Читаем Шёпот ветра (СИ) онлайн бесплатно
Шёпот ветра (СИ)
Катя Сватова даже не мечтает о прекрасных принцах, которые непременно идут в комплекте с шикарными замками и всепоглощающими чувствами. Жизнь, временами жестокая и несправедливая, давно отучила её верить в сказки. Но что остается делать, когда ветер-проказник уже принес перемены? Один вечер. Две встречи. И вот тебе навязывают отношения с самым популярным парнем в университете, целуют в свете софитов перед многотысячной армией фанатов и… хотят убить. Та еще сказочка складывается. Для полноты картины не хватает лишь одного – любви. Но это не проблема, когда возле тебя постоянно ошиваются два «принца». Остается сущий пустяк – отыскать истинные чувства и сохранить нервные клетки. В тексте есть: музыкальная группа, от дружбы до любви, встреча через время
Серия: Меридианы
Романы / Современные любовные романыНебо упадёт…Этой фразой в детстве меня часто страшила бабушка.
В конце концов, мама прочитала мне целую лекцию об устройстве нашей вселенной, подстраховавшись обещанием, что если небо и вздумает падать, то она этого не допустит.
Но мамы не стало.
И небо упало…
Очередная молния вспышкой рассекла небосвод, жаля мощным зарядом телевышку неподалеку. Я вздрогнула и улыбнулась. Хотя, наверное, в подобных случаях принято рыдать. Но вместо слез по щекам стекали холодные капли дождя, а вместо боли душу изматывала остервенелая злоба.
На себя. На тетю. На него.
Почему-то больше всего
— Кэти, пожалуйста, — его ладони легли на плечи, но я в очередной раз увернулась.
— Я же сказала — убирайся! — закричала, сквозь дождь, отступая от парня. — Проваливай, Краснов! — я указала на кованые ворота в нескольких метрах от нас.
Я не хотела его видеть. Не могла помнить то, что мы сделали.
— Кэти… — Пашка опять сократил расстояние между нами. Его одежда, как и моя, промокла насквозь, а с темных волос стекала вода, расчерчивая влажными дорожками лицо. — Просто давай зайдем внутрь. Тебе нужно успокоиться, — невесомое прикосновение холодных пальцев к лицу застало врасплох.
На какой-то миг я позволила себе слабость и прикрыла веки, наслаждаясь его холодом. Странно, с ним всегда было тепло, а теперь холодно.
Не могу.
Видеть, слышать, знать, что если бы не он… Не могу!
— Ты, блин, что, глухой?! — Шаг. — Или тупой?! — Еще один шаг. — Отвяжись от меня! Зачем ты только приехал!
Всё из-за него!
— Хорошо! — резко выкрикнул парень. — Хорошо, хочешь орать на меня — ори! Можешь даже врезать мне, Сватова! Но только после того, как мы окажемся внутри! — он указал в направлении темно-серого здания.
Я затравленно посмотрела на белые металлопластиковые двери. Заходить не хотелось.
На щеке всё еще пылал след от тетиной пощечины, а в ушах звучало обличительное
— Китти-Кэт, пожалуйста… — обращение невольно воскресило в памяти сегодняшний день, подпитывая и без того раздавшуюся злобу.
— Иди ты к черту, Краснов! Котись к своей мечте! Благословляю! — я все-таки всхлипнула, и слезы заструились по лицу вместе с дождем.
Ладонь, что до этого тянулась ко мне в приглашающем жесте, сжалась в кулак:
— Только с тобой.
— Значит, теперь я тебе нужна? Стало жалко несчастную девочку, да?!
— Посылай меня хоть в ад, Сватова. Не уйду, — он упрямо скрестил руки на груди.
— Да что ты?! Не уйдешь?! — уголки губ дрогнули в слабой улыбке, несмотря на слезы. — Ты всегда уходил, Паш! Всегда выбирал свою дебильную музыку!
— Теперь я выбираю тебя! — парень попытался приблизиться, но я в который раз увеличила расстояние между нами.
— Какая честь! — с губ сорвался нервный смешок, и я до боли сжала кулаки, чтобы только не врезать этому придурку. — Удобно, знаешь ли, сначала разрушить мою жизнь, а потом прикинуться супергероем.
Черные брови взлетели вверх, а в серых глазах блеснула боль:
— Кэти, я не думал, что…
— Ты никогда не думаешь, Краснов! Всё у тебя случайно. Тогда, с Вовкой, ведь тоже не думал? Или хочешь сказать, что не ты виноват?! — этим вопросом я окончательно рушила все, что было между нами, используя самое сокровенное била по больному.
Но ведь он тоже ударил…убил.
Нет, мы убили.
— Если зайдешь внутрь — я уйду.
— Слово? — я недоверчиво посмотрела на парня.
— Слово, — кивнул он.
— Хорошо, — скрепя сердце согласилась, в больницу заходить по-прежнему не хотелось, но это лучше чем терпеть его присутствие и понимать, что все могло сложиться иначе.
Я развернулась и направилась к пятиэтажному зданию из серого кирпича.
Где-то там моему отцу сейчас спасали жизнь…
— Кэти! — Я по привычке обернулась. — Мне действительно жаль…
Взгляд еще раз прошелся по его мокрой одежде, влажным волосам, родному лицу со следами воды, которые так походили на слезы, и остановился на виноватых глазах. Чертово сердце в ответ болезненно дернулось, подстрекая вернуться к нему. Нырнуть в объятия. Прижаться к теплой груди…Как раньше.
Да, его объятия всегда исцеляли меня, но я больше не желала исцеляться:
— Твоя жалость ничего не изменит, Краснов. На похороны можешь не приходить. И вообще, никогда не приходи. С этого момента мы друг для друга никто.
Сиденье подо мной вздрогнуло, посылая импульс телу, и я резко распахнула веки, с паникой осматривая салон автомобиля.
—
— Загоняла ты себя, Катька, — Инга, которая устроилась вместе со мной на заднем сидении машины, неодобрительно покачала головой. — Кошмар, да? — девушка коснулась моей щеки, стирая соленую влагу.
— Бред всякий, — отмахнулась, разворачиваясь к окошку.
Терпеть не могу, когда меня жалеют.
Инга в ответ цокнула языком, но приставать с расспросами, к счастью, не стала. Она вообще была не особо разговорчивым человеком, за что мне и нравилась.
Мы обе любили больше послушать, чем поговорить. И обе оберегали свои секреты.
Бетонный мегаполис продолжал мелькать за окном, открывая привычные глазу виды. Странно, еще совсем недавно я считала этот город чужим и холодным. Бездушной грудой металла и камня, что так отличалась от моего родного края. Однако, с течением времени человек способен полюбить всё, даже камень…
— Вить, останови здесь, — обратилась к водителю, когда машина поравнялась с главным корпусом моего университета.
— Ты что, собралась на пары в пять утра? — не смогла не съязвить Инга, пока автомобиль парковался возле серой высотки, что шпилем тянулась к небу.
— Ха-ха! До пятницы, — придумывать какую-то колкость в ответ было лень. — Спасибо, что подбросил, Вить, — обратилась уже к нашему провожатому, распахивая дверцу.
— Всегда пожалуйста, Катрин, — парень мне игриво подмигнул, вызвав на лице коллеги ехидную усмешку.
— Ладно, пока, — я выбралась из салона, намереваясь поскорее уйти, но Инга меня остановила:
— Эй, погоди! На! — девушка протянула белый пакет с логотипом популярного магазина одежды. — С днем рождения, Катька!
— Откуда ты…
— Секрет фирмы, — усмехнулась Инга. — Ну, бери же! Я спать хочу, между прочим! — нетерпеливо потребовала она, тряхнув длинными медовыми волосами.
— Не стоило, — я неловко взяла пакет, чувствуя, что принимая его, обременяю себя лишними обязательствами. На работе я старалась по минимуму рассказывать о себе. Работа была другой жизнью, ролью, которую доводилось играть ради денег. Листком в моей судьбе, который я потом обязательно вырву и сожгу. А подарок незримо превращал мою выдумку в реальность…
— Не за что, — фыркнула Инга. — Лучше выпей за мое здоровье, когда отмечать будете. Ладно, Вить, погнали, — она хлопнула дверью перед моим носом, не став слушать очередное «спасибо». Хотя, так даже лучше — мне всегда было трудно благодарить людей.
Весенний ветер взметнул длинными локонами, заставив позабыть о подарке. Стянув с запястья резинку, я ловко собрала волосы в хвост, пока тяжелые пряди еще не успели прилипнуть к накрашенным блеском губам. Мне было лень снимать макияж после выступления, а еще меньше хотелось мыть шевелюру в такую рань. Все желания сейчас умещались в одно ёмкое слово — сон.
Натянув на голову любимые наушники, и еще раз окинув взглядом здание ненаглядной альма-матер, которое без толп студентов выглядело непривычно притихшим, я двинула в направлении родной общаги.
Навстречу ветру.
Казалось, что в его тихом шорохе, в нежных касаниях к моему лицу, таилось обещание чуда. Но я больше не верила в чудеса.
А ветер все пел, шептал, уговаривал распахнуть навстречу руки. Я лишь горько усмехнулась, подставляя лицо под лучи восходящего солнца…
Знакомый голос звучал в наушниках. Он, как и ветер, пел о любви:
Бежать было решительно некуда.
Родная комнатка, что служила мне пристанищем вот уже три года, сейчас казалась особенно крошечной и почему-то навевала мысли о ловушках.
Возможно, дело было в выцветших обоях с абстрактным узором и потрепанной ковровой дорожке. Или же во всем виноват Крис Хемсворт, что взирал на меня сегодня особенно осуждающе. Будто прознал, как я раскритиковала его игру в последнем фильме. Но мне совершенно не удавалось отделаться от ощущения опасности.
Розовой такой и со стразиками.
— Нет, нет и еще раз нет, Кузнецова! — я испуганно отшатнулась, узрев очередной «шедевр» с алиэкспресса, а подруга, не сдавая захваченных позиций, продолжала напирать:
— Ничего ты не понимаешь, Сватова! Это же почти Валентино! И размер вроде твой. Мне вот мало оказалось…Надевай! Я хочу посмотреть, как оно сядет.
Перед моим лицом вновь замаячил розовый клочок ткани. В тусклом свете лампы стразы напоминали алые брызги крови…
Что ж, Лизка сама не оставила мне выбора.
— Это ты специально, да-а? — с обидой в голосе протянула я. Если не получалось достичь свободы самовыражения рациональным путем, в дело шел путь эмоциональный. Короче говоря, давить на жалость, на совесть, ну и на всё, что там давится. — Чтобы на фоне меня лучше перед этим своим восьмым выглядеть, да-а? Тебе что, парень из того дурацкого блокнота дороже подруги? — в конец «разобиделась» я и даже шмыгнула носом для правдоподобности.
Про блокнот, кстати, это не шутка. У Кузнецовой реально имелся маленький черный блокнотик в прочном кожаном переплете. Но в противовес устоявшемуся мнению, Лизка записывала туда отнюдь не имена врагов. В её жизни данная категория людей, если честно, отсутствовала. Добрая и милая, к тому же староста группы, Кузнецова нравилась всем без разбору, как студентам, так и преподам. От последних, к слову, имела огромную выгоду в виде сплошных «автоматов». Чему я иногда страшно завидовала. На нашей кафедре журналистики водились такие древние и злобные мастодонты, что зачет порой приходилось добывать, как в каменном веке — взяткой.
Так вот, то ли на бывшую светловолосую головушку подруги сказалось воздействие краски, то ли её окончательно достало кокетничать с некоторыми мастодонтами (должность старосты обязывала), но ровно две недели назад Лизка твердо решила: журналистика не для нее!
А куда может податься девушка без особой цели в жизни и хоть малейшей возможности реализовать какую-никакую цель? Правильно, замуж! Вот и Лизавета пошла в этом направлении. И надо заметить пошла уверенно. Подтверждением тому служил вышеупомянутый блокнотик, где на данный момент значилось десять кандидатур и наиболее ценная информация на них. То бишь, наличие движимого и недвижимого имущества.
Несмотря на рьяное желание обязать себя узами брака, Лизка дурой не была и считала если «обязываться», то только кем-то богатым и перспективным.
— Ну не хочешь надевать, так и скажи, — рыжая развернулась к шкафу, вешая тряпку на место. — Зачем спектакль устраивать? И перестань называть их по номеркам! Ты представляешь, что могут подумать обо мне люди?!
— Значит, мое мнение тебя не волнует? — фыркнула я в ответ, растянувшись на своей узкой односпалке. Мой взгляд привычно скользнул к старенькой акустической гитаре, что одиноко висела на ближней стене. Она напоминала мне о доме. А ещё о человеке, который не давал о себе знать вот уже три года. Пальцы тут же знакомо закололо от навязчивого желания взять телефон и…
— …а Зайцева такая заявляет: мы всё организуем! Ты представляешь? Делать мне больше нечего, как всякие там спартакиады организовывать! — Хоть я и не видела лицо Кузнецовой, но на сто процентов была уверенна, что соседка сейчас раздраженно закатила глаза.
За три года совместного проживания мы успели досконально изучить повадки друг друга.
Ничто не может сблизить людей так, как это делает общежитие!
Особенно если оно не знало капитального ремонта лет десять и кишело тараканами. Тут вам и совместный труд: обойки там поклеить, гвоздь забить. И слаженная борьба: или ты тараканов, или они тебя. И общая ненависть к жеку, по вине которого мы все ходили закаленные, а иногда и отмороженные.
— Ну что, вы уже собрались? — в комнату вихрем влетела соседка по блоку — Маринка.
Забыла сказать, единственным плюсом нашей общаги считалась блочная система: это когда пять незнакомых людей расселяют по двум комнатам и объединяют их быт общими ванной и тамбуром.
Нам с Лизкой повезло. И мы жили по-королевски шикарно — вдвоем. А вот Маринке везло чуть меньше. Ну, а если верить ей, так не везло совсем. Булкиной приходилось делить личное пространство еще с двумя студентками, с которыми она никак не могла найти общий язык. По этой причине почти всё свободное время подруга торчала у нас.
— Ты представляешь, она собирается пойти в джинсах и какой-то ужасной кофточке! — тут же наябедничала на меня Кузнецова.
— Не ужасной, а кашемировой, между прочим! — не смогла не отстоять честь своей любимой вещи.
— Да хоть шелковой! У тебя же сегодня праздник! Надень платье, ты же девушка, в конце концов!
— Лиза права, — важно кивнула Булкина, раскладывая на столе многочисленные корректоры, консиллеры и еще что-то с заковыристым названием на «к». — Побудь хотя бы в свой день рождения человеком, Сватова. Тем более по слухам этот клуб должен стать лучшим в городе. Или ты хочешь заявиться в подобное место, как полный лузер? — Марина испытывающее уставилась на меня черными раскосыми глазами.
— Я и так человек! — с «обидой» в голосе воскликнула я, ещё и руки красиво так заломила, добавляя своему образу драматизма. — И никто не просил вас тащиться в клуб! Может, мне хочется порыдать над своим стареющим организмом и напиться в гордом одиночестве?
