Читаем Шехерезада онлайн бесплатно
— Да благословит и сохранит тебя Аллах, — обрадовался Касым, уже шагнув вперед. — А вы, — обратился он к членам команды, — зря тут не околачивайтесь. — Демонстративно пожал перед ними плечами, возмущаясь «легендарным» гостеприимством Багдада. Ему было нетрудно скрыть радость, ибо одно опасение сразу затмила куча других. Он еще точно не знал, что сказать аль-Аттару — купец теперь буквально за углом, — поэтому больше нет времени, чтобы подготовиться к встрече. Касым стремительно прошмыгнул через сторожку в воротах, через две железные двери и огромную сводчатую аркаду. Его душили гулкие стены, отражавшие эхо, зловонные запахи, нависающий свод, бесплодная земля. Он страстно тосковал по безбрежному чистому морю.
авно уж его аппетитов не умеряет ни воздержание, ни отторжение. Впервые посвященный в любовный акт в тринадцатилетнем возрасте греческой рабыней Еленой, он произвел на свет двадцать семь детей. В данный момент у него четыре жены и столько наложниц более двухсот, — что он не помнит их по именам, даже когда забавляется с ними, что регулярно проделывает. Величайшая в жизни мечта тысяч рабынь, вообще всех женщин — ощутить в себе пронзительный член халифа. Его гаремы переполнены прекраснейшими пленницами из Черкесии, Хорасана, Африки, Румских земель[22]; стоит только хлопнуть в ладоши, чтоб почувствовать влажные губы, гибкие руки, шаловливые пальцы, распахнутые врата. В халифате он самый желанный мужчина. И все-таки, стоя рядом с Шехерезадой, крутя на пальце гладкое кольцо, украдкой поглядывая в ее сторону, Гарун аль-Рашид испытывал неловкое смущение, как робкий водонос.
— Эти двери сделал сам царь Соломон, — объяснял он. — Их доставили из разоренного Зандаварда.
Они находились в центре вселенной, в замкнутом космосе Круглого города, любуясь необъятным пространством, арками, величественным куполом дворца Золотых Ворот. Слева высилась кафедральная мечеть аль-Мансура, дальше, на границе центральной зоны — здания почтового, финансового и налогового управлений. Двух человек — халифа и сказительницу — окружали солдаты, слуги, телохранители, дворецкие, напудренные придворные, не говоря о муже Шехерезады, но они все равно оставались наедине.
— Все это я себе представляла, — молвила Шехерезада, глядя вверх и оценивая окружающее великолепие.
— Замковый камень находится на высоте более тридцати локтей от пола айвана[23].
— Очень хотелось бы его потрогать.
Он игриво усмехнулся:
— В Багдаде почти все возможно, но я сомневаюсь, что даже царица сможет дотянуться до замкового камня.
— Может быть, мои способности удивят повелителя, — возразила она.
Он прокашлялся:
— Тут потребуется… ковер-самолет.
— Ну посмотрим, что можно придумать, — улыбнулась она и, окутанная золоченым трепещущим блеском, взглянула ему прямо в глаза.
Он почувствовал, как забилось сердце. Взгляд у нее столь же острый, как клинки в его музее сабель.
— Давайте… зайдем, — пробормотал халиф, пригласив всю компанию пройти вперед, боясь выдать волнение. — Уйдем с этого проклятого ветра.
От волнения каждое слово звучало глухо, добродушные замечания казались натужными, плоскими. Он чувствовал себя бестелесным, как бы издали управляя собой, дергая за какие-то струны, отдавая словесные команды. Непокорные, онемевшие мышцы спазматически дергались в самые критические моменты. Странно — даже Елена никогда на него так не действовала. В какой-то момент пришло в голову, что красота Шехерезады рассеется вблизи, как пресловутый мираж. Но сейчас рядом с ним стоит гурия[24], блистающая безупречным, ничем не нарушенным великолепием: кожа цвета андалузской бронзы, изогнутые, как луки, брови, словно прочерченные карандашом, жемчужные зубы, росистые алмазные капли пота на лбу, которые так и хочется слизнуть языком. На мгновение он вновь превратился в мальчишку, вернулся в невинные подростковые времена сладострастных желаний, когда вид обнаженных лодыжек возлюбленной опьяняет сильнее вина и гашиша.
Зал для приемов был увешан хузестанскими шелками, расшитыми хазарскими коврами, сверкающими кольчугами. А в сводчатой нише гнездился зловещий ворон. Гарун завертелся перед царицей, надеясь отвлечь внимание.
— Это не мой дворец — аль-Мансура, — объяснил он, чуть ли не оправдываясь. — В стратегическом смысле Круглый город не совсем та крепость, которую задумывал мой отец.
— Стыд и позор, — заметила Шехерезада — Я всегда представляла себе повелителя в этом дворце. Возлежащим на армянских подушках. В окружении прислужниц. Рядом стоит оруженосец…
— Собственно, дворец пустует, — неловко промямлил Гарун.
— Пустоту необходимо заполнить.
— Надеюсь, — осторожно добавил он, — я не разочаровал госпожу.
— Нисколько, — заверила она, снова стрельнув в него пламенным взглядом. — Если повелитель слышал мои рассказы, то ему известно о моей любви к прекрасным дворцам.
— Я слышал эти сказки, — услышал халиф собственный голос.
— Значит, повелителю известно, что я не люблю пустой траты?
— Слов? — уточнил он. — Или дворцов?
— Любых пустот, которые нельзя заполнить.
