Читаем Шхуна «Колумб» онлайн бесплатно

«Военные приключения», является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ООО «Издательский дом «Вече».

Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

Составитель серии В. И. Пищенко

©Трублаини Н.П., наследники, 2023

© Полеводова Е.А., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2023.

Марк задержался на маяке и теперь жалел об этом. Выйди он минут на пятнадцать раньше, дождь его не догнал бы. Юноша спешил, как только мог. Небо обложили чёрные тучи; большие прибойные волны с ритмичным шумом катились на берег; в воздухе царил тот особенный покой, который всегда приходит за несколько минут перед бурей. Вот-вот этот покой будет нарушен резкими порывами ветра, и на землю упадут тяжёлые капли, предвестники летнего ливня.

До Соколиного оставалось километра полтора. Едва заметная в траве тропинка начиналась от самого моря и вела напрямик к рыбачьему выселку. Выйдя на тропинку, парень побежал. Далеко впереди, между ним и выселком, маячила чья-то фигура.

Марк, юнга со шхуны «Колумб», ходил сегодня домой, на маяк, где отец его работал смотрителем. Утром шхуна пришла в бухту Лебединого острова за рыбой, которую поставляла в ближайший порт, на консервный завод. Как оказалось, у рыбаков Соколиного выселка накануне случился совсем небогатый улов. Шкипер решил задержаться в бухте на сутки, прочистить мотор, а потом забрать улов за два дня и отправляться в порт. Юнга отпросился у шкипера на несколько часов домой, на маяк. Однако гостил недолго, поскольку заметил, что небо хмурится, предвещая дождь и бурю, и заторопился на судно. Дома его, правда, задержали: специально для него был приготовлен вкусный обед и пирожки с мясом. Он и теперь нёс с собой увесистую корзинку с пирожками, переданными матерью для команды «Колумба».

На бегу юнга поглядывал на фигуру впереди, пытаясь угадать, кто бы это мог быть. Семнадцать лет он прожил на этом маленьком острове, знал всех немногочисленных его жителей и мог назвать каждого из них за километр. А теперь вот догонял человека, которого никак не мог узнать. «Кажется, это девушка или женщина», — догадывался он по одежде. Она почему-то часто останавливалась и наклонялась: наверное, цветы рвала. В руке держала трость.

Наконец порыв ветра волной побежал по траве, по зелёной стене камышей над небольшим болотом, поднял вверх какую-то сухую травинку — начиналась буря. Море в один миг покрылось белыми барашками пенных волн.

Ветер дул Марку в спину, облегчая ему шаг. Юнга догонял человека с тростью. Он почти уверился, что это какая-то незнакомая женщина, и его распирало любопытство, кто она и что делает на их острове. Когда до неё осталось не больше полусотни шагов, молния рассекла небо, а спустя какой-то миг оно взорвалось громом. И сейчас же на землю упали первые тяжёлые капли. Незнакомка остановилась, подняла вверх свою трость, и над ней, подобно парашюту, раскрылся зонтик. Марк поравнялся с ней и увидел, что это была девушка примерно его лет. Она крепко сжимала ручку зонтика, поскольку ветер выдёргивал его, рвал из рук. Девушка, по-видимому, была из города — об этом свидетельствовали синее платье с короткими рукавами, сандалии, белый берет, прикрывающий только половину головы, и зонтик. У Марка не было времени её рассматривать, и если бы через пять минут его спросили, блондинка она или брюнетка, то он, наверное, не смог бы ответить. Между тем она была блондинкой, курносенькой, с зелеными глазами. Юнга не обратил на всё это внимания, но сразу убедился, что она не островитянка, и потому крикнул ей:

— Спешите! Торопитесь, пока ручей под выселком водой не залило, а то не перейдёте.

С этими словами он замедлил шаг и пошёл рядом с девушкой.

Маленький ручей под Соколиным во время ливней превращался в бурную реку, и тогда перебраться через него было невозможно. В таких случаях люди возвращались на маяк и ждали, пока пройдёт дождь и спадёт вода, либо же рисковали добраться до выселка по морю.

Пока Марк говорил, полился густой дождь, серым занавесом закрыв от них рыбачий выселок, куда осталось идти самое большее минут десять. Девушка подошла ближе к Марку и, чуть вытянув руку, прикрыла его зонтиком.

— Идём вместе! — крикнула она.

Часто сверкала молния и раз за разом грохотал гром. Порывы ветра рвали зонт из девушкиных рук.

— Возьмите зонтик и держите меня за руку, — сказала незнакомка Марку.

Парень осторожно взял одной рукой её руку, а второй изо всех сил сжал ручку зонта. Хотя зонтик и мешал им идти быстро, но немного защищал от дождя. Идя рядом с незнакомкой, Марк думал, что всё равно промокнет, хоть с зонтиком, хоть без него, и, наверное, придется забегать к какому-нибудь рыбаку сушиться, потому что на «Колумбе» только одна маленькая рубка и там сделать это не получится.

Ноги путались в мокрой траве, иногда доходившей до колен, и идти было тяжело. Наконец добежали до ручейка. Маленький водный поток, бегущий по дну, рос прямо на глазах. Глубиной он был, наверное, с полметра. Вода уже почти покрывала несколько довольно больших камней, лежащих посреди ручья и служивших своеобразным мостиком. Марк знал: опоздай они минут хотя бы на десять-пятнадцать, и перейти ручей не смогли бы. Парень вошёл в воду и протянул девушке руку, чтобы помочь перескочить ручей по камням. Незнакомка посмотрела на него удивлённо и даже сердито:

— Чего вы в воду полезли? Я бы сама…

Но он не дал ей договорить, крикнул:

— Переходите быстрее!

Не выпуская зонтик из руки, Марк вышел вместе с девушкой на другой берег ручья. Как только они перешли, вода скрыла камни.

Дождь не утихал. Теперь до крайнего дома Соколиного выселка оставалось шагов сто. За полторы-две минуты Марк и незнакомка добрались до улочки, покрытой глубокими канавами.

— Вам куда? — спросила незнакомка.

— Мне до пристани.

— Хорошо, я вас проведу. Мне почти по дороге.

Прошли улочку, свернули за угол и приблизились к берегу. Бухта была относительно спокойной, на ней только пенились мелкие волны. «Колумб» покачивался на якоре недалеко от берега; волны плескались о маленькую деревянную пристань и шаловливо выбегали на песок, почти касаясь шаланд и каиков[1], вытащенных рыбаками на берег.

Когда поравнялись с домиком рыбака Тимоша Бойчука, Марк поблагодарил свою спутницу и попрощался. Она ответила:

— Не за что, счастливо.

Марк открыл калитку, но, несмотря на дождь, стоял и смотрел вслед незнакомке. Она, пройдя соседний дом, оглянулась. Марк смутился и исчез за воротами.

Хотя парня донимало любопытство, — хотелось посмотреть, куда пошла незнакомка, — он уже не стал останавливаться и оглядываться, направился к двери, вытер ноги о каменные ступеньки и вошёл в сени. Из комнаты слышались знакомые голоса. У Бойчука часто собирались рыбаки, поскольку дом его стоял ближе всего к морю, два окна выходили на берег, и оттуда было удобно присматривать за шаландами и лодками во время непогоды.

Марк вошёл в комнату, поздоровался и спросил разрешения обсушиться. Хозяин сейчас же провёл его в кухоньку, где в печи горел огонь. Направляясь туда, юнга слышал, как один из рыбаков говорил:

— Вся сила, значит, в этом песке. Из-за этого песка он и приехал сюда на целое лето вместе с дочкой…

Шхуна «Колумб» принадлежала Рыбтресту. Это было небольшое, но вместительное судно. Ходило оно под мотором со скоростью пять-шесть миль в час, а под парусами при хорошем ветре — в полтора раза быстрее. Иногда «Колумба» посылали в море рыбачить, но в основном он перевозил рыбу, сети и всевозможную снасть. В последнее время «Колумб» регулярно обходил рыбачьи артели, забирал у них рыбу и доставлял её на консервный завод, находившийся миль за двадцать пять от Лебединого острова, возле курортного городка.

Никто не знал, когда и где эта шхуна была построена. Ещё в Гражданскую войну её как-то прибило к берегу, полузатопленную, без людей, с обломанной мачтой, изуродованным бортом, без руля. Мотора на ней тогда не было. На борту сохранилась надпись «Колумбъ». Несколько недель никто эту шхуну не трогал. Потом рыбак Стах Очерет, взяв в помощь нескольких товарищей, подтянул её на береговой песок и обложил киль камнями. Ещё пару лет после этого шхуна стояла без движения и была пристанищем для рыбацких детей, которые охотно играли рядом с ней и в летние дни прятались под её бортами от жары. И лишь на третий год всё тот же Стах Очерет пришёл в сельсовет и предложил отремонтировать шхуну, поскольку материал, из которого она была сделана, вполне прошёл проверку морем, солнцем, дождями, морозами, а также и людьми, тоже с не очень-то большой заботой отнесшимися к судну, брошенному на произвол судьбы. Шхуна была отремонтирована, на ней поставили новую мачту, починили руль, обустроили маленькую рубку и сбили с надписи «Колумбъ» твёрдый знак в конце.

Стах Очерет был назначен шкипером «Колумба» и с тех пор со шхуной не расставался. Позже «Колумб» передали Рыбтресту. Тогда на нём поставили мотор. Правда, Очерет всегда отдавал предпочтение парусам, а мотором пользовался только в тех случаях, когда паруса висели на мачте неподвижно или же ветер дул прямо в лоб.

Команда на «Колумбе» была небольшая. Кроме шкипера, в её состав входили моторист, матрос-рулевой и юнга. Все были жителями Соколиного выселка на Лебедином острове. Молодой рыбак Лёва Ступак недавно окончил курсы мотористов и теперь работал на шхуне. Стах Очерет в шутку называл его «механиком», так же как и юнгу Марка звал «главным коком», рулевого Андрея Камбалу «боцманом», а шхуну «боевым кораблём».

В тот день, когда ливень застал Марка в поле, на борту шхуны были только Лёва и Андрей. Первый чистил мотор, второй латал паруса. Когда начался дождь, оба укрылись в рубке. Рубка на шхуне была такой маленькой, что одновременно в ней могли спать только двое. В непогоду, когда шхуна стояла возле причала или на якоре, команда, спасаясь от дождя и ветра, едва умещалась в рубке.

Ливень продолжался почти час. Когда утих, к шхуне подошли друг за другом два каика. В первом сидели Марк с Тимошем Бойчуком, а во втором — шкипер Стах Очерет.

После дождя вода в бухте помутнела, в неё нанесло ила с острова. Грязные волны безостановочно подбрасывали шхуну, но привычные к качке рыбаки не замечали этого. Внутри шхуны всё вымокло, на дне собралось прилично дождевой воды, и юнга сейчас же был отправлен выливать её. Он работал старательно, ловко зачерпывая воду ведёрком и выливая за борт. Спешил, потому что предстояло ещё готовить ужин.

Очерет вскочил на шхуну почти сразу вслед за Марком и Бойчуком, привязал каик к корме и поздоровался с командой по своему обычаю:

— Тихой погоды, богатой рыбы!

После чего спросил о моторе. Оказалось, что с мотором Лёвка ещё не закончил, работы оставалось на два-три часа, но до завтра легко управится.

— Сегодня, парни, сегодня отправляемся, — заявил шкипер.

Неожиданная перемена планов удивила команду шхуны, особенно Тимоша.

— Мы же сегодня собирались дома ночевать, — сказал Андрей.

— Где же ты рыбы наловил? — шутливо спросил Тимош.

— Есть новый груз, — ответил шкипер. — А рыбу заберём, хоть её и мало. Завтра к вечеру к вам наведаемся, чтобы новой наловить.

— А что за багаж, дядя Стах? — поинтересовался моторист.

— Две бочки песка.

— Да не шутите вы. Говорите, как есть…

— Я, парень, не шучу, сейчас подойдём к пристани и возьмём две бочки песка. Нужно срочно доставить их в порт.

Все за исключением Бойчука удивлённо смотрели на своего шкипера. Бойчук же кивнул с таким видом, будто догадался, в чём дело, и слова шкипера подтверждает.

— Что же это за песок такой и на кой чёрт он кому-то понадобился? — поинтересовался Андрей. — В порту, что ли, своего песка нет?

— У меня приказ, — ответил Очерет, — а что там к чему, могу и не интересоваться. Хотя говорят, что это золотой песок.

— Действительно золотой? — подскочил Тимош. — У нас тоже говорили, но никто не верил…

— Именно, золотой, — протянул шкипер, поглядывая на свою команду и следя за тем, какое впечатление произвели его слова на товарищей. И увидел, что никто из команды ему не верит.

На нашем южном море очень мало островов. Самое большее их наберётся десятка два вдоль северо-западного побережья. Всё это небольшие, песчаные, иногда болотистые, заросшие травой, камышами или кустами куски грунта, отрезанные от суходола неширокими проливами. К этим островам относился и Лебединый. Он простирался параллельно берегу километров на тридцать, но в самом широком месте был не более километров четырёх. Восточная сторона острова заросла густыми камышами и невысокими деревьями, в которых гнездилось множество чаек, мартынов и бакланов, этих невероятно прожорливых рыболовов, которым рыбаки Соколиного выселка то и дело желали всяческих бед. Поблизости от этих птичьих поселений часто попадались лисьи норы, уходившие глубоко под землю. Лисиц на острове было много, и чувствовали они себя вполне безопасно, поскольку в рыбачьи дворы наведывались только изредка зимой, а большую часть года жили за счёт птичьего населения южной части острова. Рыбаки почти не охотились, потому и зверям, и птицам жилось на острове привольно.

Остров назывался Лебединым, потому что осенью и весной сюда наведывались тысячами, а в некоторые года и десятками тысяч лебеди, останавливаясь здесь во время своих перелётов с севера в тёплые края, а из тёплых краёв на север. Кроме того, ходили слухи, будто когда-то на этом острове жило много лебедей, пока их не перебили и не распугали. Но тех времён уже никто не помнил.

Посреди острова над довольно большой и глубокой бухтой разместились четыре десятка рыбачьих домов. Бухта называлась Соколиной, такое же название было и у выселка. Кто от кого это название перенял, никому не было известно.

Кроме выселка на острове находились ещё два дома — жилище инспектора рыбного надзора Якова Ковальчука, располагавшееся приблизительно километрах в двух на восток от выселка, и маяк на западном краю острова. От маяка в море выходила песчаная коса, которая оканчивалась длинной грядой подводных камней. В основном из-за этих камней здесь и поставили маяк. Тёмными ночами огонёк маяка было видно за десять-двадцать миль, когда же околицу окутывал туман, на маяке ревела сирена, звук которой долетал до самого Соколиного выселка.