Читаем Шоу онлайн бесплатно

Все события и герои являются вымышленными.

Любые сходства с реальными людьми или событиями – случайны.

Он отдалился от меня. Я сразу заметила это.

Вроде всё было по-прежнему: мы жили вместе, в одной квартире… Но иногда у меня возникало такое чувство, что я живу одна, а не с любимым человеком.

Свет в окнах напротив гас. Город погружался в темноту. Тусклый свет фонаря тонул во мраке.

Я не спала. Кухонные часы громко тикали. Пожалуй , это было единственным, что нарушало тишину. На столе стояла чашка с горьким чаем, на плите – остывший ужин.

Передо мной лежала стопка листов бумаги. Я пробежалась по строчкам, написанным собственной рукой, перечеркнула их. Смяла лист, отбросила на край стола. Взяла чистый, написала пару слов. Бросила ручку.

Встала, сжимая в руке мобильник. Набрала номер Миши. Гудки, гудки… Ответа нет…

«Где же ты, Белочкин? – думала я. – Репетиция ведь давно закончилась, а тебя всё нет и нет…»

В прихожей послышались шаги. Я прямо почувствовала, что это Миша. Хотя, впрочем, больше и некому.

– Привет, – я шагнула ему на встречу.

– Привет, – рассеянно отозвался Миша.

Он думал о чём-то своём. Даже не поцеловал.

– Я скучала, – я поцеловала его.

– Я тоже, – ответил Миша. Но слова прозвучали как-то бесчувственно, автоматически.

– Что-то случилось? – спросила я.

– Нет.

Я обняла его, носом уткнулась в его плечо. От чёрного пиджака Белочкина приятно пахло одеколоном. Я прижалась к Мише, осознавая: он не просто мой парень, он – часть меня. Половина меня, если не больше…

Мы с Мишей сидели на кухне вдвоём. Он молчал, погрузившись в собственные мысли. Зато сейчас мы хотя бы вместе (что само по себе очень ценно для меня).

– Миша, может, сегодня вечером сходим куда-нибудь? – предложила я.

– Сегодня не получится, – ответил он.

– Почему?

– Я в театре задержусь, – сказал Миша. – У нас работы очень много…

– Работы? – тупо переспросила я.

– Да, – кивнул Белочкин. – Нужно ещё кое-что отработать…

Понятно. Очередной вечер проведу в одиночестве. Ничего, я уже привыкаю…

– Мне пора, – Миша посмотрел на наручные часы, встал из-за стола. – Спасибо за завтрак.

– А поцеловать? – напомнила я.

– Пока, – он поцеловал меня в щёку.

– Пока, – отозвалась я.

Звон телефона нарушил тишину.

Я нехотя отложила недописанный сценарий. Впервые за последние несколько дней работа более или менее пошла, и кто-то так некстати вспомнил о моём существовании.

Телефон упорно трезвонит. Я поплелась в прихожую. Интересно, кто это? Ведь на домашний нам никто уже давно не звонит.

– А Мишу можно? – раздался в трубке незнакомый женский голос.

– Какого Мишу? – насторожилась я.

– Боброва, – ответила женщина.

– Вы ошиблись номером… – сказала я.

Облегчённо выдохнула. В какой-то момент мне показалось, что она сейчас скажет: «Мишу Белочкина».

Я рукой оперлась на край тумбочки, на которой стоит телефон. Под ладонью что-то зашуршало, смялось. На тумбочке лежал сценарий для спектакля «Три мушкетёра», в котором Миша будет играть Арамиса. Наверное, он просто случайно забыл взять его с собой, на репетицию.

В этот момент телефон вновь затрезвонил.

– А Мишу можно? – послышался в трубке тот же женский голос.

– Вы ошиблись номером! – быстро ответила я и положила трубку.

Чёртов аппарат звонил и звонил. Первые пять минут я терпела. Но это громкое треньканье, раздававшееся на всю квартиру, выведет из себя любого.

– Да! – рявкнула я в трубку.

– Ой, – послышался на сей раз голос мужчины. Я сразу узнала его – это Константин, мой коллега. Мы с ним вместе работаем над сценарием для нового спектакля.

– Я не вовремя, да? – спросил Константин.

– Нет, всё нормально, – ответила я.

– Ну, как работа, продвигается?

– Да, – кивнула я. – Продвигается потихонечку…

– Я тут тоже кое-что придумал, – сообщил коллега. – Может, встретимся, обсудим всё?

– Не вопрос, – пожала плечами я. – Я могу хоть сейчас в театр подойти.

– Вот и отлично! – обрадовался Константин.

Я быстро собралась, взяла все свои наработки и сценарий Миши (всё равно в театр иду, заодно и текст Белочкину отдам, вдруг они сегодня «Три мушкетёра репетируют»?).

Сегодня в театре было тихо и пустынно.

Я вошла в просторный холл, проскользнула мимо уборщицы, которая натирала тряпкой и без того идеально чистый каменный пол.

– О, ты уже пришла! – Константин спускался по лестнице со второго этажа на первый.

– Да, – ответила я, но прошла дальше.

– Ты куда? – не понял он.

– Я сейчас вернусь, – я шла по узенькому коридорчику к Мишиной гримёрке. Там его не оказалось.

– Он костюм примеряет, – подсказал мне Алексей Бурундучков, лучший друг Миши, тоже артист. Они с Мишей часто выступаю вместе.

Дверь в костюмерную была открыта. Повсюду лежали и висели самые разные костюмы: от пышных платьев до костюмов различных зверушек – зайчиков, белочек, собачек.

Миша стоял около большого зеркала, занимавшего чуть не всю стену. Я сначала увидела только спину Белочкина. Вокруг него крутилась длинноногая высокая блондинка, больше напоминавшая актрису, чем костюмершу. Она то расправляла складочки на Мишином костюме, то то стряхивала невидимые пылинки.

Миша что-то сказал ей. Она заулыбалась, что-то ответила. Теперь уже он широко заулыбался, как сытый кот.

Интересно, о чём они так мило беседуют, что даже меня не замечают?

Девушка встала рядом с Белочкиным, приобняла его.

Меня аж передёрнуло. Не твой муж, вот и не фиг обнимать его… Ладно, ладно… Миша – мой гражданский муж. Но какая, в общем-то, разница? Главное – он мой. А этот стоит, улыбится. Нравится ему, что бабьё вокруг крутится!

Ну, ничего, Белочкин! Я тебя отучу чужие «костюмы» примерять!

– Нашла Мишку-то? – спросил Лёха, когда я едва не столкнулась с ним на лестнице.

– Нет, -соврала я.

Зачем? Не понимаю. Само как-то вырвалось.

– Так я могу его позвать, – предложил простодушный Бурундучков.

– Нет! Не надо, – отрезала я и стала быстро подниматься по лестнице вверх.

– Как хочешь, – пожал плечами Алексей.

Константин показывал мне текст, я пробегалась взглядом по строчкам, но ничего не понимала и не старалась понять. Он что-то объяснял, а я тупо кивала.

– … Как думаешь, игра стоит свеч? – спросил Константин, глядя на меня в упор.

– А? Что? – не поняла я, но потом быстро сориентировалась. – Да, да, конечно…

– Ты какая-то странная сегодня, – хмыкнул он.

– Извини, просто неважно себя чувствую, – я встала из-за стола, кое-как столкала в папку недописанный сценарий. – Мне пора. Пока.

– Пока… – растерянно отозвался Константин.

Я брела по улице. Здание театра давно осталось позади. Там же остался и Белочкин… вместе с той блондинкой…

Перед глазами всё стояла одна и та же картина. Я отчётливо видела, как блондинка обнимает Мишу. Моего Мишу. Богатое воображение рисовало и другие, ещё более яркие картинки: как Белочкин обнимает её, целует, как на рояле играет, поёт для неё…

Понятно, где он пропадает всё время. Понятно, почему задерживается в театре допоздна… На глаза навернулись слёзы. Я старалась их сдерживать, пока не поняла: это бесполезно.

Моросил дождь. Мелкие капельки смешивались со слезами, текли по щекам, капали на куртку. И по гладкой чёрной ткани бежали вниз.

Живём мы… наша квартира… В общем, от театра до дома недалеко. Но сегодня мне показалось, что я шла домой очень долго, точно привычный пусть вдруг сказочным образом увеличился раза в три.

Я бросила сумку и куртку на тумбочку с обувью, а сама, не снимая кроссовок, села на диванчик, стоящий в прихожей. На спинке дивана сидела большая плюшевая белка.

Белочкин подарил её мне на День Всех Влюблённых.

Я уткнулась в мягкий ярко-рыжий мех белочки. От него пахло Мишиным одеколоном…

К вечеру я более или менее успокоилась. Но заниматься обычными делами не стала: прибирать не хочется, готовить ужин – тоже. А смысл? Белочкин опять вернётся около полуночи, скажет, что не голоден… А я, как последняя дура, буду сидеть на кухне часами, ждать его, пять раз подогревать остывший ужин для него…

Нет, не буду. Не буду и всё. На зло.

Я занялась недописанным сценарием. Но сосредоточиться не получалось. В лучшем случае, я с трудом «выжимала» из себя фразу-две и тут же зачёркивала их, а в худшем – просто тупо смотрела на лист бумаги, на перечёрканные строчки.

Белочкин вернулся с работы около восьми часов в прекрасном настроении ( в отличие от меня).

– Привет, – Миша улыбнулся, обнял меня.

– Привет, – я смогла улыбнуться.

Наверное, актриса я никчёмная; Миша, посмотрев на меня, спросил:

– Что случилось? Почему ты такая грустная?

– Ничего, – я положила голову ему на плечо. – Всё нормально…

На глазах выступили слёзы. Я быстро вытерла их ладонью, чтобы Миша не увидел. Сейчас я мысленно порадовалась тому, что не устроила скандал. Переборола себя, смогла спрятать слёзы за вымученной улыбкой…

Но главное – Миша сейчас рядом со мной, ведь я люблю его. Только его.

Ночью я не могла уснуть. Лежала в темноте, укрывшись одеялом, и смотрела на спящего Белочкина. Вот он, рядом со мной… Красивый, самый лучший.

От мысли, что у него есть кто-то, кроме меня, становилось жутко. А если правда есть? Тогда что?

Уж лучше я сделаю вид, что ни о чём не догадываюсь, ничего не знаю.

Я тихо плакала, боясь, что Миша проснётся и станет расспрашивать меня о том, что случилось. Ответить, что всё нормально, не смогу. А спросить напрямую – это глупо («Миша, скажи, у тебя есть другая женщина или мне это показалось?»). И больше всего я боялась, что он ответит «Да».

За окнами алел рассвет, когда я заснула. А когда проснулась, за в комнате было светло, время близилось к десяти часам утра. Миша уже давно ушёл в театр.

Всё прошло, как страшный сон, который в любом случае рано или поздно заканчивается. И боль, и слёзы отступили. Ревность угасла.

Жизнь вновь пестрела и переливалась яркими красками. Всё шло своим чередом.

Я позавтракала в одиночестве, села писать сценарий. В конце концов, вчера – это вчера, а сегодня – новый день. Да и работа не ждёт.

Я пыталась забыть вчерашний день, специально стёрла его из памяти…

Жизнь продолжалась.

Миша возвращался домой так же поздно, на мои вопросы отвечал односложно. Говорил: работы много. А о той блондинке я старалась не вспоминать. От одной мысли о ней у меня портилось настроение, болело сердце – и всё вело к одному: к слезам, слезам, слезам…

Сегодня днём мне в голову пришла идея: а не устроить ли романтический ужин? А что? Почему бы и нет? Посидим с Мишей один на один, поговорим, как раньше.

– Миша, привет, – сказала я, когда в трубке послышался голос Белочкина.

– Привет, – ответил он.

– Ты где? – спросила я.

– Я на работе ещё. А что?

– Нет, ничего, – я зажала трубку ухом и расставляла на столе тарелки и бокалы. – Просто соскучилась. Ты скоро домой?

– Наверное, мы, вроде, уже заканчиваем.

– Хорошо, жду, – сказала я и только потом, что Миша уже положил трубку.

Я вздохнула, положила мобильник на подоконник. Окинула взглядом стол и осталась вполне довольна результатом. Новая скатерть, отделанная по низу кружевами, два бокала, две тарелочки, вилки – тоже на месте… Только чего-то не хватает…

Точно! Не хватает свечей и салфеток. В ящике кухонного стола я нашла упаковку белых салфеток и пару обычных свечей. Да, выглядят они явно не празднично. А сегодня абсолютно всё должно быть красиво.

Уже стемнело. Сильно похолодало. Днём солнце немного пригревает, а вот ночами температура за окном нередко опускается ниже нуля. Я вышла из подъезда, поёжилась, пожалев о том, что не надела шапку. Побоялась причёску испортить… Вот и результат!

Я натянула на голову капюшон.

По улице, освещённой фонарями, шли двое: кудрявый парень в чёрной кожанке, светло-голубых джинсах и стройная высокая девушка с длинными волосами, одетая в джинсовую мини-юбку, коротенькую розовую курточку и сапожки на огромной платформе. Девушка склонилась к парню, что-то ему прошептала. Они рассмеялись. А потом остановились под фонарём. И я увидела их лица.

Под фонарём стоял Белочкин с той же блондинкой, с которой я видела его в театре.

Они меня не заметили. Миша что-то сказал блондинке, она кивнула. И они пошли дальше. Шли они рядом, совсем близко. Того и гляди он её за руку возьмёт.

Я развернулась и почти бегом бросилась прочь. Ногой наступила в замёрзшую лужу. Неокрепший, тоненький ледок хрустнул под ногой, сломался. Но мне казалось, что внутри у меня что-то сломалось, что-то треснуло и раскололось.

– Где ты был? – спросила я.

– На работе, – как ни в чём ни бывало ответил Белочкин.

– Миша, зачем ты мне врёшь?

– Ты о чём? – удивился он.

– А ты будто не знаешь!

– Да что случилось? – Миша шагнул ко мне, хотел обнять.

Но я отстранилась:

– Белочкин, не трогай…

– Объясни ты толком, – в его голосе слышалось раздражение, которое он и не пытался скрыть.

– А что объяснять?! – я не выдержала, сорвалась на крик. Меня начинал злить этот недоумевающий взгляд Белочкина, его большие невинные глаза.

– Скажи честно, у тебя появилась другая, да? – я смотрела на Мишу. Ждала ответа, от которого сейчас зависело абсолютно всё. В том числе, и моя дальнейшая судьба… Хотя и так уже всё решено…

– Нет, – наконец ответил Белочкин. – С чего ты взяла?

– Я видела тебя с… – я отвернулась, чтобы он не видел моих слёз, быстро вытерла их рукой. – Ты гулял… обнимался… с той блондинкой…

– А-а, – протянул Миша с таким видом, словно до него только что дошло, о чём я говорю. – Ты про Вику, что ли?

– А, её Викой зовут… – мой голос дрогнул.

Комок слёз подступил к горлу, но я всё-таки старалась сдержать их – не хотела, чтобы Белочкин видел, как я плачу, как я страдаю. Тем более, из-за него…

– Ты не поняла! – возразил Миша. – Мы просто вместе с ней работаем.

– Я видела, как вы работаете, – отрезала я.

– Ну, хорошо, хорошо, – сказал Белочкин. – Какой смысл что-то объяснять, если ты даже не хочешь меня слышать! А главное – не доверяешь мне!

Он ушёл из комнаты. Хлопнула входная дверь.

Белочкин быстро шёл по двору. А я стояла у окна и смотрела ему вслед, ладонью вытирая слёзы, которые текли по щекам, капали на подоконник.

И вот. Я не промолчала. Не сдержалась. И что теперь? Он ушёл. Он просто ушёл.

Я села на табурет, окинула взглядом накрытый стол. Потянулась к бутылке вина, потом передумала. Достала из кухонного шкафчика бутылку коньяка, налила чуть-чуть в бокал. Коньяк пах так противно, что пить совсем расхотелось.

Я устало опустилась на диван. Обняла плюшевую белочку, поцеловала её в мохнатую мордочку. На столике стояла фотография Миши. Мне казалось, что он смотрит на меня с фотографии. Я повернула фоторамку так, что теперь мне было видно только её обратную сторону и подпорку.

Я лицом уткнулась в пушистый мех белочки.

– Эх, Белочкин, Белочкин… – вздохнула я.

Я проснулась.

Миша спал рядом со мной, с головой укрывшись одеялом.

– Миш, Миша, – я погладила его по спине.

Белочкин не откликался, не шевелился.

– Миш, ты что, обиделся? – спросила я.

Он по-прежнему не отзывался, лежал неподвижно.