимой, а после пропала часть его тела до самого живота. Но вскоре старший товарищ отдернул руку, и парень снова вернул свой обычный вид.

– Как мне уже порядком осточертели твои резиновые фокусы! Что опять не так? Кто это был такой, что ты так возле него стелешься? – проговорил юный грубиян. Никогда не наблюдал, чтобы мой дядя Даркам таким бесхребетным был.