Читаем Щёлоков онлайн бесплатно

Эта книга — о Николае Анисимовиче Щёлокове, пятидесятом министре внутренних дел в истории ведомства и тринадцатом — в советской истории.

МВД называли в XIX веке «самым близким к населению правительственным органом». Щёлоков возглавлял его 16 лет — больше, чем кто-либо до и после него.

В бытность Николая Анисимовича министром врагов и недоброжелателей у него хватало. После его отставки и ухода из жизни число их только увеличилось. Однако даже самые яростные его критики, как правило, признавали заслуги Щёлокова-руководителя. Правда, задачу его часто упрощали, а успехи объясняли исключительно дружескими отношениями с тогдашним главой партии и государства Л. И. Брежневым. Между тем Николай Анисимович Щёлоков провел глубокие преобразования в возглавляемом им министерстве. Как бы сейчас сказали, он был «проектным» человеком. Проект, доверенный Щёлокову, по сложности превосходил проект преобразования едва ли не любой другой отрасли страны. Перед ним даже никто не ставил такой задачи — реформировать МВД. Он реагировал на требования жизни, испытывал давление незаурядной команды, которую сам же сформировал. В результате многолетнего кропотливого труда получилась реформа — настоящая, глубокая, о которой его наследники могли только мечтать.

Опыт «щёлоковского 16-летия» интересен вот еще чем. Министерство в 1966–1982 годах преобразовывалось изнутри, по рецептам, которые вырабатывались в нем самом. Плохо или хорошо получалось, но получалось в основном то, что предлагали лучшие ученые и практики того времени. Щёлоков умел сформулировать эти предложения в приемлемой для тогдашнего руководства страны форме и обладал достаточной энергией и настойчивостью, чтобы довести их до практического воплощения. Другого подобного периода в истории МВД просто не было. Руководителям этого ведомства всегда чего-то не хватало: либо желания, либо времени, либо политической поддержки. А тут все совпало: и желание, и запас времени, и поддержка… Хватило и умения. В команде пятидесятого министра подобрались профессионалы, максималисты и романтики. Как скажет один из экспертов на страницах книги, почти всё то новое, что впоследствии будет предлагаться для внедрения в МВД, либо уже применялось, либо всерьез изучалось в ведомстве при Щёлокове.

Но ведь было и такое явление — «щёлоковщина»? Возможно. Мы об этом в книге поговорим. Но уже сейчас следует отметить, что представляла собой борьба со «щёлоковщиной», пик которой пришелся на 1983–1984 годы. Корчевание «щёлоковщины» выбивало из правоохранительной системы по 20–30 тысяч профессионалов в год. Мгновенно оказались разрушены многие институты и традиции, которые кропотливо создавались полтора десятилетия. От этого «очистительного» мероприятия Министерство внутренних дел по большому счету так и не оправилось. Фигуры борцов со «щёлоковщиной» вошли в летопись МВД как наиболее зловещие и разрушительные.

Кем был пятидесятый министр: человеком реформы или человеком застоя? Реформатором, испорченным нравами застоя?

Застой в той или иной форме раз за разом воспроизводится в России. Воспроизводятся клановость, избирательное правосудие. Воспроизводятся руководители, которые хорошо начинают, а через шесть — восемь лет их хоть сажай. Из рядов вчерашних неприкасаемых их наследники порой выдергивают одного, часто не самого одиозного, показательно карают, остальные, подлечив нервы после переживаний, наслаждаются добытыми благами жизни. Раз за разом. Потом имена их забывают. А пятидесятого министра в его ведомстве многие поминают добрым и сочувственным словом до сих пор и будут помнить еще долго.

Писать о личности Николая Анисимовича Щёлокова в наши дни — значит, заново исследовать буквально каждый эпизод его жизни. Его биографию писали победители. Дописывали… они же, но уже после своего краха, желая напомнить обществу о своих заслугах в борьбе со страшным явлением — «щёлоковщиной», которая, по их утверждению, была не более чем разновидностью «брежневщины». Ни сам Николай Анисимович, ни многие близко знавшие его люди по разным причинам не имели возможности высказаться. В результате память о Щёлокове существует как бы в двух преданиях — устном и письменном. И эти версии разительно отличаются одна от другой! Автор убедился в этом, работая над книгой. Можно сказать, что большего разброса мнений об одном и том же человеке автор в своей жизни не встречал. Неужели Николай Анисимович был таким сложным для постижения человеком? Нет, не был. Тогда в чем дело? Дело в особенностях исторического момента, когда создавался шаблон под названием «всесильный министр Щёлоков», и в том, что его соотечественники по-прежнему ленивы и нелюбопытны…

Молчавшие многие годы люди — сыщики, следователи, ученые, деятели искусства, бывшие диссиденты, коллеги Щёлокова и далекие от проблем милиции люди выскажутся на страницах этой книги. Мы попробуем привести к общему знаменателю устное и письменное предания об этом человеке. При этом автор заверяет, что не обойдет вниманием ни одного острого поворота в биографии пятидесятого министра. Все обвинения, которые когда-либо высказывались в его адрес, будут в книге приведены и с максимально возможной объективностью разобраны. Со своей стороны читатель тоже должен быть готов к тому, что в ряде случаев ему придется пересмотреть свое отношение к личности и делам Николая Анисимовича Щёлокова. Лучше всего вообще отречься от всяких шаблонов.

Пятидесятый министр внутренних дел с его достоинствами и недостатками — современная фигура. Недостатки его многократно преувеличены и остались в памяти. Достоинства преуменьшены и забыты, а ведь его опыт «проектного» человека заслуживает изучения и, по убеждению автора, весьма и весьма востребован.

«Революция — это миллион новых вакансий», — говорил Наполеон Бонапарт.

Первые руководящие вакансии, появившиеся в России в октябре 1917 года, заняли В. И. Ленин и его соратники. Несмотря на кровавую междоусобицу в партии и практически поголовное уничтожение «ленинской гвардии», уцелевшие представители этой гвардии участвовали в управлении страной вплоть до начала 1960-х.

Н. С. Хрущев (родился в 1894 году) к деятельным участникам Октябрьской революции принадлежать уже не мог хотя бы в силу возраста. Тем более к ним не принадлежали Л. И. Брежнев и члены его Политбюро, все родившиеся в XX веке. Хотя в конце 1970-х и появится анекдот, что известная фраза «сегодня — рано, а завтра — поздно» принадлежит не Ленину, а маленькому бровастенькому мальчику, который подвернулся вождю на ступеньках Смольного…

Еще немного задержим внимание на цифрах. Возможно, эти размышления окажутся совсем не лишними, когда пойдет разговор о событиях 1960–1980-х годов, периоде взлета и заката поколения руководителей, к которому принадлежал и Николай Анисимович Щёлоков.

В 1902 году родился старейший из соратников Брежнева — М. А. Суслов. И дальше: в 1903 году — Н. В. Подгорный, в 1904-м — А. Н. Косыгин, в 1906-м — Л. И. Брежнев и А. П. Кириленко, в 1908-м — Д. Ф. Устинов, в 1909-м — А. А. Громыко, в 1914-м — Ю. В. Андропов и В. В. Гришин… Все эти люди практически ровесники. Их голодная и трудовая юность пришлась на 1920-е годы. Кем они стали бы, не случись революции? Путь наверх, наверное, не был закрыт ни для кого. Однако после революции молодых людей правильного социального происхождения наверху ждали, их тащили туда, на руководящие должности, создав четкие критерии отбора. Путь к жизненному успеху был трудным, полным опасностей, но зато верным. Рабочая специальность. Высшее образование — любым способом, как бы ни было тяжело. Членство в партии. И вот вчерашний паренек с рабочей окраины уже начальник доменного цеха или, скажем, железнодорожного депо, директор предприятия — в неполные 30 лет. Дальше — развилка. Молодой начальник (условно) цеха может либо продолжать свою деятельность на производстве, либо перейти на освобожденную партийную должность и расти по этой линии. А там — как повезет. Если кто-то из его знакомых отправится на повышение в Москву, то и о нем не забудут, и — новый виток карьеры…

Дополнительное ускорение подобным перемещениям по службе придавали репрессии, война. Все это, говоря цинично, новые и новые вакансии… для тех, кто не погиб, не сломал шею на очередном историческом повороте. Правила игры суровые, но ясные. Поэтому в биографиях людей (практически ровесников), достигших в СССР политического Олимпа в 1960–1970-е годы, так много общего.

Теперь приглядимся к отличиям.

В когорте политиков, боровшихся за высшую власть в упомянутые годы, различимы три основные группы (условно): «рабочая кость», аппаратчики и технократы.

Первые начинали свою биографию на производстве, зачастую в раннем возрасте и тяжелейших условиях. Среди них выделился так называемый «днепропетровский клан». Земляки Брежнева, лично знакомые ему люди заполнили все слои управленческой структуры и были наиболее заметным кланом (причем именно кланом) вплоть до середины 1980-х. В большую политику их привел Хрущев, который с четырнадцати лет работал в шахтах Донбасса. За свою жизнь они наголодались, навоевались, наработались в экстремальном режиме при Сталине, перевели дух и слегка успокоились при Хрущеве, осмелев, привели себя к власти, пообвыклись в этой роли, а тут и старость, болезни… Корабль-то плывет, хоть управляй им, хоть нет. «Работяги» ни в коей мере не фанатики идеи. Они жизнелюбивы, расположены к землякам, довольно равнодушны к вопросам идеологии и снисходительны к «грешкам» друг друга, они уверены, что за годы лишений заслужили право на склоне лет предаться радостям жизни. Именно с «днепропетровцами» обычно ассоциируется представление о застое.

Аппаратчики, как правило, начинали свои биографии не с шахт, не с металлургических заводов, а с кабинетов в райкомах комсомола. Они и дальше продвигались по комсомольской и партийной линиям, причем эти линии особенно часто пересекались с линией органов государственной безопасности. Аппаратчиков в руководстве страны в середине 1960-х представляют «железный Шурик» — А. Н. Шелепин (член Политбюро до 1975 года), председатель КГБ В. С. Семичастный, министр охраны общественного порядка В. С. Тикунов, партийный руководитель Москвы Н. Г. Егорычев… Наиболее ярким представителем этого типа руководителей является, конечно, Юрий Владимирович Андропов. Он к группе перечисленных товарищей не примыкает, совсем наоборот, но ментально к ним близок. Наиболее честные из аппаратчиков мечтают о возврате к «ленинским нормам» управления государством. Они честолюбивы, деятельны, «читали Маркса» (в отличие от большинства «работяг»), нетерпимы к инакомыслию. Среди них относительно мало фронтовиков (Шелепин воевал в Финскую). В быту они стараются вести себя скромно — это качество привлекает к ним людей. Как повернулась бы история страны, если бы «промежуточного» Брежнева в конце 1960-х сменил целеустремленный коммунист Шелепин? Не проверишь. В каком-то смысле ответ на этот вопрос был дан в 1983 году. Юрий Владимирович Андропов попытался обновить страну под флагом возврата к ленинизму. И только ускорил неизбежное…

Наконец, группу технократов в высших эшелонах власти представляли члены Политбюро предсовмина А. Н. Косыгин и министр обороны, руководитель оборонной отрасли Д. Ф. Устинов. В какой-то мере к ним можно причислить министра иностранных дел А. А. Громыко. Это очень влиятельные персоны, но на первую должность в стране они не претендуют, поэтому с ними никто особенно и не борется, хотя того же Косыгина в Политбюро многие не любят, и прежде всего сам Брежнев.

Николай Анисимович Щёлоков родился 26 ноября 1910 года в поселке у железнодорожной станции Алмазная, что в нескольких километрах от города Кадиевки (переименованной позднее в Стаханов) в Луганской области. В наши дни Луганская область, входящая в состав Украины, — единственное место, где без всяких «но» хранят память о многолетнем министре внутренних дел СССР. Здесь находятся не один, а даже несколько музеев и экспозиций, посвященных Щёлокову, а также большая коллекция картин, подаренных им землякам. Сегодня в городе Алмазная есть улица Щёлокова.

Таким образом, происхождение у Николая Анисимовича по тем временам, можно сказать, «аристократическое». И по месту рождения (Донбасс), и по возрасту он был своим для значительной части окружения Брежнева.

Фамилия Щёлоковых (Николай Анисимович постарался разобраться в этом вопросе) иногда проскальзывает в исторических летописях, например в повествованиях о древнем Новгороде. Происхождение ее связано, по-видимому, со словом «Щёлок», обозначавшим отвар золы, то есть первые Щёлоковы, по всей вероятности, были людьми едкими, острыми на язык. В Новгородской, Нижегородской областях имеются села с названием «Щёлоково». Фамилию Щёлоков носили поп-расстрига в войске Емельяна Пугачева и начальник штаба Первой конной армии Семена Буденного.

Отец будущего министра, Анисим Митрофанович, — металлург, кузнец, всю жизнь проработал на заводе. По воспоминаниям сына, «он был строгим, но добрым и стремился все сделать для своих детей». Находясь дома, он постоянно что-то мастерил. Одно из первых сильных впечатлений Николая — посещение доменного цеха. Через много лет он весьма красочно расскажет в своем дневнике, как ребенком зачарованно смотрел на «струи огненных дождей», «зарево чугунных леток» и на самих металлургов, которые стояли у печей, «как гуси, вытянув шеи, закрывая от жара лица руками».

Мария Ивановна Щёлокова, супруга Анисима Митрофановича, вела домашнее хозяйство и занималась врачеванием. По словам сына, природа наградила ее «народной мудростью, добротой и доброжелательностью». И еще: «Ласковая рука матери часто ложилась на наши головы, реже это делал отец».

У Марии Ивановны и Анисима Митрофановича было трое сыновей: старший Филипп, средний Сергей и младший Николай. В бараке, рассчитанном на восемь семей, Щёлоковы занимали комнату. Подобно другим рабочим семьям, они держали живность — корову, свинью, кур. В поселке имелась церковь, которую Мария Ивановна вместе с сыновьями до революции достаточно регулярно посещала.