Читаем Шепот времен онлайн бесплатно

Первые сутки после того, как мы выжгли логово, я просто проспал.

Организм, выжатый досуха магическим откатом и простым человеческим истощением, просто выключил рубильник. Очнулся с ощущением, что меня долго и методично охаживали дубиной, но голова, как ни странно, была удивительно свежей и ясной.

Чем я и воспользовался.

Раз уж получилось так, что я оказался в Новгороде, надо воспользоваться случаем и самому решить с Ингваром все вопросы по СЭЗ, не перекладывая их на жен. Но такую встречу не организуешь по щелчку пальцев. Тем более, сейчас у Великого князя хватает и других забот.

Такой мощный выброс энергии инферно не скрыть от одаренных, чутко реагирующих на магический фон. Значит надо успокоить аристократию. Придумать правдоподобное объяснение случившемуся. Провести следствие.

Ведь не сама по себе в столице образовалась такая мощная боевая группа культистов. Они должны были как-то миновать кордоны и блок-посты, расставленные вокруг столицы. Найти, где разместиться. Чем-то питаться. Откуда-то получать информацию.

Ну а я готовился к визиту в Таврию. Целыми днями сидел с Анастасией и Гелией в малой гостиной храмовых апартаментов, выделенных нам Радомиром, пил кофе, слушал и запоминал. Мне нужна была информация, с которой можно будет там работать. Связи. Экономические, политические, родственные. Между родами. Семьями. Персоналиями. Личные привязанности. Старые счеты. Кланы, группировки. Отношения внутри них.

Что Настя, что Гелия ориентировались в хитросплетениях взаимоотношений имперской аристократии, как рыба в воде.

Евпаторы — род древний, имперский. Но сейчас они уже фактически отложились от Империи. Остались формальности. Ираклий ведет собственную игру. Вооружает флот. Договариваются с союзниками — в Империи, степи, княжестве. Отец Анастасии прекрасно понимает, что Никифор не оставит мятежников в покое. Сил для военного решения вопроса сейчас у Императора нет. Значит, будет давить втихую. Блокада, диверсии, провокации, убийцы…

Анемас — другое дело. Они пока сохраняют лояльность. Константин умело лавирует, не рвет связей с Константинополем, но дочь уже спрятал в Пограничье. Это многое говорит о том, как он оценивает перспективы. Гелия не лезла в эти разговоры, сидела тихо, только изредка вставляла уточнения — цифры, имена, даты. Она знала тему изнутри, но боялась говорить о ней вслух. Или не хотела.

Анастасия, напротив, говорила спокойно, почти отстраненно. Раскладывала передо мной сложный пасьянс из вековых союзов, древних обид, торговых контрактов и матримониальных планов. Империя — это клубок змей, и каждая готова ужалить соседа, если почует выгоду.

И чем больше я ее слушал, тем сильней понимал — она мне нужна там. На месте. Как консультант. Как центр притяжения. Как катализатор. Но демоны раздери! Как же не хочется рисковать девочкой! Ей и так досталось!

Был соблазн прибегнуть к метоскопированию. Снять нужный пласт информации с её памяти и оставить Настю здесь, в безопасности. Но как менталист я слаб. Могу вышибить дверь в чужое сознание, могу выжечь волю или грубо считать поверхностные мысли. Но аккуратно, как скальпелем, извлечь блок знаний, не превратив мозг любимой женщины в кашу — нет. Слишком велик риск.

А эксперименты над теми, кого собираешься защищать — путь в никуда.

Утро шестого дня началось с того, что из коридора донеслось тяжелое, ритмичное сопение и суровый голос Радомира, поминающий Одина не самым благочестивым образом.

Я вышел из спальни в гостиную. Наталья уже была там — в простеньком домашнем платье с безупречной прической колдовала у жаровни с туркой в руках. Она лишь приподняла бровь, кивнув на дверь. Рогнеда, устроившаяся в кресле с книгой, даже не подняла глаз, но уголок её губ предательски дрогнул.

— Наши духовные братья всё еще пытаются превзойти друг друга в крепости духа и желудка? — спросил я, принимая чашку. — Или храмовый староста всё-таки закрыл подвалы на замок?

— Староста благоразумно исчез в неизвестном направлении еще вчера, — отозвалась Рогнеда, перелистывая страницу. — А Стрежень всю ночь доказывал жрецам, что ушкуйники возносят молитвы Богам правильнее и душевнее, чем весь сонм жрецов вместе взятый. Вчера они перешли к практическим занятиям.

— Кулачным? — я пригубил кофе.

— Теологическим, — Наталья поставила турку со следующей порцией на жаровню. — Спорили, что милее богам — бдение в молитве или бдение в дозоре. Судя по тому, что младший жрец из свиты Радомира сегодня прикладывает сырое мясо к правому глазу, дозорные оказались убедительнее. Но пьют в обнимку. Стрежень пообещал научить их «правильно» обращать культистов. Кистенем. Жрецы в ответ пообещали замолвить за него словечко перед Богами.

— Сразу всеми?

— Ну, начинали-то они в чертогах Одина, — пожала плечами Рогнеда. — Только духовные дебаты идут уже неделю. На помощь братьям пришли служители остальных Богов. Однако, Стрежень не сдается. Проповедует. Где словом, где в рыло.

Я невольно хмыкнул. Старый ватаман с его бандитской рожей в роли духовного наставника — зрелище не для слабонервных. Но то, что ватага и клир нашли общие интересы на почве медовухи и мордобоя, сейчас играло мне на руку. Общий враг сближает, а общая пьянка — роднит.

— Надо будет выдать Стрежню премию за укрепление межведомственных связей, — заметил я, проходя к столу. — Только пора завязывать. Сегодня Малый совет. Переговорю с Ингваром и надо выдвигаться. В степь и Таврию. Тут вы уже сами справитесь.

Наталья подошла ближе, поправляя воротник моего кафтана. В её глазах мелькнула тень той самой холодной расчетливости, что отличала Юрия Мстиславовича.

— В городе неспокойно, Федор. Отец вчера распорядился усилить патрули. Аристократия на взводе. Лобановы, Бежецкие, Белозерские и другие преданные Великому князю рода собирают своих людей. О нашем проекте шепчутся по углам. Детали не знают, но там, где пахнет большими деньгами, у наших бояр всегда находится свой интерес.

— Они боятся, что Ингвар выбьет у них почву из-под ног, — добавила Рогнеда, наконец, закрыв книгу. — Старые рода привыкли, что всё проходит через их руки. А тут что-то затеивается без них.

Я напрягся. Что за мир, где самое безопасное место в полной мутировавших тварей и диких животных аномалии⁈

— Значит, улетаем вместе.

— Нет, — категорично заявила Рогнеда, решительно тряхнув платиновой челкой. Наталья согласно кивнула:

— Кто-то должен остаться в Новгороде. Проект нуждается в защите. Поправках. Пояснениях, — она мягко улыбнулась. — Это надо всем нам. Роду. Она подошла ко мне вплотную, положив ладонь мне на грудь. — Не переживай. Мы с Рогнедой взрослые девочки. И нас есть, кому защитить. А вот Настю и Гелию — она посмотрела в сторону эллинок, — придется забрать. На их имперском происхождении могут сыграть. И Ингвар ничего не сможет сделать.

Я нехотя кивнул, соглашаясь. Такой козырь я бы не упустил. Почему оппоненты должны быть глупее?

— Не нравится мне всё это, — буркнул я, осознавая правоту своих женщин.

Пускать на самотек вопрос с Пограничьем нельзя. Если не продавить проект сейчас, осенью, край, следующей весной вольное братство вынесет нас оттуда, как делало это десятки раз с другими аристократами, пытавшимися подмять под себя этот дикий, необузданный край. Меня приняли, потому что я один из них, при этом я не только беру, но и даю. Защиту, возможности, закон.

Не малую роль играет, что меня приняли Радомира с Фроди. Их авторитет в Пограничье был непререкаем. И первое время я, по факту, выезжал только на их багаже. Это потом, когда пришли победы и добыча, охотники и вольное братство стали идти уже лично за мной.

Но тогда была война. А сейчас мир. Пока еще по инерции меня слушают и подчиняются. Но вскоре некоторой, наиболее активной и амбициозной части людей, населяющих теперь уже мои земли, захочется вернуть все, как было. И если я не предложу чего-то более привлекательного, у них все получится.

Наталья, приняв мои размышления, за нерешительность, решила дожать. Мягко, по-женски:

— Мы справимся, Федор, — тихо добавила она, нежно касаясь моей руки, — если мы уедем сейчас, Дума похоронит проект СЭЗ под сукном, а Ингвару будет проще согласиться с ними, чем получить очередное обострение борьбы с оппозицией. Его положение не так крепко, как кажется.

— Я в вас и не сомневаюсь, — улыбнулся я, накрывая ее тонкие пальцы своей ладонью. — Хорошо. После Совета поговорим, — я кинул взгляд на часы, — а сейчас мне пора. Нехорошо заставлять князей ждать простого боярина, — мои губы тронула ироничная улыбка.

— Удачи, — Наталья сделал движение рукой, словно благословляя меня.

До выезда в Кремль нужно было сделать еще одно дело.

В нижней трапезной Храма стоял такой густой дух перегара, что его, казалось, можно было резать ножом. Я остановился в дверях, брезгливо разглядывая открывшуюся мне картину.

На длинных дубовых столах вперемешку с остатками еды, плавающими в лужах пролитого пойла, валялись пустые бутылки и стаканы. Там же на столе прикорнули и виновники всего этого безобразия.

В дальнем углу трапезной один из ватажников Стрежня невнятно пытался что-то доказать засыпающему служителю Мораны. Тот согласно кивал, склоняясь все ниже и ниже пока не уткнулся лицом в столешницу. Ушкуйника, впрочем, утрата собеседника ни капли не смутила — диалог просто стал монологом, и все.

Неожиданно из-под стола раздался громкий утробный звук, сменившийся храпом. Наклонившись, обнаружил спящих в обнимку на полу жреца и еще одного своего «орла». Служитель культа тихонько постанывал уткнувшись носом в бороду ушкуйника, который и издавал все эти природные звуки сопровождающиеся жутким смрадом.

Сам Стрежень обнаружился тут же. Во главе стола. Мой доблестный ватаман сидел, сжимая в огромной ручище пустую кружку и уставившись мутным взглядом в толстый фолиант в кожаном переплете. Судя по всему, к утру «доблестного» воина потянуло к разумному, доброму, вечному.

Красавцы! Вояки, мать их!

— Встать! — рявкнул я так, что с потолка посыпалась вековая пыль, а один из жрецов подпрыгнул и, не приходя в сознание, попытался изобразить жест отгоняющий злых духов. Но не справился и с грохотом рухнул на пол, свалив при этом часть посуды.

Стрежень дернулся, поднял на меня взгляд, и расплылся в слюнявой улыбке.

— Ярл?.. — просипел он, пытаясь подняться. — А мы тут… это… дисту… диску… диспу… Ай… — он махнул рукой и снова расплылся по скамье.

Я огляделся. Вот эта дверь, должно быть на кухню. Точно. Среди парящих кастрюль и шума воды кружились повара. Не долго думая, выдернул к себе ближайшего. Молодой парнишка, почти мальчишка, уставился на меня испуганными глазами.

— Два ведра воды мне! — скомандовал я. — Ледяной!

— Ледяной нет, — пискнул тот, сжав плечи, — холодня.

— Тащи! Только быстро.

Паренек исчез и спустя несколько минут вернулся с двумя огромными ведрами, полными воды. Выхватив их, я вернулся в трапезную. Убрал в сторонку книгу и вылил содержимое ведер на Стрежня. Ватаман взвыл, вскакивая и возвращаясь в реальность.

— Слушай меня внимательно, «богослов», — мой голос был холодным и сухим. — У вас есть один день, чтобы прийти в чувство. Как вы это будете делать, меня не волнует. Если на рассвете хоть кто-то будет в состоянии не стояния с голой жопой выкину в аномалию.

Стрежень, осознав серьезность момента, активно замотал головой.

— Понял, ярл. Всë сделаем. Будем как огурчики. А чё случилось-то?

— Завтра на рассвете вылетаем в Заброшенные земли. Дело там будет. Опасное. Поэтому очухаться в ваших же интересах.

— Дело — это дело! — щербато осклабился ватаман. — А-то засиделись мы тут. Всякая хрень уже в голову лезет, — он с отвращением посмотрел на книгу.

— Чтобы хрень в голову не лезла, нажираться не надо, — криво усмехнулся я. — Всё, поднимай своих. Я в Кремль.

Уже в коридоре, удаляясь от трапезной, я услышал рев Стрежня, перемежаемый отборными матами:

— Подъем, олухи! Ярл на дело зовет!

Улицы Новгорода казались вымершими. На перекрестках стояли бронетранспортеры с эмблемами «Ока Одина». Улицы перекрыты блокпостами, ощетинившимися стволами тяжелых магострелов. Ингвар закрутил гайки со всей великокняжеской решительностью. И я понимал, как никто другой понимал Великого князя.

Нападение на Управление «Ока» и последующая схватка с культистами — это вызов его власти, его способности удержать ее в своих руках. И то, что аристократические рода сейчас фактически заперты в своих резиденциях под видом «обеспечения безопасности», было единственно верным решением. Чтобы в столице скрытно разместились и вооружились несколько боевых групп, одних имперских денег мало. Нужен был кто-то свой, кто обеспечил «коридор», подготовил лежки, документы, припасы. И этот «кто-то» сейчас наверняка сидит за высоким забором, надеясь, что следствие до него не дотянется.

На въезде в Кремль нас трясли трижды. Несмотря на автомобиль из гаража Великого князя, его водителя и то, что меня ждали, гвардейцы проверили всё — от бардачка, бара, багажника и днища лимузина до магического фона. И лишь потом, подсадив к нам сопровождающего, пропустили внутрь.

На входе в резиденцию меня уже ожидал другой офицер, который и сопроводил до приемной, передав с рук на руки незнакомому мне секретарю Великого князя. Тот еще раз проверил меня артефактом и, лишь потом, извинившись, открыл передо мной двери кабинета.

Малый совет собрался в комнате отдыха, спрятанной за основным кабинетом Великого князя — небольшом, по-домашнему уютном помещении, с мягкими глубокими креслами, низким столиком из карельской березы, на котором уже дымился кофейник. Окно было занавешено легким прозрачным тюлем, а тяжелые портьеры наполовину задернуты, создавая успокаивающий полумрак.

Когда я вошел, все уже были в сборе. Олег, привстав, разливал кофе. Рядом с сыном, развалившись и задумчиво глядя в окно, на проплывающие по небу облака, сидел Великий князь. Юрий Мстиславович Лобанов и Ярослав Всеволодович Бежецкий расположились в креслах напротив друг друга. Никита Степанович Белозерский, разместившись чуть в стороне от основной компании, сосредоточенно изучал какие-то документы.

При моем появлении князья и боярин привстав, кивнули. Олег радостно улыбнулся, едва не пролив кофе мимо чашки.

— А вот и наш неугомонный ярл Пограничья пожаловал, — с дружеской усмешкой произнес он.

— Здравствуй, Федор, — негромко произнес Ингвар, указывая на свободное кресло. — Проходи. Чай, кофе?

— Кофе.

Олег кивнул, придвинув к себе еще одну чашку.

Я сел, принял от Наследника чашку:

— Здравствуй, княже. Господа. Еле прорвался к вам — посетовал я, отпив крепкий, черный как деготь кофе. — Патрули, блок-посты….

— Пытаемся почистить город от заразы, — устало кивнул головой Лобанов. — Эти — под «этими» князь имел в виду ренегатов и имперскую администрацию, хозяйничавшую в городе совсем недавно, — развели тут гадюшник. Весь культ можно спрятать — не найдешь, а не несколько диверсионных групп.

— Понимаю, — кивнул я. — И сочувствую. У самого такие же проблемы. Масштабы только поменьше. Зато своя специфика добавляет веселья.