Читаем Шелест листьев онлайн бесплатно
Шелест листьев
Частный детектив Энтони Орсино пытается раскрыть серию исчезновений людей в Чикаго. Череда событий сводит его с девушкой Хэйзел, чей друг при загадочных обстоятельствах покончил жизнь самоубийством. Два независимых расследования приводят их к неожиданным выводам, запутывая в сети, которые могут стоить им собственных жизней.
Фантастика / Детективная фантастикаВ этой паре абзацев я хочу поделиться впечатлениями от написания своей первой полноценной книги.
Когда просто идешь по улице, и в твоей голове совершенно случайно возникает некий зачаток сюжета, ты ещё не думаешь, что это может вылиться во что-то большее и, тем более, выйти в люди. Но затем начинаешь представлять себе героев, продумывать сюжет, просто так, для себя, ради развлечения в прогулках и бытовых делах. И снежный ком начинает обрастать. Я делал так много раз, но все прошлые идеи так и не получили осмысленного окончания и не вышли в свет.
Что же заставило меня закончить труд в этот раз? Множество мелочей: поддержка со стороны тех, кому я дал прочитать первые главы, их заинтересованность, поддержка друзей (порой весьма противоречивая, бросающая вызов) и даже сущие мелочи, которые не имели к написанию книги никакого отношения, как, например, подаренная перьевая ручка, которая как бы говорила: «Пиши!». Я хочу сказать огромное спасибо всем, кто поддерживал меня, кто был моей музой, кто подбадривал, когда опускались руки, кто разного рода мелочами давал мне намеки продолжать, кто помогал с редактурой и правками, дарил идеи.
Надеюсь, и Вы, уважаемый читатель, однажды окажете такую же поддержку тому, кто будет в этом нуждаться.
“… когда-нибудь ты дорастешь до такого дня, когда вновь начнёшь читать сказки”.
Клайв Льюис
Тони Орсино спал на столе, смяв бумаги руками. Щетинистый подбородок оставил следы на тыльных сторонах ладоней, но он не чувствовал колкости – он слишком устал от беготни, и ему снилось детство. Он слышал шелест осенних листьев, в которых они с братом и их собакой Сильви часто купались, когда осенью их надувало с соседнего леса и деревьев, растущих на ферме. Уже довольно старый поинтер, как щенок, резвился и нырял в листву, кувыркаясь и радостно лая, когда дети бегали вокруг огромной кучи листвы.
Это были светлые воспоминания, которые Тони давно забыл. И сейчас он снова был счастлив, несмотря на все тяготы дела, с которым ему приходилось возиться.
Под ладонями мужчины лежали папки с личными делами и логотипом полицейского отделения Чикаго десятого округа. Фотографии на лицевой стороне показывали фото мужчин и женщин до 30 лет. На них также стоял штамп “Пропал без вести”. Из-под левого локтя выглядывало открытое дело:
Из папки торчало несколько фотографий, на одной из которых виднелась рукоять револьвера с биркой, идентифицирующей его как вещественное доказательство.
Сильви выпрыгнула из кучи листвы и устремилась к семилетнему Тони. Её язык радостно свисал из пасти, глаза искрились в золотом осеннем солнце, как и пятнистая серая шерсть. Виляя коротким хвостом, она прыгнула на Тони передними лапами и повалила на газон.
Детектив проснулся. Его шею снова ломило от неудобной позы, потому, поморщившись, он какое-то время пролежал, закрыв глаза в той же позе, в которой спал. Сфокусировавшись на холодильнике, мужчина медленно приподнялся и откинулся в старом кожаном кресле. Он не был стар, но седина уже надежно поселилась в его густых черных волосах, столь типичных для нашего представления об итальянцах. Он машинально открыл шкафчик стола в поисках пачки сигарет и, не обнаружив её, тяжело вздохнул:
Спасибо, Эльзи, что заботишься о моем здоровье. – Тони не курил уже полгода, но как же это было порой тяжело, после того, как за пятнадцать лет он почти сросся с пачкой сигарет.
Шея Тони гудела кровью, пульсирующей в суженных сосудах, отдающих ноющей болью. Плотно сложенный мужчина, сидящий в кресле, размял плечи довольно крупными руками и сделал несколько поворотов и наклонов головой, наполнивших её приятным облегчающим хрустом.
Его взгляд, ослепленный включенной лампой, с прищуром упал на старые часы, стоящие на столе, – пять утра. Уснул он, возможно, в два. Спать в офисе за последние пару месяцев стало привычкой. Но Эльза это не одобряла и, заставая его спящим, постоянно с неповторимой улыбкой запускала ему холодные руки под воротник.
Для кофе слишком рано… – Пробормотал Тони, озираясь в сторону стола со старой кофеваркой.
Встав, он налил себе стакан воды и взял кусок бекона из холодильника. Держа его кончик в одной руке, и отпивая из стакана в другой, он вернулся к столу.
В его взгляде, опущенном на стопку бумаг, уже почти не было надежды – только усталость. Но он не мог отказаться от дела. Он, конечно, уже не полицейский, как пять лет назад, и его ничего не обязывает. Кроме совести. Все эти пропавшие люди – их родственники и близкие – хотят знать правду, а еще лучше, увидеть их снова живыми и здоровыми. Но нет совершенно никаких зацепок. Только восемь дел, которых не роднит ровным счетом ничего, кроме, разве что, возрастной категории.
Мужчина закинул руку с беконом вверх и опустил ленточку мяса в рот. Жуя, он думал о том, что делать дальше. Детектив уже не раз общался с семьями, со свидетелями вслед за полицией, но ничего нового они не сказали.
– Нужно поспать… – Выдохнул он, допив стакан воды, и направился к небольшому диванчику в углу. Погрузив голову на старую подушечку, мужчина укрылся частью покрывала, которая накрывала спинку дивана, а ноги закинул на один из подлокотников.
– Может, во сне придет откровение. – Буркнул он.
Утро нового дня не принесло озарений. Тони, накинув куртку, спустился из офиса и, сев в свой десятилетний форд, помчался в направлении выезда из границ Чикаго. Порой ему казалось, что скоро граница города будет расширяться со скоростью, обгоняющей его авто, и ещё чуть-чуть и огромные бульдозеры сомнут ферму, на которой он вырос, ферму на которой искал покой в суете своей жизни.
– Здравствуй, брат. Ты не против, если я заеду к вам погостить? В городе стало тяжело дышать. – Сказал Тони в трубку телефона, прижатую к плечу. Выезд на загородную трассу требовал внимательности и работы обеих рук.
– Тони! Конечно, заезжай. Даже если нас не будет дома, ты знаешь, где запасной ключ. – Приветствовал радостный мужской голос.
– Буду через час. – Мужчина положил трубку, и, с улыбкой, немного прибавил газ, чтобы сравняться с потоком машин, едущих по трассе.
Первые полчаса дорога вела по городской застройке, плавно переходящей в старенькие кирпичные дома начала двадцатого века. Потом пошла малоэтажная и местами складская застройка, и, в конце концов, форд устремился по девяносто четвертому шоссе со сплошными зелеными насаждениями в районе Скоки Лагунс и Ботанического Сада.
Такими шоссе была испещрена вся территория США, но после съезда с шоссе, картина постепенно начала меняться, и низкорослые лиственные деревья и кусты кое-где начали сменяться хвойным лесом – ферма семьи была на севере на полпути к Милуоки.
Отец рассказывал, что во времена сухого закона дед с друзьями промышлял бутлегерством и гнал в лесу отменный бурбон, сбывая его на ферме и что ему даже посчастливилось попробовать бутылочку дедовских запасов по молодости.
Ферма стала семейным достоянием, и хоть Энтони, будучи дерзким амбициозным юношей, предпочел переехать в город и строить карьеру, отец и брат продолжили дело деда и прадеда. Они растили на ферме небольшое поголовье свиней, кур и даже кроликов, возделывали землю под совершенно разные культуры, которые только могли расти в этих широтах – всё, что необходимо, чтобы не закупать еду в магазинах. Озёра неподалеку хоть и были причиной частых дождей, насыщали почву достаточным количеством влаги для богатых урожаев, чем отец безмерно гордился, а теперь гордится и младший брат Гвидо, перенявший от отца ферму.
Дорога через лес была тихой. По пути встречалось мало машин – все, как правило, предпочитали более освещенные маршруты, но для Тони она была практически родной, и он знал каждый поворот и трещину на асфальте. Порой бывший полицейский даже позволял себе проводить взглядом оленя или иного зверя, выбежавшего из леса и пересёкшего трассу. Но в этот раз дорога не преподносила сюрпризов, и он въехал на территорию фермы почти вовремя, с задержкой в пару минут.
Гвидо направлялся из амбара со свиньями в дом и, увидев машину, помахал брату рукой. Тони припарковался и к тому моменту, как он подходил к дому, из дверей выбежала маленькая девочка лет десяти с темно-русыми волосами, отливающими рыжим огнем.
– Дядя Тони! Привет! Ты мне привез краски?
– Риккарда, солнце моё! Я совсем забыл! – Тони показушно размазал руку по лицу, показывая весь драматизм своей оплошности.
– Я буду ждать в следующий раз! – Также показушно надула губки его племянница, а потом, радостно улыбнувшись карими глазами, потащила его за руку в дом.
– Здравствуй, Тони! – Раздался мягкий звонкий женский голос с кухни.
– Доброе утро, Карла!
– Уже полдень. Ты не голоден?
– Спасибо, я перехватил сэндвич с беконом по пути к вам. – Сказал Тони, и девочка с силой потащила его на второй этаж.
– Пойдем же! Я должна тебе кое-что показать!
– Что такое? Что там? Новые рисунки?
– Да! Я нарисовала страшилу, которого видела пару дней назад в окне!
– Страшилу? И ты не испугалась? А вдруг он бы увидел тебя и съел!
– Тони, не поощряй ее фантазии. – Сказал младший брат, выходя из одной из ванн на втором этаже с полотенцем на влажной голове. Темные глаза и щетина разительно выделялись на бледной, почти болезненной, коже. Черные, как и у Тони, волосы были стянуты в тугой хвост на затылке, свернутый в кольцо старой красной резинкой. Высокий и широкоплечий, он не отличался массивностью как брат, но был хорошо сложен. Большой мозолистой ладонью он потрепал волосы Риккарды, когда они с её дядей проходили мимо.
– Так и что там со страшилой? – Игриво шепнул Тони. – Как вышло, что ты не испугалась?
– У него были добрые грустные глаза. Почему я должна была его бояться? Я покажу его тебе! Я ведь нарисовала!
– Да-да. Идем.
И они вошли в комнату девочки, на стенах которой висели лучшие из её рисунков, довольно натуралистично, для младшеклассницы, изображавшие свиней, кроликов, Бернарду – собаку семейства, внучку Сильви, похожую на неё как две капли воды, а также Марко – кота Риккарды, атлетичного и гордого красавца бенгальской породы. Он и встретил их в комнате, звучно поприветствовав Энтони протяжным “мау”.
– Привет, молодежь. – Ответил он, подойдя и похлопав кота по бедру, от чего тот зевнул и перевернулся на спину на кровати, подставляя серый мягкий живот. – Ну, где твоё страшилище?
Девочка вприпрыжку подбежала к столу и, порывшись в кучке листов, достала из неё один.
Рисунок был сделан обычным грифельным карандашом и изображал вид из окна Риккарды. Старое дерево, под которым любил читать отец, сидя в импровизированном кресле из поленьев и соломы, и под ним непонятное мохнатое создание. Голова сплошь покрыта шерстью, из-под которой торчали два грустных глаза. Тонкие сухие сучковатые руки и ноги, словно бы росли из головы, точнее из этого шерстяного комка, который был настолько пушистым, если можно было так сказать, что возможно закрывал собой и тело. Существо опиралось на импровизированную деревянную трость. И, кажется, и правда не представляло опасности. Тони был поражен деталями.
– Вы в школе учились срисовывать таких из книжек со сказками?
– Да нет же! Я видела его позавчера ночью. На улице шел дождь, и ветер сильно стучал в окно, и я подошла посмотреть, что творится на улице, и увидела его. – Раздосадованная девочка быстро тараторила, порой спотыкаясь и переводя дыхание. – А когда… А когда пришла к маме с папой, они мне не верили. А когда я их позвала посмотреть, его уже не было под окном, и они мне теперь не верят. Ты тоже, дядя Тони?
– Я не знаю, что ты видела, Рикки. – С любовью ответил мужчина.
– Но ты ведь детектив! Разве ты не веришь людям, которые говорят тебе о преступлении?!
– Иногда и им нельзя верить. Некоторые из них специально обманывают, детка. Они плохие люди.
– Но я не обманываю!
– Я знаю! Я совершенно в этом уверен! Ты хорошая девчонка! Вся в маму!
– И папу!
– И папу! И Марко!
– Да!
Марко, поняв, что речь идет о нем, вопросительно мяукнул, пробудив приступ звучного смеха у дяди с племянницей.
