Читаем Шкатулка опенула (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

— Тебе нравится Гудини? — тихо, немного заговорщически спросила тетя, усаживая белокурую племянницу на колени. Девочка покрутилась немного, поерзала и, наконец, замерла.

Канун Нового года. Слегка потрескивал камин, за окном ступала на мягких лапах метель. Дом находился далеко за городом, почти что в лесной глуши, но, если прислушаться, можно было услышать первые залпы салютов. На кухне стол ломился от различных угощений, и их запах долетал до гостиной, дразня пустые животы. Посередине комнаты возвышалась к самому потолку красавица-елка. Блики от разноцветных стеклянных шариков появлялись то тут, то там, прыгая, как зайчишки. Белый ковер походил на снег — казалось, пройдешь по нему и услышишь тихий хруст. Через несколько минут подъедут припоздавшие гости, и начнется волшебство. Ну, а время ожидания можно превратить в увлекательный рассказ.

— Кто такой Гудини? — пролепетала девочка и подняла большие наивные глазенки.

— О, ты не знаешь, кто такой Гарри Гудини? — Тетя отпила немного какао из кружки, настолько огромной, что девчушка едва ли смогла обхватить ее обеими своими ладошками. — Что ж, расскажу, пока не приехали твои родители.

Она отставила кружку на подлокотник кресла, сунула руку за полу кремового пиджака и осторожно, как самое ценное сокровище, вытащила сложенную вчетверо потрепанную бумагу. Нос защекотал приятный запах старины — такой бывает у пожелтевших книг в библиотеке или у потрепанного томика сказок. Черточки и разводы делали сверток похожим на фантастическую карту волшебной страны, с дорогами и озерами, реками и городами. Затертые углы обвисали, как тканевые, а старая бумага так приятно шелестела, что улыбка сама расползалась по лицу.

Девочка затаила дыхание. Любопытные глазки стремились не упустить ни одно движение. Мама говорит, что тетя Сондра показывает фокусы и этим зарабатывает деньги, что она не настоящая волшебница. Что стоит присмотреться, и можно увидеть, как она подменивает карты или прячет платочки в рукаве. Но маленькая Эрика, как ни старалась, не могла уловить момент, когда происходил обман. Вот и сейчас бумажка появилась из ничего — еще мгновение назад внутренний карман был пуст. Волшебство, самое взаправдашнее!

Сондра подцепила тонкими пальцами мягкий край и потянула. Медленно, как тянет маг платок, лежащий на шляпе с кроликом. Плакат развернулся в одно мгновение, с тихим, загадочным шелестом. Выцветшее полотно изображало хмурого мужчину в черном фраке. Худые крючковатые руки были закованы в наручники, как у какого-нибудь преступника, а позади, над деревянной сценой, покачивался на цепях страшный дубовый гроб. Вокруг старикашки кружились призраки — люди, чьи лица смазались из-за непрерывного движения. Эрика задрожала, прижалась к тетиному боку и тихонько заскулила, как щенок. Страшно…

— Ну что ты, милая, — улыбнулась Сондра, погладила племянницу по голове и расправила полотно на коленке. — Он только на вид страшный. На самом деле Гудини самый настоящий волшебник.

— Волшебник? — тихонько всхлипнула малышка, утирая ладошками слезы. — Мама говорит, что волшебников не существует. Существуют только фокусники!

— Фокусники лишь притворяются волшебниками. — Сондра подняла вверх указательный палец и сделала очень серьезный и умный вид. — Так умело, что отличить их от настоящих очень трудно. Про Гудини тоже говорили, что он просто фокусник. И до сих пор говорят. Но открою тебе секрет, — Тетя наклонилась к самому ушку, тайна казалась правда очень-очень важной, — Он самый волшебный волшебник на свете.

Эрика хлюпнула носом и смерила фотографию строгим взглядом. Ну и рожица: нос крючком, брови сдвинуты, из-под губ — ну точно — клыки. Не человек, чудище подкроватное! Разве может такой хмурый старикашка оказаться волшебником?

— Он, наверное, очень злой волшебник, — заявила девочка, отвернулась от Гудини и упрямо скрестила ручки. Если уж Эри что-то решила, то ее теперь не переубедишь.

— Нет-нет, добрый, самый добрый волшебник на планете! — поспешила заверить ее Сондра. — Ты не гляди, что он недовольный и угрюмый. Ему просто не нравится волшебство, которым он владеет.

— Почему? — встрепенулась Эрика. — Разве может волшебство не нравиться?

— Волшебство бывает разное, — улыбнулась тетя, складывая плакат. — Кто-то летает, кто-то — становится невидимым. Кто-то может превратиться в животное, а кто-то — двигать вещи силой мысли. Кто что умеет, кому что дано.

— А что умеет этот Гу… Гудини?

Сондра замолкла. Подняла глаза к потолку, спрятала фотографию — та мгновенно исчезла в пиджаке — и, вздохнув, медленно, словно в забвении, проговорила:

— Он умел открывать.

— Открывать? Что открывать? — склонила голову на бок девочка.

— Все что угодно. От огромных дверей до крохотных шкатулок. Ему были под силу любые замки. Он мог выбраться из закрытого ящика, летящего прямо в костер, даже скованный по рукам и ногам. Конечно, делал он так очень редко, но когда делал… Ух, какое зрелище! — Тетя прикрыла глаза, улыбнулась и смиренно покачала головой, будто сама видела, как волшебник обманывает целую толпу и саму смерть. — Но обычно Гудини просто выпутывался из цепей и веревок.

Эрика нахмурила тонкие бровки. Да, открывать двери и шкатулки — не летать и не превращаться в зверей, но тоже какое-никакое волшебство. Вон, некоторые вообще колдовать не умеют. Надо ценить то, что имеешь — так мама говорит. Мама всегда права.

— Глупый этот твой Гудини, — заявила девочка, сползая с тетиных коленок. — Вот если бы я умела открывать все, что угодно, я бы не хмурилась. Это не так уж и плохо. Можно открывать двери, когда тебя не пускают куда-нибудь. Или пакетики, которые слишком сильно заклеивают. Или я бы открыла ту шкатулку, которая стоит на камине, вон там!

Она показала пальчиком на каминную полку. Среди белых фарфоровых статуэток возвышалась темной горой шкатулка. Позолоченные углы ловили блики от огня, по лакированным стенкам пробегали ряды белесых светлячков. Коробочка будто вся светилась, лишь в черную замочную скважину не попадал ни единый лучик света. Эрика часто пыталась разглядеть, что же внутри, даже брала папин фонарик. Но в шкатулке, похоже, хранилась только непроглядная тьма.

— Ну что ты, солнышко, — рассмеялась тетя, грея руки о чашку с какао. — Совсем не нужно быть волшебницей, чтобы ее открыть.

— Но ведь только ты ее и открываешь. Я видела, как ты оттуда что-то брала, — горько вздохнула девочка и уселась на ковер. В голубых глазках мелькнул огонек камина. — А ведь только ты и есть настоящая волшебница.

— Обещаю, когда-нибудь и ты ее откроешь. Вот подрастешь…

— А почему сейчас нельзя? — захныкала Эрика. — Когда я еще вырасту! А интересно сейчас. Пожалуйста, тетя, давай откроем.

Сондра смерила девочку внимательным взглядом, медленно встала и босиком направилась к полке. Эрика встрепенулась, озорные глазки засияли, губки растянулись в улыбку. Неужели, неужели она узнает, что же спрятано в загадочной тетиной шкатулке? Девочка заерзала на месте от нетерпения. Всю жизнь ее мучил этот секрет, и сейчас все решится!

Но тетя лишь провела пальцем по крышке и загадочно улыбнулась.

— А если бы там лежал твой подарок, ты бы открыла ее, не дождавшись родителей? — спросила она, опускаясь рядом с племянницей.

— Там же не мой подарок! — возмутилась Эрика и снова впилась глазами в желанную шкатулку. — Она стоит там уже много лет. И подарки ты за шкафом прячешь.

— Ах ты, маленькая шпионка! — Тетя щелкнула малышку по носу, отчего та поморщилась, но взгляд не отвела. — И все-таки, если бы там лежал подарок, ты бы открыла?

Эрика уперлась кулачком в подбородок, сдвинула брови и стала на мгновение серьезной-серьезной, даже взрослой немного. Она подумала минуту, почесала носик и уверенно мотнула головой:

— Нет. Я бы дождалась, пока все будут дарить подарки. Чтобы не портить сюрприз.

— Вот видишь. Представь, что в шкатулке лежит сюрприз на… на твой день рождения.

Девочка вскочила на ноги. Замерла, будто не поняла, что произошло, а затем подпрыгнула на месте. Улыбнулась, хлопнула в ладошки и защебетала:

— На мой день рождения? Ты откроешь шкатулку на мой день рождения? Правда? Здорово! Здорово! Откроешь шкатулочку, откроешь, откроешь!

Но тетя поймала девочку за запястья и строго посмотрела в голубые глазки. Эрика тут же замерла, будто Сондра превратила ее в камень.

— Только обещай, — серьезно, хмурясь, добавила взрослая, — что не будешь трогать шкатулку до праздника. А то не открою.

Малышка быстро закивала, так, что чуть белокурая головка не отвалилась:

— Я не буду трогать, честно! Я даже подходить к ней не буду. И смотреть тоже. Только открой.

Женщина мягко улыбнулась. Эри взвизгнула и, вне себя от счастья, поскакала к елке, тискать белого плюшевого зайчонка — маленькое украшение под зелеными ветвями. Он так приглянулся девочке, что взрослые решили оставить игрушку ей после праздника.

— Для меня откроют шкатулочку, ты слышал, зайка? — щебетала Эри, как маленький птенчик, покачивая любимца на ручках и поправляя длинные ушки. — Я и тебе обязательно покажу, что там внутри. Вдруг там найдется морковка для тебя? — Малышка захихикала. — Глупость какая. Морковка! Наверняка там будет что-нибудь поинтереснее морковки. Например, волшебная палочка!.. Ой, нет, волшебная палочка слишком большая, она не поместится. Ну, значит волшебный камешек, который исполняет желания. Себе я загадаю целый грузовик мороженого, а тебе — целый грузовик морковки. Или там карта волшебной страны? И я пойду в поход, как принцесса Иливинг из той сказки. Ты слышал ее, зайка? Я тебе расскажу!..

Сондра кинула на играющую племянницу взгляд и тихо, чтобы не мешать разговору, шмыгнула на кухню. Стол ломился от блюд, тихо потрескивало радио, тикали старые часы с кукушкой. Время шло к двенадцати, родители Эрики еще не вернулись, и если Сондра с ума сходила от гудков в телефоне, то сама девочка спокойно играла в гостиной. Малышка, казалось, вовсе забыла о маме и папе. Ее тетя была уверена, что так же скоро она забудет и о шкатулке. Дети еще не умеют держать мысли на замке. Пройдет время, девочка переключит внимание на что-нибудь другое и к своему дню рождения совершенно выбросит из памяти эту глупую затею. Кинув взгляд на фотографию сестры, ее мужа и крошки Эри, Сондра вновь набрала знакомый номер. На том конце провода молчали, как и на неживой фотографии. В сердце уже несколько минут ворочалось неприятное предчувствие. И пускай женщина привыкла всегда доверять своей интуиции, сейчас делать это хотелось меньше всего.

Тишину прорвал резкий звонок. Где-то вдалеке, как гром, взорвались салюты. Сондра сняла трубку и стала вслушиваться в сбивчивый нервный голос. Дрогнувшая рука сбила хрупкую фотографию со стола. Внутри, как стекло, что-то звонко разбилось.

Похоже, Эрика забудет о шкатулке куда раньше.

Комментарий к Пролог

27.05.18

Иллюстрация к прологу

https://vk.com/photo-67768074_456239041

========== Глава 1. Последнее желание Сондры ==========

Зайка сидел на краю подоконника и сверлил хозяйку разноцветными глазками: левым синим, маленьким, и правым желтым, из пуговицы. Игрушка сломалась давно, лет десять назад, но с тех пор больше глазных операций не требовала. Пуговицу пришили намертво, с остервенением и на совесть. Но в остальном игрушка постоянно требовала нитки с иголкой. Калека держал потертые лапки по швам, как настоящий бывалый солдат. На боку — неровный шрам, уши шиты-перешиты. Куда зайчонок только не попадал! И ведь можно было тысячу раз его выбросить. Но хозяйка, почему-то, всегда любимца чинила и оставляла. Хоть и давно выросла.

— Не смотри на меня так, — огрызнулась Эрика и повернулась к окну. На темном стекле отражались цветные искры фейерверков. — Я уважаю маму и папу, но в сотый раз выслушивать извинения от тети не смогу. Тем более с каждым годом она просит прощения все дольше и плаксивее. Бабушка, вон, уже на первой минуте пустила слезу. Да и у меня ком в горле стоит.

Игрушка продолжала сидеть, чуть накренившись, словно хотела донести до человека какую-то простую истину. Казалось, вот-вот махнет пушистой лапкой, закатит желто-синие глазенки и уйдет к кому-нибудь более понятливому. Девушка обиженно надула губу, будто ей не шестнадцать лет, а всего шесть, ткнула зайца носком ноги и уперлась лбом в стекло. Зайка плюхнулся на бок, но не прекратил глядеть с немым укором. Насколько, конечно, можно так глядеть пластмассовыми глазками.

— Только не надо давить на жалость! — прыснула Эри и упрямо скрестила руки на груди. — Я буду праздновать здесь, с тобой. Новый год — веселый праздник, а с тетей и бабушкой он превращается в поминки. Ты, по крайней мере, не будешь напоминать о смерти родителей. И нет, мне совсем не грустно! Это было аж двенадцать лет назад, и я давно смирилась, что мама и папа…

Эрика замолкла, свесила ноги с подоконника и быстро-быстро заморгала. Еще разреветься не хватало! Девушка сдвинула брови к переносице. Нет, она уже больше не маленькая глупая девочка. Она выросла, она стала сильнее. Она перестала верить в чудеса, перестала блестящими глазами рассматривать старые шкатулки, перестала мечтать. Нет больше той, старой Эрики, глядевшей на мир через розовые очки. Даже белые пушистые волосы отяжелели на челке от темно-синей краски. Это все гадкая тетя, совсем ее растрогала. Сама бы Эрика ни за что — ни за что! — не заплакала бы.

Двенадцать лет без родителей сильно ее изменили. Плачу — нет, смеху — нет. Только сухие мысли, взрослые рассуждения. Вместо магии наука и логика. И каждый предмет, амулет ли то или серебряное зеркало, являет собой не более, чем обычную вещь.

Игрушечный Зайка стал ее верным спутником по жизни. Дома, во время учебы, на досуге, он всегда был с ней. Не то, чтобы у Эрики не водилось настоящих друзей — в классе относились к ней хорошо, и многих она могла назвать приятелями. Но девочке, взрослой не по годам, сложно найти общий язык с маленькими принцессками и феечками. Справедливости ради, стоит заметить, что после двенадцати лет проблема сказок растворилась сама собой: подруги все чаще обсуждали одноклассников, чем воображаемых принцев. А уж в любовь Эри верила — надо ведь в жизни во что-то верить!

— Ну, и чего ты пялишься? Иди уже сюда, — хлюпнула носом девушка и осторожно взяла зайчонка на руки. — Вот что ты наделал? Из-за тебя я чуть не разревелась. Ладно-ладно, не обижайся. Не только из-за тебя.

Игрушка ответила улыбкой из бледно-розовой ниточки.

— Снова разговариваешь с Зайкой?

Девушка вскинула голову и уставилась на порог комнаты из-под сдвинутых бровей.