Читаем Шейх и пери онлайн бесплатно

Зыбкое марево растекалось в раскаленном воздухе. Шейх Гасан бен Хамад эль-Кхалифа обвел медленным взглядом бескрайние пески, пристальнее всмотрелся в силуэты, колышущиеся вдали, и увидел ее — светловолосую женщину, о которой толковал Салех Али.

Шейх окаменел. Что это — мираж? Видение? Или старик прав? Но тогда это было бы чудо, а в чудеса он давно уже не верил…

Он поднес к глазам бинокль. Да, у него острое зрение, прямо-таки соколиное, но сейчас он должен быть абсолютно уверен. От бархана, на вершине которого он стоял, до лагеря бедуинов, где находилась эта женщина, не меньше двухсот метров. «Что ей там делать? — раздраженно подумал он. — Нет, это всего лишь мираж, в пустыне в этом пекле чего только не привидится».

В бинокль он ясно видел коричневые шатры и каждую мелочь: выражение лиц играющих детей, упряжь верблюдов, жесты стариков, расположившихся в тени, женщину, которая, приподняв черную паранджу, размешивала что-то в котле. Ну, конечно же, он так и знал, эта блондинка — лишь мираж. Чудес не бывает!

Но тут он снова увидел ее! Она разговаривала с двумя мужчинами — пожилым бедуином и молодым человеком, одетым по-европейски. Похоже, это был переводчик.

«Значит, эта фата-моргана — не плод моей фантазии», — с удовлетворением подумал шейх и принялся внимательно изучать женщину.

Он нашел, что у нее хорошая фигура — стройная, но не тощая, как часто встречается у молодых женщин с Запада. Бежевые хлопковые брюки и длинная белая блуза. Красивое лицо и, кажется, голубые глаза, которые вспыхивали, когда она с улыбкой обращалась к пожилому мужчине.

Но больше всего ему понравились ее светлые, с золотым отливом, волосы.

Живые, густые волны падали на плечи. «Впрочем, волосы могли бы быть и подлиннее», — вдруг подумал шейх.

— Да, похоже, это она, — опустив бинокль, произнес он, обращаясь к Салеху Али.

— Я рад это слышать, повелитель. Шейх едва заметно улыбнулся. Теперь, когда он её наконец нашел, он точно знал, как действовать дальше.

Он повернулся к окружавшим его людям:

— Рашид, там внизу у бедуинов молодая женщина, европейка, блондинка и очень красивая. — Он протянул ему бинокль. — Это она. Займись ею. Действуй по плану, Рашид.

Шейх отвернулся и посмотрел в небо. Высоко в небе парил сокол. Шейх приподнял левую руку в длинной кожаной перчатке и издал резкий свистящий звук. Сокол камнем кинулся вниз и послушно опустился на руку в перчатке.

— Славная птица, — произнес шейх и погладил сокола. Затем достал из кармана кожаный колпачок, надел на птичью голову и улыбнулся. Хороший сегодня день!

— Сэм, здесь просто потрясающе! Ничего подобного я никогда не видела! Теперь-то я понимаю, что такое таинственное очарование Востока! — Эмбер Макгонер сидела с ногами на кровати в номере отеля и прижимала к уху мобильник. — Правда, есть одна проблема. — Она потерла лоб и откинула назад густые золотистые волосы. — По-моему, я погорячилась.

— То есть? — уточнил ее невидимый собеседник с британских берегов.

— Боюсь, мне не справиться, Сэм. Я напрасно трачу время и деньги вашей студии. Здесь нужен мужчина.

— Эмбер, я тебя не узнаю! — ободряюще воскликнул помощник продюсера. — Пессимизм — не твой стиль!

— Сэм, я серьезно. — Эмбер вздохнула. С Сэмом Джонсом они были ровесники и с самого начала знакомства испытывали дружеское расположение друг к другу. — Представь себе, мне понадобилось два дня только на то, чтобы наше консульство выделило мне переводчика для визита в местное министерство культуры!

— Так ведь выделило же! И при чем здесь твоя половая принадлежность?

— При том! — Эмбер невесело хмыкнула. — Министерство культуры…

— Но ведь они дали нам согласие на сотрудничество! Или они имеют дело только с мужчинами?

— Нет, конечно. И от сотрудничества они не отказываются и даже составили для меня список историков и местных краеведов, подготовили и список музеев и достопримечательностей. Предоставили мне обещанную переводчицу. Я кое-как с ее помощью побеседовала с одним профессором-историком. Но знаешь, что это была за беседа? Ты и представить себе не можешь! Этот бедняга совершенно не знал, как с нами держаться! То ли как с тупыми тетками, то ли как с представителями вышестоящей инстанции! — захлебывалась словами Эмбер. — А сопровождать меня к бедуинам эта переводчица наотрез отказалась! Я целый день прождала, пока мне подыскивали мужчину-переводчика и гида. Хорошо, нашли какого-то парнишку! Но ты бы видел, как меня встретили бедуины! Можно было подумать, что этот парень привез им не то больную проказой, не то порнозвезду! А ведь я всего-то хотела…

— Послушай, Эмбер! — наконец сумел вклиниться в ее монолог Сэм. — Не принимай ты все так близко к сердцу!

— То есть как — не принимай? Это роман моей матери, и я хочу, чтобы фильм получился достойным ее памяти! Действие романа происходит именно в Рас-эль-Хоуте, и это была именно ваша идея…

— Эмбер, Эмбер! Полегче! Успокойся! Я-то думал, что ты там расслабляешься под пальмами! Дышишь морским воздухом…

Эмбер обиженно засопела.

— Эй! Ты что там пыхтишь? Ну, извини, не хотел тебя обидеть.

— Я уже начинаю привыкать к унижениям! Если бы ты знал, как я…

— Слушай, Эмбер, правда, хватит! Возьми себя в руки. В министерстве тебе дали двух переводчиков! Вот и походи с ними по музеям, поезжай на экскурсии, накупи карт, путеводителей, справочников побольше, почувствуй колорит, включай воображение и пиши сценарий. Все так делают. Я тебя уверяю, все получится, ты справишься!

— Кажется, я тебе уже не раз говорила, что не хочу, чтобы фильм по роману моей матери был как все? Ты не забыл?

С британских берегов до нее долетел тяжелый вздох.

— И еще я, мистер Джонс, сказала с самого начала, что не хочу тратить попусту деньги вашей студии.

Последовал еще один вздох.

— Так вот, мистер Джонс, я готова разорвать договор и вернуть аванс. В полном объеме!

— Эмбер, не надо так, — мягко попросил Сэм, и тут же в его голосе зазвучали официальные нотки: — Иначе мне придется напомнить мисс Макгонер, что по договору ей грозит солидная неустойка в случае непредставления сценария или отказа от работы над ним после подписания, договора без обоснованных причин. А таковых, кроме амбиций и эмоций, — тон Сэма опять потеплел, — у мисс Макгонер не имеется. Не так ли?

— Конечно, ты прав, — обреченно согласилась с ним Эмбер. — Пойду-ка я действительно прогуляюсь к бассейну.

— Эх, завидую я тебе! Сейчас поплаваешь, развалишься в шезлонге и будешь на солнышке потягивать коктейли! А у нас холодина, да знай себе льет и льет.

— Так вам и надо!

— Ха! Вот теперь узнаю прежнюю мисс Макгонер! Удачи! Не вешай нос, Эмбер!

— Да, пока. Я позвоню, Сэм.

Хмыкнув, она захлопнула аппаратик. Договор! Неустойка! Сама виновата, не надо было плакаться! Она-то просто надеялась на поддержку коллеги. Сэм ведь тоже заинтересован в успехе ее поездки, мог бы и сам прилететь сюда, и тогда она не чувствовала бы себя такой беспомощной. А он так повернул разговор, что во всем оказались виноваты только ее амбиции, да еще пригрозил неустойкой!

А с кем еще она может поделиться? С родственниками, с друзьями? Чтобы они опять завели волынку про то, что, расстроив помолвку с Артуром, она совершила самую большую глупость в своей жизни, особенно с учетом ее критического возраста — двадцать девять. Ведь целых два с лишним года все кругом считали, что она и Артур — идеальная пара.

Эмбер глубоко вздохнула и подошла к распахнутому окну. Пальмы, ярко-голубое небо и минареты, сияющие на солнце вдалеке. Сказочно прекрасная страна! И совершенно для нее непостижимая. Впрочем, глупо надеяться за пару дней постичь любую страну, для этого нужны годы. Наверное, Сэм прав, она должна забыть про свои амбиции и для начала вооружиться картами, путеводителями… То есть делать то, что сделал бы любой на ее месте, приступая к такой работе.

В дверь постучали.

— Мисс Макгонер! К вам посетитель!

— Одну минуту! Я сейчас открою.

Посетитель? К ней? Неужели Артур? Нет, он не настолько романтичен, чтобы бросить все и полететь за ней за тридевять земель…

На пороге рядом с портье стоял крупный смуглый бородатый мужчина в светлом европейском костюме, а портье смотрел на Эмбер с таким изумлением и восторгом, как если бы она была, по меньшей мере, зеленой инопланетянкой или статуей из чистого золота.

Лицо бородача озарила улыбка. Он слегка наклонил голову и, не глядя на Эмбер, но обращаясь именно к ней, приветствовал ее на очень хорошем английском, протянул большой плотный конверт, затем, по-восточному сложив руки на груди, довольно цветисто пожелал ей здоровья, элегантно поклонился, выпрямился, расправил плечи и упругой походкой зашагал по направлению к лифтам. А портье так и остался стоять, изумленно глядя на нее.

Все произошло так быстро. Эмбер даже не успела слова сказать. «Наверное, следовало бы пригласить бородача войти, — запоздало подумала она. — Или это было бы неприлично по местным понятиям? Скорее всего, да. К тому же он, вероятно, всего лишь посыльный, — тут Эмбер посмотрела на конверт, — посыльных не приглашают нигде… Но ничего себе посыльный! Даже в Лондоне едва ли встретишь посыльного, которой и выглядел бы, и владел бы английским, как сотрудник британского дипломатического корпуса!»

Эмбер улыбнулась портье и закрыла дверь.

Конверт был из плотной бумаги кремового оттенка. На нем значилось ее имя, выведенное тушью. Реквизиты отправителя на конверте были вытиснены золотой арабской вязью. Внутри лежал лист бумаги.

И в самом низу мелким шрифтом: «Машина будет подана в 9.30. Одежда — в соответствии с этикетом. Время аудиенции ограничено».

От избытка чувств Эмбер чуть не запела. В такую удачу поверить почти невозможно, она ни о чем подобном и мечтать не могла! А вдруг этот визит поможет решить многие ее проблемы?!

Ровно в половине десятого вчерашний бородач распахнул перед Эмбер дверцу белоснежного длиннющего лимузина. Чувствуя на себе взгляды персонала гостиницы, ее постояльцев, прохожих на улице, Эмбер с достоинством прошествовала к машине и удобно расположилась в салоне с полупрозрачной сплошной перегородкой. Бородач с почтительным поклоном захлопнул дверцу и занял место рядом с шофером.

Салон поражал своей элегантностью, но Эмбер было не до изучения дизайнерского шедевра. Она плохо спала и сейчас чувствовала себя не в своей тарелке. Во-первых, ей было совершенно непонятно, почему глава государства заинтересовался ее малозначительной персоной и откуда вообще ему известно о ее пребывании в стране. Допустим, министерство культуры расстаралось и устроило ей эту высочайшую аудиенцию. Но ведь могли бы ее предупредить!

И еще эта загадочная формулировка: «одежда в соответствии с этикетом». Каким, простите? Конечно, разумнее всего было бы проконсультироваться в министерстве культуры, это ведь наверняка их инициатива, вряд ли бы они удивились, что она лезет с таким вопросом с утра пораньше, но сегодня-то четверг! А четверг и пятница здесь — выходные, как в любой мусульманской стране. В принципе, с таким вопросом она могла бы обратиться и в свое консульство, но ведь в приглашении ясно сказано, что аудиенция частная. Обратись она в консульство, посыплются ненужные вопросы, согласования, и все приобретет официальный характер, а не исключено, что такой поворот событий нежелателен, да и ей дипломатические сложности ни к чему.

Ночью, ломая голову над этой загадкой, Эмбер примерила бирюзовое вечернее платье, которое, повинуясь совершенно необъяснимому импульсу, купила в аэропорту в одном из бутиков беспошлинной зоны. Но ведь она приглашена не на вечерний банкет, а на утреннюю аудиенцию! К тому же платье довольно открытое, а если иметь в виду местные правила, то ей, наверное, больше подошла бы паранджа или какая-нибудь накидка.

Она не придумала ничего лучше, как надеть светлые брюки и шелковую лиловую расшитую тунику — так называемый хиджаб, местную национальную одежду, которую она в первый же день купила, плененная восточной экзотикой. И набросила на плечи шифоновый палантин того же цвета — на тот случай, если по этикету надо будет при общении с эмиром покрыть голову.

Следующей проблемой были переводчик, фотоаппарат и диктофон. Что касается переводчика, то наверняка у эмира есть свой, хотя не исключено, что эмир сам знает английский, если уж его посыльные владеют им превосходно. А насчет возможности сделать пару снимков и записать беседу на диктофон она постарается спросить разрешения у него самого, если, конечно, ее технику не отберут сразу при входе во дворец.

И самое главное, как беседовать с эмиром? Понятно, что обращаться к нему следует «Ваше Высочество», как написано в приглашении. Но как строить разговор? Или это будет официальная аудиенция с парой вежливых вопросов, обращенных к ней как к гостю? А если нет? Если эмиру действительно интересна ее работа, ведь фильм-то будет о его стране?

Эмбер вздохнула. Никогда в жизни ей не приходилось общаться с такими персонами. Подумать только, глава государства! Хотя, конечно, интересно, что он за человек. Как выглядит шейх, Эмбер представляла. В прессе и по местному телевидению она уже видела эмира.

Он носил традиционную арабскую одежду: длинное белое одеяние вроде просторной рубахи по щиколотку и каффию — белый платок, который удерживается на голове черной перевязью. Он совсем не стар, немного за сорок, властный, импозантный, гордый и уверенный в себе, именно такой, каким всегда и представляется восточный монарх. Запоминающееся лицо с прямым носом и строгими чертами. По телевидению его обычно показывали на церемонии открытия какой-нибудь новой больницы, среди стариков при входе в мечеть, на встрече со студентами или в окружении сирот приюта, оборудованного по последнему слову медицины и техники. Что ж, понятно, средства массовой информации должны создавать образ правителя мудрого и сердечного, вот и демонстрируют крупным планом его большие темные, немного усталые глаза, а имиджмейкеры наверняка рекомендуют ему носить национальную одежду, дабы слыть патриотом и приверженцем традиций. Для шейха это вопрос жизни и смерти, потому что предыдущий эмир, его старший брат, вместе со своей семьей погиб от рук экстремистов. Чудом уцелела лишь его самая младшая дочь — четырехлетнюю кроху отбросило ударной волной.

«Жуть какая-то», — передернувшись невольно, подумала Эмбер и стала смотреть в окно. Машина тем временем миновала высокие золоченые ворота, и в глубине удивительного по красоте парка возник дворец из сияющего белого мрамора с куполами и башенками. Обширную территорию — целый город — окружали высокие каменные стены, а за ними сразу начиналась пустыня.

Рашид, так звали ее сопровождающего, ввел ее во дворец, затем через огромный холл с коваными светильниками и роскошными коврами они попали в просторную, залитую солнцем приемную, перед дверями которой стояли два экзотических охранника.