Читаем Шопинг онлайн бесплатно

Зоя Петрова возвращалась с работы маршрутом, который… Ох, лучше об этом не надо, такой маршрут есть даже у тех, кто никогда не выходит из дому. Люди возились в своих мыслях под козырьком автобусной остановки, тлела урна, сыпал мелкий дождь.

Зоя остановилась у доски объявлений, рядом стоял чёрный плащ под огромным чёрным зонтом. У Зои привычно заныло внутри от неизбежности грядущего пустого вечера, наполненного бубнением телевизора, парой страниц классики и привычного запаха макарон-сыра-бальзамического уксуса.

Вот, возьму и пойду пешком… Пешком Зоя не пошла, она увидела объявление и через минуту Зою покачивало в такси.

— Проходите, пожалуйста, садитесь! Мы рады, что вы выбрали салон ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА! Чай, кофе, может коньяка? Вот каталог, мы можем варьировать цвет кожи, волос, разрез глаз, расслабьтесь и выбирайте. Все экземпляры первого класса, это сплош топики.

Зоя никогда не видела столько красивых и ухоженных мужчин. Под фотографией каждого шёл длинный перечень навыков и умений. Светозар — биржевой брокер, водолей, год тигра, владеет тремя языками, готовит европейские, закавказские и азиатские блюда, спокоен, покладист и бережлив, стульчак не оставляет поднятым, нужду справляет сидя, чёрный пояс по утюгу.

Со страницы каталога на Зою смотрел мужчина лет тридцати-тридцати пяти: Светозар в прекрасной тройке, Светозар в джинсах и джемпере цвета морского покоя, Светозар в костюме для тенниса и ослепительно белых носках, Светозар в пижаме в крупную полоску…

Зоя замечталась, со стороны это походило на задумчивость. Девушка поставила перед Зоей поднос с напитками и улыбнулась.

— О, я вас понимаю! — подмигнула, — Каждый экземпляр первого класса искусен, прошёл спецкурс «техники беспрекословного страпона»…

Светозар встречал Зою в тёмной прихожей, помогал раздеться, вёл на кухню, сажал за стол, кормил и рассказывал что-то забавное, интересовался как прошёл Зоин день. Затем Зою ждал совместный просмотр фильма, Светозар с готовностью, подробно отвечал на каждый вопрос, бегал на кухню за чем-нибудь таким, соглашался, или спорил с Зоей после просмотра и относил её в ванную.

После ванной Светозар умасливал тело Зои лавандовым маслом и после длинной прелюдии…

Однажды Зоя вернулась под утро. Светозар ни на пункт не отклонился от привычного уклада. После сокрушительного оргазма Зоя расплакалась, утром позвонила в фирму и попросила забрать Светозара и снова листала каталог. Рядом порхала всё та же девушка-менеджер.

— Посмотрите, вот в этом каталоге модели второго класса. Все они Б.У.

— Были в употреблении?

— Конечно, после первого раза у них что-то ломается, это ведь люди, может забыть мусор выкинуть, или постель заправить, иногда, конечно, доходит и до того, что забывают с собакой погулять…

Зоя листала каталог, пока на восьмой странице не увидела Светозара. Светозар стоял рядом с дорогим автомобилем, скрестив на груди руки, и смотрел точно на левое Зоино ухо, Зоя даже невольно дотронулась до мочки.

Не многое в нём сломалось, размышляла Зоя по дороге на работу. Он, конечно, теперь не встречает её в прихожей, а смотрит телевизор, но стоит ей войти в комнату: ужин-диалог, ванная, секс, сон. Зоя задержалась после работы, пришла под утро, Светозар спал, Зоя в одежде легла поверх одеяла, днём отправилась в агентство.

— Знаете, — сказа Зоя девушке-менеджеру, — я всё-таки рискну ещё один раз.

— И правильно, — поставила поднос перед Зоей девушка, — хотите бебика?

— Что? — улыбнулась Зоя.

— А вот смотрите? — девушка положила перед ней каталог, — Бебики — мужчины требующие неусыпной опеки и заботы. Знаете, сколько с ними возни? На себя абсолютно нет времени, но зато когда он улыбается, господи, — девушка-менеджер закрыла глаза, — эти волны удовлетворения и гордости, попробуете?

Зоя сразу раскрыла восьмую страницу и сразу увидела Светозара. Светозар простуженный, хандрящий и просто расстроенный. На первом фото Светозар лежал на диване, его шею обвивал прекрасный пёстрый шарф, взгляд словно говорил «извини, дружище, ты же понимаешь, такое может произойти с каждым». На втором фото Светозар сидел за столом, несколько отклонившись назад, закинув ногу на ногу, перед ним бутылка, яблоко, нож. Взгляд туманен и рассеян: «бывают минуты, дружище, точно мир накренился, я безмерно благодарен богу, что у меня есть ты». На третьем фото Светозар стоял у окна, красноречиво ссутуленная спина и безвольно висящие руки. Заправленные в шерсть носок пижамные брюки и такой остро серый фон за окном, у Зои кольнуло от жалости.

Зоя забежала домой на обед. Проигнорировав лифт, впорхнула на седьмой этаж, придерживая подбородком пакет с дисками и всевозможным чтивом, в одной руке пакет с фруктами, в другой с настоящей мужской едой: два килограмма молочных сосисок, свиная рулька, баранья спинка, кусок охлаждённого австралийского стейка, батон докторской и батон чайной, полкило фарша и полкило индейки, и конечно же курочка.

Светозар лежал в гостиной в той самой пижаме в крупную полоску, шерстяных носках и новенькой овчинной телогрейке. На экране телевизора бескомпромиссный Брюс Уилис крушил всё подряд из всех видов оружия. Громкость телевизора стояла так высоко, что казалось, непревзойдённый Брюс действует тут же — в гостиной, избрав территорией своего буйства Зоин сервант.

Мука читалась на лице Светозара так отчётливо, что Зоя на цыпочках прокралась в кухню, моментально вскипятила в чайнике воду и поставила вариться курицу, Светозару явно требовалась добрая порция бульону.

Зоя поставила перед мужем поднос с фруктами, поправила причёску и осторожно опустилась на краешек дивана. Экран погас, Зоя поспешно вскочила, на месте где она сидела, лежал пульт от телевизора. Зоя схватила пульт, с намерением включить телевизор:

— Нет, подожди! — Прервал её действия Светозар, — Подожди, подожди! Мало того, что я весь день вынужден питаться остывшей стряпнёй, так я ещё и кино не могу спокойно посмотреть? Подожди, подожди! — Оборвал Светозар Зоину попытку оправдаться, — дай руку.

Светозар ухватил супругу за указательный и средний палец и ткнул куда-то себе под подбородок.

— Чувствуешь? Это рак, никаких сомнений. — Светозар вытянулся на кровати, Зоя опустилась рядом на колени. — Принеси, пожалуйста, пенталгину. Господи, я такой молодой.

Зоя побежала на кухню, раскрыла шкаф, раздался оглушительный взрыв, затем последовала трескотня пулемёта…

Светозар попросил выловить из бульона всю зелень «все эти укро-петрушки», благодарно взглянул на Зою и принялся есть. На экране молодой Сильвестр Сталлоне карабкался в гору. Зоя бросила взгляд на часы, вскочила и направилась в прихожую.

— Ты что, вот так возьмёшь и уйдёшь? То есть тебе плевать, что я здесь совершенно один, совершенно разбит, а за окном бушует геомагнитная буря?

Вечером Светозар резался в игровую приставку, то и дело азартно подвывая и матерясь. Каждый его вопль наполнял Зою радостью:

— Гооол, ебать-колотить! — Неслось из гостиной и придавало особой пикантности вину, которое маленькими глотками пила Зоя, готовя лёгкий салат. В духовке, сдобренная розмарином и гранатовыми зёрнами, томилась в фольге золотая форель.

И вот уже салат съеден, рыба оказалась восхитительной, а в мерцании свечей, глаза Светозара, поблёскивали, соответствующими интимной атмосфере, искрами. Светозар привлек к себе Зою и жадно, неистово впился в её потемневшие от вина губы. Голова Зои слегка закружилась, она поддалась его лёгкому нажиму и легла на спину. Светозар освободил Зою от лифчика, лизнул сосок, взял грудь в ладонь, слегка сжал, потом сжал как-то не очень, потом и вовсе тряхнул грудь за сосок и снова сжал.

— Когда ты последний раз посещала мамолога? — Светозара встал, включил свет. Зоя предприняла попытку подняться.

— Лежать! — Светозар сел рядом, бесцеремонно ощупал вторую грудь, живот, паховую область, подмышки, шею. — Всё это очень подозрительно, у тебя каждый лимфоузел воспалён и в груди явные припухлости. Так что ты говоришь, когда делала узи?

— Узи чего? — Зоя опешила, точнее она почти лишилась дара речи, грудь и все места, которые ощупал Светозар как-то заныли, паника охватила Зою и лишила здравомыслия. Светозар махнул на неё, точно патологоанатом, встал, прошёлся по комнате, посмотрел в окно.

— Я придерживаюсь теорию подтверждающей внеземное происхождение рака. Это всё Космос. Бедная моя девочка, мне тебя так жаль. Ты даже представить себе не можешь, что такое химиотерапия. Купим участок на Троекуровском…

После бессонной ночи Зоя в семь утра сдала всевозможные анализы, а восемь не колеблясь вернула Светозара в салон. Зоя решила для себя никогда больше не пользоваться услугами салона ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА. Весь день её уверенность росла, а к вечеру иссякла. Звон дверного колокольчика вселил в неё уверенности и она шагнула навстречу мечте.

Миловидная девица сидела на пуфе и горько плакала, частые подергивания плеч выдавали длительность страдания, она подняла голову на звонок и улыбнулась Зое сквозь слёзы.

— Здравствуйте! — Девушка икнула и снова зашлась в рыдании, — ну вы только посмотрите, ыыыыыы! — Протянула она Зое фотографию. У Зои невольно йокнуло что-то внутри, но с фотографии на неё смотрела пожилая чета, тут даже уместно уточнение: глубоко пожилая чета.

Зое стало неловко при виде такой безутешности, она подошла к кулеру и набрала в стакан воды. Девушка благодарно кивнула:

— Они прожили шестьдесят лет, это была наша лучшая пара.

— Рак? — Девушка завыла в голос.

— Автокатастрофа?

— Развелись. Закончился контракт с рекламодателем. — Девушка вскочила, выхватила у Зои фотографию, бросила её и принялась топтать, — суки, суки, суки!

Зоя листала очередной каталог, девушка приводила лицо в порядок. С восьмой страницы на Зою иронично поглядывал Светозар. Светозар о себе: возраст не указан, писатель-романист, раним, неудержим и прекрасен в творческом безумии, скрасит самый тягостный и безнадёжно-длинный осенний вечер, весел, ироничен, умница и огромный выдумщик, владеет словом, обладатель французской премии за язык, изъясняется только по-русски, стрессо-устойчив, здоров, двадцать два сантиметра.

— Она смотрит на этого козла, как на долбаный кусок лакомки, — заявлял Светозар своим яйцам, — подумаешь, очередной еврей Ургант.

Светозар ревновал Зою ко всему, именно «ко всему», разговаривал с яйцами, сжимая мошонку в кулаке на манер микрофона, писал Зое пронзительные осенние стихи, прекрасно запекал мясо и часто атаковал в тыл, причём делал последнее совершенно без предупреждения и в самых неожиданных местах.

— Тебе что нравится это огурец? — Спрашивал Светозар в кухне и пронзал Зою взглядом, — что ты так пялишься на ягодицы этого засраного бегуна? — Светозар прикуривал сигарету на алее парка и не дожидаясь ответа цитировал из классика, — лес, точно терем расписной, лиловый, золотой, багряный, весёлой пёстрою стеной стоит над светлою поляной…

Зоя млела, мысли путались, она скорее по инерции провожала взглядом «ягодицы бегуна».

— Махнём за грибами! — Светозар хватал Зою за руку и волок домой, — наберём опят, каждый пень ими усыпан, не сыщем опят, наберём свинушек, водки выпьем, закусим рябиной, обними меня!

Светозар крепко прижимал Зою в лифте, лифт замирал на нужном им этаже, двери раскрывались, закрывались, раскрывались. Зоя боялась пошевелиться, боялась «спугнуть мысль», она знала, что её муж, её прекрасный, самый невероятный муж «сейчас один на один с Богом».

Светозар отпускал Зою, точно сомнамбула выходил из лифта, дожидался пока Зоя раскроет дверь, проходил в квартиру не разуваясь и не снимая плаща, прикуривал сигарету, хватал ноутбук и удалялся в спальню. Зачастую он не выходил по три-четыре дня. Выходил, конечно по известным причинам, никогда не смывал за собой, никогда не прикрывал дверь в уборной и не переставая курил. В эти моменты Зоя, если присутствовала дома заносила в спальню продукты, убирала окурки, распахивала окна.

Когда всё заканчивалось, Светозар усаживал Зою в кресло, ставил ей под ноги пуфик, накрывал «самые роскошные в мире ноги» пледом и делился трудом: дни, когда Сара оставалась одна, эти полные тоски и серого, гнетущего уныния дни, с бесконечной шерстяной нитью и едва уловимым пощелком спиц, тянулись, точно вереница блеклых фонарей за мокрым, холодным стеклом и казалось Саре, Герман погиб, его наверняка схватили ещё на подступах ко дворцу, ведь он непременно вышагивал в первых рядах, а может его снял снайпер, обученный своей кровожадной профессии в горах Сьера-Лионе, нет, гнала от себя страшные картины Сара, но они неумолимо заполняли всё её воображение: вот он, её прекрасный Герман под гусеницами танка, Герман обливающий себя бензином и превращающийся в факел, Герман с перевязанной головой, отстреливающийся до последнего патрона и наконец вставляющий дуло револьвера себе в рот, прочь, выкрикивала в пустой квартире Сара и ускоряла пощелк спиц в эти дни.

За грибами они не ехали, счастье переполняло Зою, Светозар делился с ней самым откровенным, выслушивал её мнение, спорил с ней, настаивал на своей правоте, отказывался менять в рукописи даже слово, но что это значило для Зои?

Неожиданно Зоя заметила, что стала петь в слух. Возможно на неё действовали комплименты: «ты красива, как ограбление банка!» «Из всех женщин мира, я бы предпочёл, чтобы именно ты родила мне наследника.» «Твоя улыбка расправляет мне крылья.» «Мне не нужен Бог, когда рядом ты.» Коллеги обращали на неё внимание и понимающе улыбались.

Светозар требовал бросить работу, продать бизнес и скорее завести детей:

— Хочу чтобы наш дом наполнял детский гомон, я уже заготовил несколько сказок, они невероятны и каждая прекрасно заканчивается. Хорошо бы нам съехать куда-то за город, чтобы во дворе росли высоченные сосны и тишина.

Зоя почувствовала лёгкое недомогание, точно кто-то озорной шатнул землю, слюна стала тягучей и Зою вырвало в корзину от мусора. Она извинилась перед коллегами, быстренько собралась. По дороге Зоя заскочила в аптеку, взяла три разных теста, потом остановилась у супермаркета и купила бутылку дорогого красного вина.

Зоя разулась и прошла в гостиную. Светозар, точнее его голова находилась между ног брюнетки. Сначала у Зои упали пакеты, потом в глазах потемнело и она рухнула.

Светозар почти оправдался, он твердил что ему нужна муза, заверял что Зоя и так вобрала в себя слишком много, став для него женщиной для семьи и женщиной для любви, но Муза, ему ещё требовалась Муза…

Кленовый лист, прилипший к мокрому стеклу, мог сорваться от первого порыва ветра. Зоя следила за листом и загадала, если лист провисит минуту, она больше никогда не пойдет в салон ЗОЛОТАЯ СВАДЬБА.