Читаем Шишкин онлайн бесплатно

31 мая 1769 года капитан Петр Иванович Рычков, совершающий путешествие по разным провинциям Российского государства, дабы описать «преимущества и недостатки земель… нашего возлюбленного отечества», приблизился к небольшому «пригородку» Елабуге. Ведомо ли было государственному чиновнику, любознательному человеку, что ему суждено будет едва ли не первому полно описать родину нашего выдающегося русского художника Ивана Ивановича Шишкина. Оговоримся, однако: история здешних поселений уходит корнями в глубокую древность.

О землях недавнего Казанского царства, ныне заселенных христианами, древних городах и селениях, на них расположенных, в Центральной России знали не понаслышке. С весны приходили по Каме на Волгу суда, груженные хлебом, солью, железом и медью, которую выплавляли на заводах, находящихся близ глубоководной и быстроходной реки. Завозили и рыбу: белугу, осетра, стерлядь, белую и красную рыбицу, сазана, судака, леща. «Вкус сих рыб гораздо волжских происходит, а особливо камские стерляди. От всех за лучшие признаются», — говорили современники. Недаром именно эта рыба к царскому столу подавалась, а за отлов ее жаловала государыня-императрица Екатерина II рыбаков землями. Камские торговцы — люди хваткие, ходили с товаром вверх и вниз по Волге, умели с толком продать его, не остаться внакладе. Правда, бывали случаи, тонули суда, и для некоторых гибель их оборачивалась банкротством. Но появлялись новые купцы, строились ладьи из елового и соснового леса, растущего по берегам Камы, нанимались бурлаки, натягивались паруса, и нагруженные товаром суда плыли вниз по реке.

К таким торговым людям, в село Трехсвятское (оно же «пригородок» Елабуга) и прибыл капитан Рычков. Два дня ходил он по «пригородку» и его окрестностям, делал записи и наносил чертежи в журнале Узнал: название свое Елабуга имеет от озера, расположенного неподалеку. Отметил красоту здешних мест и особо заинтересовался Чертовым городищем — остатками древней крепости, расположенной неподалеку от селения в «приятной березовой роще».

Обстоятельно описал П. И. Рычков остатки городища и находящийся внутри его древних стен опустевший мужской монастырь.

Народная молва связывала образование монастыря с пребыванием в здешних местах царя Иоанна Васильевича Грозного. Говорили старожилы П. И. Рычкову:

— Построен он, батюшка, о ту пору, как взял государь наш Иоанн Васильевич столичный город татарский Казань и вознамерился Камою ехать до Соликамска, доехал до места, где ныне Елабуга, и заболел. И для сего принужден быт оставить предпринятое путешествие.

«Начало пригородка (села Трехсвятского — Л. Л.) считают с того же времени, и есть тут церковь, построенная им во дни его в нем пребывания», — запишет П. И. Рычков, доверясь рассказам местных жителей, и далее отметит: «Нет сомнения, чтоб сие толь прекрасное положение места, каково находится у городища, не понравилось сему государю. Увидев же при том заложенное укрепление и в округе лежащие места, лесом, водою, рыбою и всем изобилующия, разсудил избрать оное для обители монахов. Сей монастырь, как слышно, был первый, который воздвигнул он в знак благодарности к Богу за множество побед, одержанных в сей стране».

Легенда была столь живуча, что через несколько десятилетий в одном из энциклопедических словарей о Елабуге напишут следующее: «Царь Иван IV Васильевич, после покорения Казани, отправился по реке Каме в Соликамск, но по пути сделался болен и принужден был остановиться при устье Тоймы, на том месте, где стоит теперь Елабуга. По воле Иоанна здесь заложена Покровская церковь, им пожертвована икона Трех Святителей, от чего Елабуга первоначально и называлась селом Трехсвятским. Этот образ хранится в Елабуге до сих пор в Покровской церкви. Живопись его не пострадала от времени и принадлежит к древнему греческому стилю. Близ села построен также царем Иоанном Грозным монастырь, существовавший 213 лет. Место, где он находился, известно под именем Чертова городища».

Иван Васильевич Шишкин — отец художника, — много потративший времени на собирание документальных свидетельств, относящихся к истории родных мест, приведя в 1871 году в своей книге «История города Елабуги» это сообщение, заметит: «Не знаю сколько справедливо». Сам же, человек пытливый, запишет следующее:

«По взятии Казани Царем Иваном Васильевичем Грозным для распространения своих владений и христианства в завоеванном царстве Казанском, в особенности по реке Каме, на которой было столь славное и, конечно, известнее православному Царю идольское капище, он повелел воздвигнуть мужской монастырь во имя Троичного Божества на том месте Чертова городища, где прежде волхвы обманывали суеверный народ

…Монастырь назывался Троицким по главному храму онаго; управлял им игумен, который заведывал, кроме братии монастырской, и духовенством села Трехсвятского (что ныне Елабута). Самый же монастырь находился в ведении архиепископов Казанских и Свияжских. Для содержания монастыря отданы были в его владение богатые луга, пахотные земли и озера, вблизи находящиеся, также приписаны были к нему селения: Танайка, Свиныя юры и Тихие горы, обильные ловлею рыбы, и деревни: Септик, Подмонастырка, и доныне находящаяся у подошвы горы, где был монастырь, и доныне удерживающая свое название Жители Подмонастырки были служки монастыря, и многие из них именовались дворцовыми и конюховыми. Это название и доднесь сохранилось и означает прежний род служения их предков при монастыре».

Но вернемся к П. И. Рычкову О самом пригородке путешественник записал следующее: «Он населен дворцовыми крестьянами, между которыми земледельцев очень мало, а большая часть люди ремесленные, как то медники, иконописцы, набойщики и серебряки. Дворов обывательских в нем более шести сот и три церкви, из коих две деревянные и одна каменная. Селение укреплено небольшими рвом и деревянною стеною, а посреди жительства находится еще другое укрепление, служащее замком сего местечка, где находится соборная церковь, канцелярия и дом управителя, в нем живущего.

Земля, в округе сего пригородка лежащая, наполнена великим множеством соснового лесу, а при том будучи чрез меру глиниста, ни к хлебопашеству, ни к скотоводству ни мало не способна. Сие самое принудило жителей упражняться в разных торгах и рукоделиях… Главный продукт Елабужских жителей есть лук, который столь обильно тут растет, что они довольствуют им самые отдаленные города…

Река Тойма, текущая подле Елабуги, довольствует водою жителей сего селения. На дне сея реки растет некая долгая трава, которую земледельцы, живущие но берегам Камы, называют излюдень и употребляют от различных болезненных припадков».

Что говорить, выбрали место для поселения елабужане дивное. Заводь тихая, божеская, иначе не скажешь.

Шишкины — старожилы села Трехсвятского. О родоначальнике фамилии — Дмитрии Степановиче известно лишь, что у него было четверо сыновей. Один из ник — Афанасий не однажды был выбираем в первые крестьянские должности. Хороший хозяин, он «имел мастерство медное и серебряное, и оттого именовался по-уличному Серебряком»[1]. Надолго закрепится это прозвище за его детьми и внуками, которые могли видеться с Рычковым. Кто был предком Дмитрия Степановича — сказать теперь трудно. Возможно, он был родом из Новгорода Великого и ушел оттуда со многими другими в царствование Иоанна III на вольные земли, на реку Каму, в Вятскую губернию, где основалось село Трехсвятское. В одной из церквей города Елабуги, а именно кладбищенской, во имя св. Троицы, было несколько образов с сохранившимися на их обратных Сторонах надписями о том, что они перенесены из села Трехсвятского. Могли его предки объявиться здесь и еще ранее — в XII столетии. А может, были это москвичи или устюжане, добирающиеся до этих мест. Судить о том трудно, да и невозможно.

Афанасий Дмитриевич оставил после себя трех сыновей: Василия, Степана и Дмитрия. Старший — Василий, человек предприимчивый, добросовестный в делах своих и благочестивый, дважды избирался городским головой. (С 1780 года Елабуга стала уездным городом Вятской губернии.) От общества имел похвальные листы. Первый в роду Шишкиных он «поступил» из крестьян в купечество. Отцовское ремесло не пришлось ему по душе, оставив его, до старости был искусен во многом. Выучился отливать церковные колокола (один из них, в 300 пудов, был укреплен в звоннице елабужского собора). Им самим для дома отлиты и сделаны все металлические стенные часы с четвертями и минутами, которые и через 80 лет продолжали служить исправно. Прирожденный стрелок, он днями пропадал на охоте. Однако дело не упускал. Азартный, сообразительный, он, занявшись торговлей, ездил на Макарьевскую ярмарку, широко известную в России, и, кроме товара, как человек любопытный, покупал и привозил порой диковинные вещи. Пишут, весь город собирался подле окон его дома послушать бой часов с курантами и кукушкой, которые однажды он привез с ярмарки.

Женат был Василий Шишкин на дочери коллежского секретаря Афанасия Ивановича Зотикова — Авдотье Афанасьевне. (Род Зотиковых шел от попа Зотика, которому, согласно семейному преданию, царь Иоанн Васильевич после взятия Казани прислал в дар икону Трех Святителей. Икону и киот елабужане могли видеть в Покровской церкви. Сам Афанасий Иванович, занимая должность поветчика духовного правления, благодаря своей благочестивости и глубокому уму, имел большое влияние в среде духовенства и гражданского чиновничества.)

У Авдотьи Афанасьевны и Василия Афанасьевича Шишкиных было пятеро детей. Среди них особенной тягой к знаниям выделялся второй сын — Иван, родившийся 30 мая 1792 года. Самоукой, под наблюдением матушки выучился он читать и писать, одолел Часослов, со вниманием слушал отца, любившего по вечерам вслух читать Четьи Минеи, то есть Жития Святых. Чтение западало в душу, питало воображение. Многим из святых православной церкви хотелось подражать юному слушателю. Дед Зотиков подарил внуку старинную книжку, которая оказала на Ивана сильное воздействие, что называется, пришлась по сердцу. Много позже он узнает название полюбившейся книги — «Наука счастливым быть». «В книге той было очень много нравственного и патриотического, — напишет он на склоне своих лет. — Я ее несколько раз читал, много из нее выписывал и могу сказать, что я из нее много хорошего знал и во всю жизнь свою был за этот подарок деду моему благодарен. Без нее бы я, кажется, не был тем, чем она меня создала».

Василий Афанасьевич, бывая в Вятке по делам, всякий раз захаживал в книжные лавки. В доме появлялись известные в ту пору романы и книги научного содержания. Некоторые из них Иван перечитывал по нескольку раз, как было с «Жизнеописаниями» Плутарха. Чтение стало на всю жизнь его любимым занятием.

В тринадцать лет его отдали в помощники дяде. Тот занимался синельным делом на селе, красил холсты и пряжу. Племяннику поручено было вести хозяйственные дела. Вник он в них скоро и управлялся умело. Несмотря на молодость, разрешил весьма трудное дело в одну из весен — спас от потопления «колоколенные формы», вовремя подняв их на стропила («От природы и одарен средним ростом, был 2 арш. 8-ми вершков. Корпус — стройный и очень умеренный, не толст и не тонок, а самый могутной, и красивый и здоровый… я поднимал безо всякой тягости одной рукой гирь на веревке 10 пуд», — читаем мы в его воспоминаниях.

Здравый ум и хозяйскую хватку Ивана сына Васильева приметили сразу, как и то, что ему до всего дело есть. В свободное время чинил экипажи. Ездил в лес за бревнами, сплавлял их по реке в город. В одну масленичную неделю, дабы не сидеть без дела, смастерил диковинные стенные часы. Не находил мудреного в самых сложных делах. («Ум от природы, могу похвастаться, был хороший, я всякую вещь понимал и тотчас постигал, как она сделана. И никогда этого и в мысли не было, что не понимаю и без мастера не знаю. А моя мысль — что мастер тот же человек. А нельзя ли что-нибудь придумать к лучшему. Вот мои были какие стремления».)

Вернувшись в родительский дом, принялся торговать хлебом. Возил его вверх по Волге. За несколько лет познал обстоятельно дела купеческие. Начал посещать общественные собрания. Дельные замечания и суждения его обратили на себя внимание. Елабужские торговые купцы сумели отдать им должное. В двадцать шесть лет Иван Васильевич Шишкин избран был в городские старосты.

Общественный деятель по натуре, он радел за дела родного города. («Построили со Стахеевым три корпуса лавок, манеж, по берегу хорошую решетку. А ввоз к чанам под гору выстлали камнем, что чрезвычайно улучшило возку воды во всякое время».)

С Иваном Ивановичем Стахеевым через несколько лет суждено будет породниться: дочь Шишкина — Александра выйдет замуж за племянника богатейшего елабужского купца — Дмитрия Ивановича Стахеева.

В Елабуге многие семьи были тесно связаны между собой родственными и дружескими узами.

На собственные средства Иван Васильевич Шишкин построил для елабужан водопровод. Потратил 1600 рублей ассигнациями («сумма небольшая, но тогда была велика и мне. В этих издержках никто не участвовал, но я устраивал не торопясь, хозяйственно и экономно»).

Весь город собирался к фонтану, откуда черпали воду. Уважением Иван Шишкин пользовался у земляков глубоким. С ним раскланивались, завидя издали.

Предложил он, поразмыслив, общественному собранию строить мельницу на выгонной земле, для общей же пользы. Написал книжку по строительству мельниц.

Знали: его мельница смалывала по 60 четвертей[2] на каждый постав в сутки, в то время как на Тойме на всех мельницах мельнишный постав смалывал в сутки от 20 до 40 четвертей, но и то было редкостью.