Читаем Шепот онлайн бесплатно
Гизела не спорила. Они вообще старались жить ровно, придерживаясь солидности во всем, превыше всего ценили покой, словно бы хотели возместить все запасы душевной энергии, исчерпанные за годы войны и мутные послевоенные времена, когда обоим им приходилось нелегко. Взять хотя бы те почти трехлетние блуждания Вильфрида по карпатским лесам или историю о убийством американского майора, из которой Гизела выпуталась лишь благодаря тому, что пьяные американские солдаты линчевали Ярему и уничтожили все протоколы в полицейском управлении. А потом сами американцы извинились перед Гизелой, потому что обвинение против нее отпало само собой.
За эти годы у них стало больше знакомых. У Вильфрида были друзья даже в земельном управлении, его хотели избрать в депутаты ландтага, но он скромно отклонил свою кандидатуру, так как превыше всего ценил спокойствие и невмешательство в политическую неразбериху.
Когда через несколько дней после разговора Гизелы относительно Югославии его пригласили к прокурору земли Гессен, он удивился, что прокурор — его добрый знакомый государственный советник Тиммель — не позвонил ему сам, не приехал попросту в госта и в дружеской беседе не изложил того дела, какое у него было, хоть и то сказать — какое дело могло быть у прокурора к доктору Кемперу!
Нервничая и даже разгневавшись, Кемпер поехал к прокурору, собираясь сказать ему откровенно, что настоящие друзья так не поступают. Но его намерение не осуществилось, так как прокурора не было и Кемпера принимал его помощник, тихонький чиновник со стыдливым румянцем на тщательно выбритых щеках.
— Известно ли герру доктору… — начал он после приветствия и краткого обмена банальными фразами о том, о сем… — Но вы не подумайте. Я не хотел бы…
— Ну что вы! — добродушно развел руками доктор Кемпер. — Прошу, прошу.
— Нет, нет, это просто. Знаете… Известно ли вам, что… каплунов надо откармливать не зерном, а…
— Я привык их есть, а не откармливать! — захохотал Кемпер, удивляясь, что чиновник тратит время на такие пустяки.
— Да, да, — сказал тот. — Собственно, я не об этом.
— Я понимаю. Не могли же вы пригласить меня только, чтобы… о каплунах. Я вас слушаю.
Чиновник начал о деле. Говорил долго и путано. Но все равно: как он ни путал, как ни завертывал огонь в бумажки бюрократических недомолвок, пламя прожигало их все, уголек уже обжигал Кемперу кончики пальцев, он перебрасывал его с ладони на ладонь, дул, на него. Не помогало. Из чиновничьих россказней выходило, что он, доктор Кемпер, не может более открыто практиковать в городе («Но ведь это же мой родной город, если я не ошибаюсь!»). Да, да, он действительно не ошибается, но дело в том, что, как это ни трагично звучит, ему нельзя будет не то что заниматься врачебной практикой, но и вообще проживать в нем в дальнейшем, если… Ибо это вызовет… Чиновник долго не мог подыскать соответствующего слова. Попросту говоря, герр доктор все понимает, должен понимать, мы живем в такие тяжелые времена, что невольно приходится понимать все, даже если эта чушь, идиотизм.
— Очевидно, речь идет о чьих-то, интригах? — попытался было высказать догадку доктор.
— Нет, нет, боже сохрани, какие могут быть интриги против столь уважаемого гражданина!
— Тогда что же — инструкция?
— Мы живем в конституционной стране, хвала богу, и все, что касается наших граждан, обусловлено только конституцией, а не какими-то полицейскими инструкциями. _
— Тогда какого же черта!..
— Просто — опиния, общественное мнение. Прежде всего зарубежное.
— Мы уже стали опять такими несчастными, что прислушиваемся к тому, что о нас говорят чужеземцы?
— Но пусть герр доктор меня правильно поймет, речь, идет также и о нашей опинии. Ваше прошлое…
— До моего прошлого никому нет дела!
— Это так, и мы, собственно, тоже придерживались такого взгляда десять лет назад. Тогда мы считали, что для пользы нации, для нашего молодого поколения… Просто было бы непедагогично нам самим поднимать некоторые дела, преследовать наших людей…
— Преследовать? Вы имеете в виду меня?
— К сожалению…
— И это преследование, как вы говорите, означает для меня отказ от врачебной практики в Вальдбурге? Гм… Не знаю, так ли это законно, но у меня есть сбережения… В конце концов, я могу расстаться с так называемой врачебной практикой. Щупать потные животы и заглядывать в вонючие рты — это не такая уж и приятная вещь, если хотите. Можно только пожалеть, что я столько лет отдал хилым жителям Вальдбурга…
— Сочувствую, герр доктор. Однако…
— Вы еще не все сказали?
— Да, к сожалению, не все…
— Но в чем же дело, черт бы забрал вашу вежливость и нерешительность.
— Бонн требует вашей выдачи. Экстрадиции.
— Экстрадиций? Куда? Кому?
— Полякам. Федеративное правительство сделало запрос у нашего земельного правительства…
Кемпер заметно побледнел. Как могли его отыскать? Конечно, он был дураком, что ни разу не изменил фамилии тогда — ни в концлагерях (там это было невозможно), ни у бандеровцев, ни при возвращении домой. Мог бы принять фамилию Гизелы, и сам черт его не отыскал бы.
— Вы это серьезно? — спросил он чиновника.
