Читаем Щит будущего онлайн бесплатно

– Тревога! Опасность разгерметизации!

Пронзительный вой сирены взорвал ночную тишину марсианской станции «Заслон».

«Заслон» – один из восьми объектов, созданных землянами для терраформирования Марса, представлял собой замкнутую экосистему. Все восемь станций располагались под куполами на широком плато Мередиана и могли существовать без привлечения ресурсов красной планеты.

Сто лет назад в две тысячи тридцатом году международное космическое агентство объявило конкурс на лучшие проекты терраформирования Марса. Восемь космических агентств из разных стран отправили инженеров, ученых, врачей на красную планету. Земляне построили на Марсе купола из сверхпрочного и легкого пластика. Эти купола защищали обитателей станций от смертельной солнечной радиации, оберегали колонии людей от враждебной внешней среды. За герметичностью куполов следила целая сеть датчиков и роботов—техников. Разгерметизацию могло вызвать лишь намеренное вредительство.

Начальник станции «Заслон» Вера Березкина стремительно двиголось по узкому коридору. Ее тонкая фигура в легком скафандре мерцала в отблесках аварийных маячков. Протокол действий при разгерметизации каждый работник станции знал назубок. На планете без атмосферы, с суточными колебаниями температуры от плюса тридцати пяти до минуса семидесяти по Цельсию, такая авария грозила смертью. Первое правило: надеть скафандр. Вера родилась и выросла на Марсе и с детства привыкла к жестким правилам безопасности. Скафандр, словно вторая кожа, облегал ее тело большую часть марсианских суток.

Вера получила место начальника станции год назад и до сих пор не могла свыкнуться с административной работой. Ведь она с детства была нацелена заниматься наукой. Родители Веры – ученые – астрофизики, прилетели на Марс среди других пионеров проекта особого значения. Вера пошла по их стопам и добилась немалых успехов. Ее проект плазменного щита на спутнике Марса Фобосе совершил прорыв в программе терраформирования красной планеты. Фобос – самый крупный спутник Марса. Если ионизировать частицы на его поверхности, а затем ускорить их, можно создать плазменный щит на орбите спутника. Этот щит даст Марсу сильное магнитное поле и защитит его атмосферу от солнечного ветра. Плазменный щит – первый этап и важная веха на пути «оземления» Марса.

Вера приблизилась к закрытой двери, сканер считал сетчатку ее глаза и створки разъехались. Она очутилась в комнате видеонаблюдения. Полукруглые стены сияли мониторами слежения за всеми отсеками станции. Ни одно помещение не скрылось от всевидящего ока камер. Космос суров. Все человеческие привычки типа приватности и личного пространства остались на Земле. За жизнью каждого сотрудника станции круглосуточно надзирали. Вера пробежала глазами по мониторам и остановилась на хранилище старых блоков памяти. Взмах руки – увеличила изображение, присмотрелась и крикнула в микрофон шлема:

– Главный инженер Верстовский, доложите обстановку!

Тело на полу хранилища не шевельнулось. Без скафандра, лишь в рабочем комбезе.

Вера переключила канал связи на инженера—ремонтника Олега Зубарева:

– Олег, в каком отсеке купола разгерметизация?

В наушнике щелкнул, зашуршал Зубарев.

– Д1!

Вера стиснула зубы и шумно вздохнула. В этом отсеке хранилище. Значит, Верстовский уже мертв.

– Возьмите ремонтных роботов и направляйтесь в хранилище. Там вы найдете мертвое тело Верстовского. Отвезите его в биолабораторию на исследование.

– Зачем? – удивился Зубарев. – Из-за дыры в отсеке его кровь вскипела. Здесь нет других причин для внезапной смерти, начальник.

– И все же я хочу знать, как он умер.

– Будет сделано.

Зубарев отключился. Вера задумалась: что главный инженер делал в старом хранилище? И кто виноват в разгерметизации?

Поначалу, когда первое поколение «марсиан» разместилось под куполами, управление экосистемами станций доверили искусственному интеллекту. Дефицит воздуха, воды, энергии на одной из станций быстро компенсировался за счет других. Пятьдесят лет ИИ исправно руководил системами до тех пор, пока не случился сбой, едва не стоивший жизни тысячам человек. Однажды ИИ решил, что ресурсов для поддержки экосистем восьми станций недостаточно, а для семи – в самый раз. Он запустил алгоритм остановки ядерного реактора на «Заслоне» и едва не угробил обитателей станции.

С тех пор только человек мог управлять основными процессами жизнеобеспечения станций. Каждое действие требовало особого уровня допуска. Разгерметизация вообще стояла над уровнями. Даже Вера Березкина – начальник станции не могла в одиночку повредить целостность купола.

Вера вышла в коридор. Створки двери автоматически закрылись. Она прошла по серому полу до прозрачного лифта, коснулась рукой красной панели – дверь открылась. Вошла в лифт и спустилась вниз. Открыла дверь научного блока и вышла на «улицу». Высоко над головой серебрился купол. В воздухе, неустанно качаемом мощными компрессорами, носились легкие дроны – лампы точечного освещения. Большие дроны – птицы постоянно кружили в вышине и наполняли пространство под куполом общим рассеянным светом. Ночью по марсианскому времени «птицы» приглушали свет, а утром он загорался вновь и создавал ощущение множества солнц, сияющих в серебристом небе.

Вера шла по мягкой травяной дорожке, а перед ней летел дрон – бабочка и освещал путь. По обе стороны дорожки росли цветы, над которыми кружили настоящие пчелы. Пчелы собирали пыльцу и относили к ульям, откуда маленький робот—пчеловод забирал мед. Вдалеке за цветочными клумбами высились парники с овощами, высаженными на гидропонике. Замкнутый эко-мир станции имел собственные животноводческие хозяйства, птицефермы и пищевые комбинаты. «Заслон» создал для своих сотрудников комфортные условия обитания, приближенные к земным.

Вера достигла полукруглого здания, на котором светилась надпись «Администрация». Она подставила глаз. Сканер считал сетчатку, створка двери скользнула в сторону, и Вера прошла внутрь. Из отдела внутренних расследований (ОВР) доносился шум. Вера осторожно подошла к двери и заглянула.

Пять человек сидели вокруг стола из прозрачного пластика. Перед каждым висел голо-экран, на котором мелькали таблицы данных, графики, тексты. Сотрудники смотрели на экраны и при необходимости вносили пометки с помощью голо-клавиатур, мерцающих на столе. Под потолком кружила яркая лампа, рассеивающая свет. У стены виднелись пищевой и кофейный автоматы и небольшой утилизатор отходов. Сквозь окно открывался вид на парковку электрокаров.

– Протокол разгерметизации запустил ИИ, – кричал бородач в синем скафандре со звездой на спине – символом колониальной полиции. Цвета скафандров всех восьми станций отличались друг от друга. Но звезда – обязательный элемент костюма полицейского. Согласно Марсианскому Кодексу человек в «звездном» скафандре мог остановить любого из колонистов и проверить его данные. Всеобщая безопасность – прежде всего. Жизнь в замкнутом пространстве требовала постоянного контроля. Все участники проекта терраформирования осознавали важность мирного сосуществования и поддерживали меры правопорядка.

Бородатый глянул на дверь, увидел Веру и улыбнулся:

– Все под контролем, Вера Вячеславовна. Отсек загерметизирован. Причину утечки устанавливаем.

– Хорошо, Юра. Прошу найти виновного в течение суток, – Вера пристально посмотрела на Юрия Гринева, начальника ОВР. Молодой, амбициозный, но порой слишком эмоциональный для руководящей должности.

– Почему вы думаете, что протокол запустил ИИ, а не человек? – Вера прищурила зеленые глаза от яркого света.

– Ни у одного из людей нет такого уровня допуска. Протоколы охраны невозможно обойти вручную. Значит, это ИИ постарался и как-то перехитрил наши человеческие мозги.

– Не могу согласиться, – покачала головой Вера. – ИИ не столь изобретателен, как человек. В нем не заложено стремление обойти протоколы, нарушить правила. Он действует согласно прогнозируемым алгоритмам и легко контролируется. Ищите человека, Юра.

– Буду искать, Вера Вячеславовна, – Юра прерывисто дышал и обиженно глядел на Веру. Вера усмехнулась. Остался при своем мнении, но Вера – начальник. Придется исполнять распоряжение.

Она кивнула и вышла за дверь. Дальше на очереди был научно-инженерный блок станции. Вера спустилась вниз и подошла к стоянке небольших электрокаров. Села в кар, прижала палец к панели управления. Раздался мягкий голос:

– Пункт назначения.

– НИБ-45.

Спинка кресла выпустила ремень безопасности, и он крепко обхватил тело Веры. Кар повернул и выехал на пластиковую дорожку. НИБ-45 располагался на другом конце станции, время в пути – тридцать минут. Вера щелкнула пальцем по запястью – вызвала гало-экран станционной сети.

– Отчет о запросах доступа в инженерные отсеки за последние сутки. Код 48736.

На экране замерцали строчки, перемежаемые фото лиц сотрудников «Заслона». Вера пролистала список, взмахами указательного пальца выбрала несколько фамилий – кодов и выдернула их в отдельный файл. Нажала «отправить» и захлопнула экран. Кончиком пальца коснулась микрофона на ключице и спросила биоэксперта:

– Что насчет мертвого Верстовского? Установили причину смерти?

– Разрыв аневризмы привел к кровоизлиянию в мозг, – промычал наушник.

– Странно. Разве он не проходил ежесуточное сканирование организма?

– Данные вчерашнего сканирования показывают, что сосуды головного мозга в порядке.

– Тогда что могло привести к появлению аневризмы? – задумчиво протянула Вера, глядя на дорогу застывшим взглядом.

– В крови обнаружены молекулы вещества, вызывающего гипертонию. Концентрация превышает допустимые нормы, – отчитался робот – эксперт.

– Он мог сам принять этот препарат?

– Доступ к медицинским препаратам только по предписанию врачей. В личных файлах Верстовского нет данных о посещении медблока и выписке подобных препаратов.

Вера отключила связь. Значит, Верстовский не собирался умирать, когда отправился в хранилище. Он что-то искал, но поиски прекратила внезапная смерть. Из-за инсульта он не успел надеть скафандр и шлем. Надо попросить ОВР заняться делом Верстовского. Пусть узнают, как Верстовский получил препарат, и найдут виновного.

– НИБ-45. Спасибо за поездку!

Ремень отстегнулся, и Вера выбралась из кара.

Здание НИБ походило на зеркальный куб. Перед тем, как подойти к двери, Вера глянула на свое отражение. Русые волосы стянуты в длинный хвост. Зеленые глаза сверкают на бледном лице. Сорок пять лет. Впереди еще две трети жизни. Новые геропротекторы дали человеку сто пятьдесят лет. И это далеко не предел. Следующие поколения будут жить двести и более лет. Если воплотят в жизнь проект терраформирования Марса. Население Земли превысило двадцать миллиардов. Ресурсов родной планеты не хватало, и человечество рассчитывало на колонизацию космоса.

Вера вошла в кабинет начальника НИБ (научно-исследовательского блока) и приветливо улыбнулась:

– Здравствуй, Вася!

Смуглое лицо Василия Мелькова осветилось улыбкой. Он встал с прозрачного кресла, перед которым мерцали несколько голо-экранов, и торопливо подошел к Вере. Они обнялись, поцеловались.

– Беспокоился о тебе!

– Обычная разгерметизация, – отмахнулась Вера, с любовью глядя на мужа.

Их рабочие графики не совпадали, и супруги уже неделю не виделись.

– Твой шлем в порядке? Помнишь, в прошлый раз что-то заело, и ты две минуты потратила, чтобы надеть его?

– Я могу выдержать две минуты в безвоздушном пространстве, – пошутила Вера, но увидела тревогу на лице мужа и быстро сказала:

– Шлем починили. Все в порядке.

– Покажи!

Вера подняла руку и щелкнула пальцем по кнопке на плече скафандра. Пара секунд – и ее голова очутилась внутри прозрачного шлема.

Василий кивнул и еще раз обнял жену.

– Что с проектом? – сменила тему Вера. – ООН нужен срок запуска магнитного щита.

– У нас не хватает энергии реактора. Чтобы запустить щит в текущих условиях, нужно отключить две станции.

– Зачем же дело стало? – удивилась Вера. – Щит – важная часть проекта. Пусть ООН решит, чьи разработки – наименее удачные и закроет эти станции.

– Не все так просто. В списке «наименее удачных» проекты Индии и США. Они не согласны с оценкой ООН и отказываются закрывать станции.

Вера нахмурилась. Если не удастся договориться с «неэффективными» станциями, под удар попадет весь проект. Миллиарды людских и денежных ресурсов будут потрачены зря.

– Мне нужно встретиться с начальниками этих станций и уговорить их остановить собственные проекты и перенаправить ресурсы на наш щит.

– Сомневаюсь в успехе этой затеи, – хмыкнул Василий. – Может, тебе удастся убедить индийца Камала Райана, но твердолобого американца Мигеля Родригеса – вряд ли.

– Я все же попытаюсь, – Вера в последний раз прижалась к мужу и направилась к двери.

– Когда у тебя выходной? Я соскучился.

– Как только разгребу срочные дела, возьму отпуск. Мне полагается неделя.

– Целая неделя вместе! – присвистнул Василий. – Как маленький медовый месяц, которого у нас не было.

Они встретились взглядами и тепло улыбнулись друг другу. Когда Вера вышла на «улицу», ее лицо все еще сияло улыбкой.

На обратном пути в административный корпус Вера вспоминала, что знает о проектах конкурентов. «Заслон» изначально шел в авангарде. Немного отставали проекты китайцев и французов. Но индусы и американцы изначально плелись в хвосте. Вопрос о закрытии этих станций неоднократно поднимался в ООН и лишь какие-то бюрократические проволочки до сих пор держали их проекты на плаву.

Вера в который раз подумала: может, зря она согласилась возглавить станцию. Ее место – в лаборатории, где все определенно и ясно. А в работе с людьми постоянно приходится хитрить, убеждать, доказывать. И невозможно предугадать, чем закончится та или иная встреча.

Она вошла в свой кабинет с прозрачными стенами – экранами, села в кресло и скомандовала ИИ:

– ИРИС (Искусственно Разработанный Интеллектуальный Софт), соедини меня с Родригесом, станция «Открытие».

– Десять секунд, – ответил компьютер. Вера скрестила пальцы и устремила взгляд на экран, где ровно через десять секунд появилось темнокожее лицо с яркими белками глаз.

– Рад встрече, Вера! Как твои дела? Муж в порядке?

– Все хорошо, Мигель. Надеюсь, Лени и Кэт здоровы.

– Вполне. Спасибо, что спросила.

Мигель Родригес в одиночку воспитывал двух дочерей. Его жена не смогла жить под куполом и несколько лет назад вернулась на Землю.

После взаимного обмена любезностями Вера приступила к делу.

– Мигель, ты же знаешь, что две станции придется закрыть. Ваш проект – замечательный, но сильно отстает по срокам.

– Не вижу причин закрывать свою станцию, – нахмурился Мигель. – Миллиарды американцев верят в наш успех. Мы не можем сказать: простите, не получилось, деньги налогоплательщиков потрачены зря.