Читаем Шесть лет спустя онлайн бесплатно

I

Я подняла глаза и остановилась. Тяжелый бумажный пакет с продуктами поставила на деревянную лавку возле подъезда, не отрывая взгляда от окна. В окне горел свет.

"Психопатка", – разозлился внутренний голос. – "Сама, небось, утром не выключила".

"Я его даже не включала", – ответила я.

Торшер за шторой притаился человеческим силуэтом возле большого горшка с цветком. Форточка приоткрыта, но это нормально. Я не терплю духоты.

Людей на улице почти нет. Я включила телефон – одиннадцать вечера.

Вызвать полицию?

"И что ты им скажешь?" – хмыкнул внутренний голос, – "Никто не приедет. Мотай лучше к подруге".

"Мне переодеться надо", – возразила я. – "И вообще я в своей постели спать люблю".

"Ну-ну", – отвернулся внутренний голос

Из арки вышел сосед Костик.

– Костик, – обрадовалась я и замахала руками.

Костик шел к подъезду быстрыми широкими шагами, сутулясь под тяжестью рюкзака.

– Костик, помоги!

Костик остановился возле меня и по привычке протянул руку, которую я автоматически пожала.

– Что случилось?

Рядом с Костиком я почувствовала себя увереннее. Спокойность вернулась.

– Да у меня свет в квартире горит, – и поспешно добавила, чтобы не показаться в глазах Костика дурой законченной. – Может, конечно, я сама утром выключить забыла, – помялась, – Но домой, что-то страшно идти.

Костик поднял голову.

– Где свет-то?

Света не было. Я открыла и закрыла рот.

– Ничего не понимаю.

Костик поправил рюкзак. Ему не терпелось его скинуть.

– Может, этаж перепутала. Пойдем, провожу, – и, набравшись героизма, добавил, – Давай квартиру осмотрим на всякий случай. Если боишься.

Я благодарно закивала, схватила пакет со скамейки и помчалась впереди Костика набирать код подъезда. Только бы он не передумал.

Мы с Костиком жили на четвертом этаже. Наши потрепанные двери целую вечность смотрели друг на друга. Перед тем, как идти ко мне, Костик бросил дома рюкзак и протер запотевшие очки.

Пока его не было, я посмотрела в щелку между дверью и стеной. Темнота. В дверном глазке тоже. Показалось что ли?

"Нет, – обижено буркнул внутренний голос. " – Я тоже видело".

Вернулся Костик. Он жевал бутерброд. Мне не предложил.

– Пойдем?

Я вставила и повернула ключ. Внутри было прохладно, даже холодно. Я зашла первой в квартиру, зажгла свет. Костик шёл следом.

Не снимая обуви и не закрывая входную дверь, мы обошли всю квартиру. Везде включили свет. Заглянули на балкон и в кладовку.

Костик расслабился.

– Спи спокойно, соседка. Всё чисто.

Причин задерживать Костика у меня не было, и я закрыла за ним дверь. А потом вставила ключ в нижний замок, которым никогда не пользовалась, и накинул цепочку.

Ужинать не стала. Выпила воды и пошла в душ.

Мылась с открытой дверью, то и дело отключая воду, чтобы слышать все, что происходит в квартире. Слышала, как изредка хлопали двери в подъезде.

Перед сном заглянула в шкафы. Свет выключать не стала.

Заснуть со включённым светом не получалось. Я щелкнула телевизор, укуталась в одеяло и задремала.

Из неглубокого сна меня вырвал внутренний голос :

«Беги!», – вопил он в панике.

Я открыла глаза. Свет в квартире был выключен. Телевизор тоже не работал.

В дверном проёме между моей комнатой и коридором стоял человек.

– Мама, – успела прошептать я мысленно.

В дверном проёме между моей комнатой и коридором стоял человек.

– Мама, – успела прошептать я мысленно.

От ужаса язык превратился в огромный кусок ваты. Я попробовала сглотнуть, но поняла, что не могу даже дышать. Открыла рот и стала пытаться втянуть воздух. Вата заполнила горло. В панике я вцепилась в одеяло, не спуская глаз с силуэта в коридоре.

"Носом, носом дыши", – завопил испуганный внутренний голос.

Человек дернулся, и шорох его куртки на секунду заглушил стук моего сердца. Я закрыла рот и выдохнула носом. Подобрала ледяные ноги к подбородку и выставила вперед локти в надежде огородиться.

Порыв ветра с треском распахнул форточку, шмякнул незапертой балконной дверью и захлопнул дверь в мою комнату. Человек остался в коридоре.

Мои глаза окончательно привыкли к темноте.

"Беги",– скомандовал внутренний голос , – "Кричи. Зови на помощь!"

Но я, как завороженная, смотрела на ручку двери и покорно ждала, когда она медленно опустится вниз, и дверь откроется.

Теперь кроме своего сердца я четко слышала человека за дверью. Он стоял с той стороны. Он ждал. Он дышал моим ужасом.

Где-то далеко, в параллельной вселенной, раздались голоса на лестничной клетке. Кто-то припозднился этой ночью.

"Кричи, дура", – бился в истерике внутренний голос .

Я не шевелилась.

Раздался щелчок. В квартире включился свет. Ворчливо заработал холодильник на кухне. Засветился экран телевизора.

Я продолжала сидеть и пялиться на дверь. Кто-то или что-то не ушло. Оно было еще там. Оно еще не решило – заходить внутрь или подождать. Подождать, когда выйду я.

Ужасно захотелось в туалет.

"Телефон", – напомнило уставший бороться со мной внутренний голоc.

Я завертела головой. Нет телефона. Вспомнила, что оставила его на стиральной машине, куда положила, когда принимала душ. Чтобы быстро схватить, если вдруг кто-то действительно проник в мою квартиру.

Он и теперь лежал там. С той сторон двери.

Не знаю точно, сколько я сидела так, глядя на дверь. Очевидно, в какой-то момент все же провалилась в сон, потому что очнулась от шума будильника, который надрывался в ванной.

На улице давно рассвело. Улица жила повседневностью, в которой с тобой ничего не может случиться.

Терпеть больше не было сил. Я схватила фен с туалетного столика, и, отойдя немного в сторону, открыла им дверь.

В коридоре горел свет. Никого. По новой затрещал будильник. Я настороженно посмотрела в сторону кухни и прошмыгнула в туалет.

Собиралась судорожно с открытой входной дверью. Я лишь поверхностно осмотрела квартиру, но явных следов чужого присутствия не увидела. И все же я побросала в дорожную сумку пару сменных комплектов одежды. Решила, что с уже с дороги напишу подруге.

Выскочила из подъезда и побежала в сторону метро. Оказавшись на безопасном от своего дома расстоянии, набрала подругу.

"Номер не существует", – услышала в ответ.

Попробовала еще несколько раз. Результат тот же. И в этот момент мой телефон зазвонил. Я увидела имя абонента и похолодела.

Я удалила этот номер два месяца назад. Сразу после похорон.

Это были самые странные похороны, на которых я была.

Юлькина мама, после того, как Юлю признали погибшей, решила похоронить куртку и платок – последние вещи, которые надевала Юля.

Полиция вещи долго не отдавала. Крупный потеющий следователь с красными глазами сильно пьющего человека часто показывал их поочередно то мне, то Костику. Мы с ним, как эти вещи – коричневая кожаная курточка и темно-синий шелковый платок – последние, кто видел Юльку. Я бы добавила "живой". Но и мертвой я ее не видела.

– Узнаете? Эти вещи оставила у вас Юлия Александровна Воронова? Почему она не надела их, уходя?

Когда он спросил меня об этом в четвертый раз, захотелось закричать: "Нет, я впервые вижу эту куртку. Я знать не знаю, что в кармане лежит пуговица от блузки, которая оторвалась у меня дома, и Юлька собиралась пришить ее, когда вернется".

– Да, конечно. Это вещи Юли. В тот вечер было очень тепло. Юлька выскочил из дома ненадолго. Она курила. Сигареты закончились. Юлька пошла в ближайший супермаркет.

У следователя не было платка. И мелкие капли пота, то и дело выступающие на лбу, он, не задумываясь, вытирал рукавом. Потом облокачивался о стол. Я заметила, что стол возле его руки стал мокрым.

– Во сколько это произошло?

И на этот вопрос я уже отвечала. Юлька ушла от меня часов в шесть. Не позже. Было раннее лето, и на улице еще светило солнце. Мы с Костиком даже не вышли ее проводить в коридор. Она сама захлопнула дверь: "Я скоро". Да, так она и сказала: "Я скоро".

Больше мы ее не видели. От Юльки осталась только коричневая куртка и синий шелковый платок. Их через пару дней забрала полиция. А еще через несколько лет Юлькина мама заботливо положила их в дорогой из хорошего дерева гроб, чтобы похоронить вместо Юльки.

II

Народу пришло много. Половину я не знала. Кого-то узнавала по Юлькиным рассказам. На нас с Костиком косились и, не скрывая, шептались.

Мы стояли рядом. Молчали. Я думала о том, что погода для похорон неправильная. Слишком жарко и душно. На похоронах должно быть зябко и пасмурно. Неправильный день выбрала Юлькина мама для похорон. Какая ей разница, когда куртку хоронить?

Юлькин папа придерживал огромный Юлькин портрет. Этот снимок сделала я, когда собиралась стать великим фотографом. Великим фотографом я не стала, но эта работа вышла не плохой. Я даже погордилась немного, что Юлькины родители выбрали для такого случая именно ее.

Юльку искали больше пяти лет. Шаг за шагом восстанавливали события, которые произошли после того, как она сказала: "Я скоро", но так и не вернулась.

Ее узнали в магазине. И на камере нашли. Она купила сигареты и бутылку красного вина. У нас дома было только белое. Я белое люблю. А она любила красное. Я даже подумала, что она специально про сигареты придумала. Чтобы за вином сбегать, и меня не обидеть. У Юльки были свои понятия о дружбе.

Спустя два месяца после похорон я удалила Юлькин номер. Было грустно постоянно на него натыкаться. Я его стерла.

И сейчас на мониторе моего телефона горели буквы:" Юлька. Входящий вызов". Мне стало душно. Как на похоронах. Звонок оборвался. Пискнула sms-ка: "Получено голосовое сообщение от абонента "Юлька".

Я очнулась, выключила телефон и побежала вниз, в метро.

Я вышла возле вокзала и еще раз набрала подругу, но опять услышала в ответ: "Номер не существует".

Прежде чем покупать билет, позвонила по другому номеру.

– Алло, – быстро ответила Диана. Диана жила в Чикаго, но всегда отвечала быстро, как-будто ждала звонка. – Алло. Это ты?

– Я, – ответила я. – Еду к тебе. Можно на пару дней задержаться? Я буду одна.

Диана засмеялась. С тех пор, как восемь лет назад ее семья эмигрировала в США, она смеялась все громче и все чаще. Она по ошибке засмеялась даже тогда, когда я сообщила ей о смерти бабушки. Потом, правда, присылала, унылые sms-ки и грустные смайлики.

– Живи, сколько хочешь. Мы обо всем договорились ведь. Когда родители надумают продавать дом, я сообщу.

На машине до места ехать не долго – минут 25. Но у меня нет машины. Поэтому я купила билет на электричку. В поезде было пусто. Слишком рано для тех, кто забивает вагоны в конце рабочего дня.

Через 40 минут я сошла на станции. Солнце хорошо светило – надо будет потом сходить искупаться. До речки от дома Дианы рукой подать.

Дом Дианы всегда был слишком большим для меня. Но, как ни странно, несмотря ни на что, здесь я чувствовала себя более спокойно, чем в своей городской квартире.

Уже издалека я поняла, что в доме без меня кто-то был. Желтая ниточка, улетевшая, когда неизвестный открыл калитку, зацепилась за куст крыжовника. Крыжовник не плодоносил. А жаль – люблю крыжовник.

– Хорошо. – сказала я. Я редко пользовалась предложением родителей Дианы. В последний раз они были в России почти пять лет назад – приезжали проститься с бабушкой, которая присматривала за домой после их отъезда. Когда бабушки не стало, следить за домой попросили меня.

Я зашла на участок, предварительно достав из сумки ракетницу. На всякий случай. Всерьез я не думала, что она мне поможет. Уверена, что перед лицом реальной опасности, я выроню ракетницу, сяду на корточки, закрою лицо руками и буду молиться. Я не много знаю молитв, и в обычной жизни не часто хожу в церковь. Церковь меня пугает.

С другой стороны, если человек – бездомный, например, – зашедший сюда по ошибке, увидит меня с ракетницей, то еще, может, подумает, нападать или нет.

Замок заперт. Я достала ключи и отперла дверь. Внутри было сухо, но прохладно по сравнению с улицей. Мы с Дианой решили и летом прогревать дом, чтобы он не превратился в "логово старушки" (это формулировка Дианы).

На пыльном полу нечетко и для другого человека, скорее всего, невидимо, отпечатались босые следы.

Если бы я могла позвонить кому-нибудь – например, Костику – все было бы гораздо проще. Но Костика я не могла сейчас в это впутывать. А больше звонить мне было некому.

Я решила, что быстренько проверю, пока светло, свою комнату, а потом вернусь обратно в сад и подумаю, что делать дальше.

"Правильно", – одобрил внутренний голос.

Комната, которую я называла своей, была на втором этаже. Рядом с комнатой бабушки Дианы. Поскольку бабушка умерла в своей кровати, я туда не совалась. Я не верю в загробную жизнь, но заходить в комнату, где даже кровать осталась не убранной, после приезда скорой, не хотелось.

На втором этаже следы читались так нечетко, что я почти убедила себя в том, что все придумала. Дверь в мою комнату была прикрыта. Именно так, как я ее оставила, когда была тут в последний раз.

Раньше в моей комнате жила Диана. Широкая деревянная кровать и тяжелые дубовые комоды ее слабость.

"Проверь шкаф", – посоветовал внутренний голос.

"Хорошо, что сейчас день", – в который раз порадовалась я. Когда солнце светит ТАААК, ничего же не может случиться, правда?

"Ага", – кивнул внутренний голос, – "Шкаф проверь. И еще под кровать загляни".

Я распахнула дверь в коридор как можно шире. Электричество в доме было выключено, иначе я бы включила и верхний свет тоже.

Выставив впереди себя ракетницу, я открыла шкаф. Пусто. Вещей внутри и не было. Только пустые плечики. Тут же, пока храбрость не оставила меня, заглянула под кровать. Никого.

"Ну и хорошо". – похвалил внутренний голос.

Оставалось проверить комод. Но перед тем, как открыть нижний ящик, я на всякий случай еще раз набрала подругу.

"Номер не существует", – монотонно повторил автомат, хотя я была уже готова к любому ответу.

"Хорошо", – сказала я себе, оглянулась назад – дверь все так же была открыта настежь. Тихо все.

В нижнем ящике комода под старыми журналами, которые Диана велела выкинуть еще шесть лет назад, лежал Юлькин телефон. Он был на месте. Уже хорошо.

Я привычно натянула на ладонь платок и вскрыла телефон. Все в порядке – ни батарейки, ни sim-карты не было.

И откуда им тут взяться, ведь я утопила их в реке много лет назад?

Наверное, мне стоило тогда же избавиться и от телефона. Но в том момент я не думала, что все так далеко зайдет. Я просто сделала, как просила подруга. А потом, когда Юлька не появилась ни через месяц, ни через год, ни потом, когда мы с Костиком с шиком хоронили ее куртку, я решила, что этот телефон, а, вернее, следы, которые могли на нем остаться, единственная гарантия того, что я не причастна к Юлькиному исчезновению.