Читаем Щенки и псы Войны онлайн бесплатно

В основу цикла «Щенки и псы войны» легли события второй чеченской войны.

Гибель в Новолакском районе Дагестана при взятии высоты 715,3 34-х бойцов Армавирского спецназа в результате ракетно-бомбового удара российской авиации — одна из трагичных и малоизвестных страниц последней войны.

В декабре 1999 года в ущелье Ботлих-Ведено разведгруппа 31-ой бригады ВДВ приняла неравный бой, 12 погибли, двое раненых попали в плен.

21-го февраля 2000 года под Харсеноем погибли три разведгруппы спецназа ГРУ в составе 33 человек.

29-го февраля 2000 года под Улус-Кертом в жестоком бою погибла 6-я рота псковских десантников.

В апреле 1996 года под Ярышмарды в засаду наемников Хаттаба попала колонна 245-го мотострелкового полка, потери — 73 убитыми, 52 ранеными, 6 БМП, 1 танк, БРДМ, 11 автомобилей.

Они вернулись с войны в родной город. Их не так много. Но они есть. Эти ребята, что испытали всю мерзость, кровь и грязь чеченской войны, гибель и плен своих товарищей. Они вернулись со своей болью, с нарушенной психикой, со своим взглядом на этот жестокий и несправедливый к ним мир. Они вернулись домой, где их ни кто не ждал кроме родителей и близких. Кто залечит их кровоточащие раны, кто ответит за исковерканные судьбы? Не дай бог пройти через тот ад, что довелось им. Долго мальчишкам еще будут сниться: обстрелы, зачистки, крики и стоны раненых, горящие как факел БМП, смертоносные растяжки, разрушенные дома, чужие глаза, полные слез и ненависти. Сталкиваясь с безразличием и равнодушием окружающих, им остается забыться в пьяном угаре. Кто поможет им вернуться к мирной жизни, найти себя, найти контакт со сверстниками, найти интересную работу? Администрации города и военкомату не до этого. Вот, когда появится указ или постановление о реабилитации и помощи участникам антитеррористической операции, тогда может, и вспомнят о защитниках Отечества. А в настоящее время не до них.

Недавно в одной из газет промелькнуло довольно откровенное интервью наемника из Пензы, который воевал в Чечне на стороне боевиков, на совести которого, вероятно, не одна загубленная жизнь наших пацанов. Правда наемника! А где же, правда нашего желторотого мальчишки, что испил всю горькую чашу до дна? Да, она не такая красивая как нам кажется, она очень горька, эта правда, страшная правда, об армии и войне. Такую правду не любят.

В этой книге показана жестокая страшная правда о чеченской войне. Хотя некоторые острые моменты в ней сглажены, завуалированы, читать ее женщинам и тем более детям автор не рекомендует.

Работа над циклом — это кропотливый труд нескольких лет. Первый рассказ «Бутик», теперь он называется «Одно утро чеченской войны», был мною написан в 2000 году. Когда я работал над рассказами, у меня почему-то не было даже и тени сомнений, что по ним будет когда-нибудь снята картина. Почему я был так уверен в этом? Не знаю! Возможно, потому что эта тема — кровоточащая незаживающая рана нашей страны, нашего народа. Она будет всегда беспокоить наши сердца.

Я благодарю судьбу, которая свела меня с замечательными людьми: с режиссером Владимиром Бортко, писателем Андреем Константиновым, сценаристом Ильей Авраменко, полковником Борисом Подопригорой, режиссером Виктором Бутурлиным, режиссером Анжеликой Ждановой, художником-постановщиком Михаилом Гавриловым, которые воплотили мои мечты по созданию фильма о солдатах, воюющих в Чечне, в жизнь.

Несколько слов, как создавался фильм «Честь имею!»? В начале августа 2003 — го года я в электронной почте обнаружил письмо от известного кинорежиссера Владимира Бортко, который сообщал, что собирается снимать фильм о войне в Чечне и просил срочно связаться с ним по телефону. Я был поражен, создатель «Афганского излома», «Собачьего сердца», «Идиота» ищет со мной встречи! Я на следующий день вечером позвонил ему. Он тут же накинулся на меня с упреком, где я пропадаю. Поделился своими впечатлениями о моих рассказах, опубликованных в Интернете, после чего предложил написать на основе их сценарий к будущему фильму о гибели псковских десантников. История гибели 6-ой роты псковских десантников мне была хорошо известна. Узнав, что на создание сценария отводится всего две недели, я тут же отказался. Это мне показалось нереальным, просто физически не возможным. Но после нескольких телефонных разговоров я вынужден был уступить. В связи с огромной загрузкой на работе приходилось сценарию посвящать все свое свободное время, писал ночами, на сон практически не оставалось времени. К концу обещанного срока, когда я был вымотан до предела, сценарий был готов. В ходе работы над ним родились и новые сюжеты, в последствии вошедшие в цикл «Щенки и псы войны».

В сентябре Владимир Бортко пригласил меня в Санкт-Петербург на утверждение окончательной версии сценария. Оказалось, что над сценарием параллельно работали и другие авторы. Среди них московский сценарист Илья Авраменко, питерский писатель, возглавляющий Агентство журналистских расследований, Андрей Константинов и бывший заместитель командующего ОГВ в Чечне, полковник Борис Подопригора.

Бортко вручив мне сценарий на четырехсерийный фильм, отправил меня в гостиницу знакомиться с ним. На следующий день мы вновь втретились в его студии, где обсудили и плюсы, и минусы, нашего сценария. Не скрою, были жаркие споры по ряду сюжетов с маститым киномастером.

Потом он передал меня в руки режиссера будущего фильма, Виктора Бутурлина. С которым сложились хорошие творческие отношения. Некоторые спорные моменты мы проигрывали заново по ходу обсуждения сцен. На третий день нанесли визит к соавтору, Андрею Константинову, в его офис. Где родились новые, более удачные, варианты начала и концовки фильма, которые на этот раз в полной мере нас всех устраивали.

На съемки самого фильма мне попасть к сожалению не удалось, иначе, возможно, мы могли бы избежать некоторых «ляп» допущенных в ленте. Но было и много находок, которые я отмечаю, когда вновь на досуге просматриваю кадры нашей картины. Судя по живому резонансу, который она вызвала у наших зрителей, она, по-моему мнению, удалась, не оставив никого равнодушным(и).

Почему Владимир Бортко остановил выбор именно на моих рассказах, а не на работах других более зрелых и талантливых литераторов, пишущих о чеченской войне? Мне кажется, здесь сыграла немаловажную роль их стилистика. Рассказы цикла больше напоминают сценарии, чем просто литературные произведения. Здесь меньше описаний, больше конкретики, больше действия. Они своего рода как бы расширенные синопсисы, читая которые, знаменитый режиссер сразу видел перед собой будущий фильм.

В настоящее время я продолжаю работу над циклом и одновременно над киносценарием к одноименному фильму «Щенки и псы войны». Надеюсь, что он не будет сниматься в такой спешке, как сериал «Честь имею!», и мы избежим многих ошибок. Песни, которые прозвучат в этой многосерийной ленте принадлежат перу моего хорошего друга, Александра Зубкова, известного по авторскому циклу социально-патриотического направления «Русь».

Дело осталось за малым: найти продюсера и талантливого режиссера.

Сергей Щербаков(Аксу)

Славка стоял у высокого металлического забора, покрашенного суриком и поливал его. От прозрачной горячей струи и мокрых кружев на заборе вверх поднимался легкий пар.

— Двинули! — хрипло бросил он напарнику, закончив свою нехитрую процедуру, и они молча побрели по узкой горбатой улочке. Под ногами смачно чавкала скользкая грязь, «стокилограммовыми» комьями налипая на сапогах. Они двигались вплотную к заборам, шлепая по нежному свежему снежку, который тонким слоем покрыл все вокруг. В небе стояла белая непроницаемая пелена, солнце еще не пробилось сквозь эту стену сырого тумана. Голые серые ветки деревьев и кованое обрамление заборов стайками оседлали неугомонные воробьи. Веселое бесшабашное чириканье, которых изредка нарушалось яростным собачьим лаем и глухим рыком «бээмпэшек», двигавшихся по соседним улицам.

Пашка, Славкин напарник, невысокий коренастый пацан с бледным лицом, отрешенно уставясь под ноги, плелся с пулеметом наперевес, с трудом переставляя ноги с налипшей глиной. В конце улицы они присели: Славка у кирпичной стены, уперевшись рваным засаленным коленом в заснеженный валун, а Пашка устроился на противоположной стороне под сухим корявым деревом, выставив вперед ствол своего ПКМа с пристегнутым «коробом» (магазином).

Где-то сзади, через несколько домов от них, группа екатеринбургского СОБРа, двигаясь следом, шмонала дворы и хозяев. Обыск и проверку документов, как правило, проводили бойцы СОБРа, а солдаты ОБРОНа (отдельной бригады оперативного назначения) страховали с улицы. «Собровцам» опыта не занимать, уловки боевиков для них, что твои семечки. Одного взгляда им достаточно, чтобы вычислить, где может находиться растяжка или схорон. Славка наблюдал однажды, как Степан, методично простукивая стены в доме, обнаружил тайник с оружием и взрывчаткой.

Славка поправил бронежилет, чтобы не тянул своей тяжестью и, сдвинув каску на затылок, задумался о прошлой жизни. Она показалась такой далекой и чужой, как будто она была где-то на другой планете и не с ним. Он снял изрядно потрепанную рукавицу и, протянув потрескавшиеся красные пальцы, зачерпнул горстку снега и поднес ко рту. Сидеть вот так в постоянном напряжении, ни чего не делая, было сплошной мукой. Неистово зудели расчёсы на спине и пояснице. Вшей ни сколько не смущала, ни холодная погода, ни сырой бушлат, ни эта странная война.

Славка зевнув, поежился.

— Скорее бы домой. Подальше отсюда, из этого ада — стучало в мозгу. — Страх и холод уже в печёнках. Командировка на три месяца явно затянулась. Уже конец января, а замены пока не предвидится, хотя их служба уже закончилась, пора в «дембель». Вчера их знакомили с обращением командования, в котором оно просило, вернее, приказывало остаться на боевых позициях до тех пор, пока не будет подготовлена смена. Приносило, конечно, извинения и тому подобное. Как сейчас помню, там были такие слова:

Славка сплюнул.

«Вот такие, наши пироги! Серега-земляк уже, наверное, дома. Отправили его вместе с ранеными, еще в начале месяца в родную часть. Досталось ему, конечно, здорово! Отморозил ноги, застудил легкие, когда были в горах, да и «крыша» у него, похоже, поехала. Да, еще новый ротный, сволочь, нос свернул на бок. Зато, теперь дома! В тепле! Балдеет! Лучше быть со сломанным носом, чем «грузом двести».