Читаем Шип (СИ) онлайн бесплатно
ШИП
(мистический триллер)
1.
Ветер гнал и гнал пожухлую листву, временами закручивая её небольшими смерчами. В проулке этим ранним утром не было ни души, если не считать женщины, спешащей видимо на работу. Цокот её каблучков по брусчатке эхом отдавался от стен. Сзади послышалось сопение. Женщина обернулась:
- Ах, напугали. Доброе утро, - она улыбнулась. - А я вас узнала. Как...
Женщина не успела договорить. Что-то резко вонзилось ей в живот и стало проникать вовнутрь. Улыбку сменило удивление, уступившее место гримасе боли. Всё это смыла бледность приближающейся смерти:
- Вы... что это... зачем... за что?
Голос слабел и не слушался. В горле забулькало. Ноги подкосились, и серая, лишайно-пятнистая от луж мостовая встретилась с её лицом.
+ + +
Мерная тишина сонного автобуса треснула от вопля. Моментально скинувшие утреннюю дремоту пассажиры всполошились и шарахнулись от центральной площадки, где на грязном полу корчилась женщина средних лет. Только двое, молодая девушка и пожилой мужчина бросились к ней на помощь.
- Держите, держите ей ноги, - командовал мужчина, прижав женщину за плечи. Та уже начинала приходить в себя. Широко открыв глаза и тяжело дыша, она пыталась подняться. Мужчина помог ей сесть на полу, прислонив спиной к поручням.
- Что с вами? Как вы себя чувствуете? - задавал он вопросы, рассматривая бледное лицо.
- Что? Что произошло? - слабым голосом спросила женщина, шаря вокруг себя руками.
Мужчина осмотрелся, заметил валяющуюся в стороне дамскую сумочку и пододвинул её к пострадавшей.
- Там есть какие-то лекарства? Что вы принимаете? - заботливо спросил он.
- Нет, нет, - женщина прижала сумку к себе, - А что собственно случилось?
- Это я у вас хотел спросить. Видите ли, я хоть и доктор, но, извините, стоматолог.
Женщина утвердительно кивнула, как бы принимая его извинения.
- Вы ни с того, ни сего закричали, осели на пол и забились в конвульсиях. - Врач продолжал внимательно рассматривать женщину, держа её руку и нащупывая пульс, - И часто с вами происходит нечто подобное?
- Да что вы такое говорите... - женщина выдернула руку и встала, - Я, наверное, просто заснула и увидела кошмар. При этих словах она снова побледнела, её губы затряслись.
- Ну что вы, что вы, - доктор приобнял её, поддерживая, - Думаю вам лучше выйти из автобуса на свежий воздух.
- Да, - согласилась та, - вот уже и моя остановка.
Они вышли вдвоём, а автобус с встревоженными пассажирами за запотевшими стёклами покатил, как ни в чём не бывало, далее. Облокачиваясь на руку доктора, женщина добрела до скамейки.
- Я посижу здесь немного и пойду, - она с благодарностью посмотрела на мужчину, - мне недалеко до работы. А вы - тоже идите. Спасибо вам, - добавила она уже тише.
- Да что вы, не стоит, - мужчина нерешительно топтался рядом, - Вы уверены, что всё уже позади? Может вызвать "скорую"?
- Не надо, спасибо. Я уже себя значительно лучше чувствую.
- Ну что ж, в таком случае - разрешите откланяться. Я действительно спешу - на приём опаздываю. Здоровья вам!
Мужчина галантно поклонился и засеменил прочь от остановки.
2.
- Никак не могу прийти в себя, - жаловалась подруге Елена Васильевна, - что это было, ума не приложу.
Две немолодые женщины сидели у столика, примостившегося в проходе между стеллажами.
- В первый раз со мной такое. И страшно-то как! Может это уже старость? Или болезнь какая начинается, не дай Бог...
На столике теснились две чашки, электрочайник и вазочка домашнего печенья.
- Надо бы тебе сходить провериться. - Зойка из читального зала отхлебнула горячего чая и поморщилась, - Это может быть первой ласточкой чего-то серьёзного. Вон у Петровича-плотника, жена всю жизнь пахала, как лошадь-тяжеловоз, а потом простыла, слегла и нет человека. Так что ты того, не запускай...
- Да я и сама боюсь. Я ведь тоже по жизни с больницами дела не имела, даже не знаю, есть у меня карточка в поликлинике или нет. А тут такое... И к какому врачу идти - ума не приложу.
- Ты, главное, сходи. А там тебя определят: сперва к терапевту, а он уже на анализы отошлёт, флюорографию там, кардиограмму и всё, что положено. А потом - видно будет! - Зойка допила чай и встала.
- И смотри, не откладывай! - её предупреждение донеслось уже из-за полок.
+ + +
Прохожие, редкие в эти ранние часы начала трудового дня, спешили, как это принято во всех мегаполисах. Прячась от промозглой погоды в поднятых воротниках и надвинутых на глаза головных уборах, они не обращали никакого внимания на мужеподобную женскую фигуру. Лиза Неведкина, пряча трясущиеся руки в карманах удлинённого, тёмного пальто, почти бежала по бульвару. Ей хотелось побыстрее добраться до своей каморки, забиться там в угол, предварительно отмыв руки, завернуться в покрывало и забыться, отключиться от окружающего мира, жестокого и мерзкого.
Лиза не любила себя. Её не любили окружающие. Сама жизнь не любила её, ставя препоны на пути и стараясь избавить мир от Лизы, а Лизу - от него. С самого рождения всё и вся было против неё. Жизнь началась круто - с крутого падения в бездну, продолжавшегося и доныне. Даже мать (а то, что у неё когда-то имелась настоящая мама, Лиза не сомневалась) и та, скорей всего, была не на её стороне. А как по-другому можно объяснить, что она оставила кроху в роддоме и никогда, НИКОГДА более о ней не вспоминала, не искала, не навещала. Ни разу не написала даже ни строчки. А Лиза так ждала её визита, или хотя бы открытки к празднику. Поэтому дни рождения и новогодние утренники были её самым нелюбимым временем за годы, проведённые в детдоме.
Но там она многого нахваталась. Приют учит жизни с пелёнок. Там нет понятия "нежный возраст" - в детдоме жизнь и отношения сразу начинаются по-взрослому. И отстаивать себя в этом сумрачном мире приходится жёстко, пробиваться с кулаками, выгрызать своё место под солнцем. Лиза, рослая не по годам чернявая девочка, рано поняла, что милости от судьбы ей ждать не суждено. Горечь сиротства как вода точила её душу, выдалбливая каверну обиды и зависти к холёным, красиво одетым и обласканным детишкам за забором их заведения. Не делала она поблажек и для живших с ней по эту сторону ограды. Задираться с подростком-зверёнышем отваживался не каждый. Её могучих кулаков боялись даже мальчишки постарше. Но и смириться с этим они также не могли, выискивая способ поставить малолетку на место.
Уготованная ими месть была страшна, подла и преступна. Погнавшись за очередным обидчиком, Лиза попалась в расставленный для неё на заднем дворе силок. Петля обхватила детскую лодыжку и с силой дёрнула вверх. Не успев опомниться, Лиза очутилась подвешенной к дереву вниз головой в раскоряченной до неприличия позе. Юбка упала на глаза, но девочка успела увидеть, как из-за угла следом появилась ватага сидевших в засаде сорванцов-подростков. Ничего не видя, Лиза только слышала их похабные смешки, чувствовала прикосновения их рук. Изо всех сил она пыталась вырваться, отбивалась от нападавших свободной ногой. Со стороны это кручение и раскачивание в петле напоминало цирковое представление и вызывало лишь новые взрывы хохота мучителей. Но самое страшное было ещё впереди. Мальчишкам вскоре надоело это зрелище, их ватажкам хотелось большего - запоминающейся мести и унижения норовистой девчонки. И они нашли способ поглумиться над ней - просто поддели финкой и сорвали с беззащитной жертвы трусики.
К крови, по шпалам мозговых извилин стучащей в висках, добавились стыд и гнев. Пацаны не видели её раскрасневшегося лица, но из-под юбки раздавалась отборная ругань и мат, перемежавшиеся визгом и плачем. Шум и крики, доносившиеся из-за здания, привлекли внимание старших. Заливающуюся слезами Лизу, уже почти терявшую сознание от обиды и долгого висения вниз головой, спас директор интерната. Он отнёс пострадавшую в свой кабинет, напоил чаем, усадил на колени и долго успокаивал, гладя молодое тело. В его руке появилось невиданное детдомовцами заморское чудо - дольками апельсина престарелый педофил стал ласкать припухшие девичьи губы. Затем он дал пострадавшей какую-то таблетку, от которой шум в голове поутих, и захотелось спать; обработал и помассажировал повреждённую лодыжку; приподнял юбчонку, чтобы проверить, не вывихнута ли нога. А потом... Потом он сделал с ней то, что не успело или не решилось по малоопытности приютское хулиганьё.
Что почувствовала и как пережила случившееся Лиза? Сказать, что это был стресс, оглушивший её болью, обидой, злостью и ещё дюжиной не поддающихся описанию литературным языком чувств и эмоций - не сказать и толики всего. Став подранком, она снесла это стоически, расценив очередным, неприятным, но необходимым уроком жизни, из которого надо сделать соответствующий вывод. И она его сделала...
Превратившись с годами в неоспоримого лидера детдомовской ватаги, Лиза не давала спуску обидчикам малышни, держала всё кодло в кулаке. Крупная, плечистая, с накачанными руками и ногами, она была скорее похожа фигурой на мужчину-атлета, чем на женщину. Это противоречие подчёркивали также узкие бёдра, маленькие груди и плоский зад. И лицом она, как говорится, не вышла. Широкоскулая, с тяжёлым подбородком, с ёжиком чёрных волосков под носом и приобретённой психологической фригидностью - Лиза не вписывалась в представления сверстников-парней о стандартах девичьей красоты. Что это за девушка, которая ненавидит платья и из брюк не вылезает? Да и вообще, давно было известно, что она считает всех мужиков выродками...
Мысли на больную тему подстегнули Лизу. Она оглянулась, не смотрит ли кто на неё, ещё сильнее ссутулилась и ускорила шаг.
3.
Елена Васильевна, отработав положенные часы в библиотеке, вернулась домой. Слава Богу, обратный путь прошёл без эксцессов. Да и весь день она чувствовала себя нормально. Приступ больше не повторился, и она стала немного успокаиваться.
- Наверное, это временный заскок. С кем не бывает... - заявила она Зойке. Та в ответ только с сомнением покачала головой.
Елена Васильевна по годам дружбы была уверена, что Зойка так просто от неё не отстанет, будет постоянно напоминать и тащить к врачам. Такой любительницы медицины как Зойка ещё поискать нужно. Её хлебом не корми, а дай только полечиться. Ни одно из лекарств, которые в последнее время рьяно рекламировали по телевидению, не осталось вне зоны её внимания. Всё-то она знала, во всём разбиралась, да уже испробовала, и другим порекомендовала.
- Фармацевтические компании должны тебе гонорар за рекламу отстёгивать, - не раз подначивали её сослуживцы.
А теперь от Зойки, увидевшей в своей лучшей подруге потенциального пациента, нуждающегося в опеке и лечении, можно было ожидать чего угодно, но только не спокойного созерцания и безучастия. Елена Васильевна глубоко вздохнула. Вот поэтому она ей и не рассказала всего. Женщина снова вздохнула.
Перед глазами вновь жуткая картина, померещившаяся утром. Что это было, что за наваждение? Библиотекаря передёрнуло. Безлюдный проулок. Одинокая фигура спешащей женщины. Озлобленность, зависть, гнев, ревность - какой-то жестокий коктейль чувств. И рука, вонзающая что-то в живот жертвы. Удивление, боль, страх и смерть в глазах. И кровь на руке. Елена Васильевна вскрикнула, машинально прикрыв рот рукой. Затем с ужасом отодвинула её от себя и стала рассматривать. Рука как рука, никакой крови. Нет, надо выпить успокоительного. И - забыть, выбросить напрочь из головы.
+ + +
Вот и дом! Лиза с облегчением захлопнула входную дверь и в изнеможении прислонилась к ней. Чёрные как нефть волосы струйками рассыпались по плечам, ходившим ходуном. Только теперь девушка позволила себе расслабиться и перевести дух. В голове стало проясняться, события утра зловещими пятнами выплыли из тумана памяти. Лиза обхватила голову руками и тихо воя сползла на пол.
Ещё со времён Союза остался закон, по которому повзрослевшим воспитанникам детдомов предоставлялось жильё. Закон как бы был, и никто его не оспаривал, а вот жильё почему то отсутствовало. И выходили молодые люди без роду, без племени на широкую дорогу жизни в чужой и враждебный им мир, и понимали, что для них открыты все пути: иди куда хочешь, только куда подальше. И шли - парни в банды-бригады и группировки, девушки - на панель, стрип-клубы и в бордели. Но Лизе подфартило, может в первый и последний раз в жизни. Крепкую и выносливую, её взяли в ЖЭК дворником. И даже дали служебную жилплощадь. Конечно, вкалывать приходилось много. Участок, что называется, отсюда и до вечера. Квартирка же, в свою очередь была невесть какая - клетушка под лестницей. Но отдельная, даже не коммуналка. Первая в жизни работа, за которую платили честные трудовые деньги. И первая квартира, почти собственная.
Так началась самостоятельная жизнь. Особых интересов и увлечений у Лизы не было. К алкоголю и наркотикам она питала с пелёнок стойкое отвращение. А мужчины ею не интересовались, впрочем также, как и она ими. Слишком уж болезненными были детские воспоминания, надолго отвратившие Лизу от мужского пола. Время шло, она работала с утра до ночи, подметая, облагораживая, поливая, крася и расчищая свой участок.
Неизвестно, как долго могла продолжаться такая серая полоса, если бы Лиза не встретила Сергея. Она буквально наткнулась на него в подвале своего дома, когда там зимой прорвало трубу и из ЖЭКа прислали бригаду сантехников. Одним из них и оказался Сергей. Гром-баба, как тут же окрестили Лизу ремонтники, помогла им своей недюжинной силой закрутить заржавевшие вентили. Три щуплых забулдыги с восхищением наблюдали, как Лиза орудовала разводным ключом, перекрывая воду. Когда дело было сделано, а компания успела уже отметить мероприятие и стала собираться с духом и силами на путь домой, выяснилось, что Сергею, разморённому трубой отопления, которую он с вожделением обнимал, особенно и идти некуда. Его кореша, пошатываясь, отвалили, а он стал моститься ночевать прямо на недавнем рабочем, успевшем уже побыть и трапезным, месте. Вид мелкого сантехника, свернувшегося калачиком на листе картона, что-то разбудил и шевельнул в преждевременно зачерствевшей душе Лизы. На удивление, он не вызывал у неё ни страха, ни омерзения. Наоборот, она почувствовала к нему жалость, почти материнскую заботу, желание защитить и уберечь. Лиза собрала это вяло мурчащее чмо в охапку, и отнесла к себе. Так у неё появился Сергей.
4.
