Читаем Шанхайский регтайм онлайн бесплатно

Шанхай, 1934 год

— До свидания, Константин Павлович, — Александр положил трубку и посмотрел на изучавшую себя в трюмо обнаженную девушку. Заметив, что за ней наблюдают, Наталья привстала на носочки и подняла над головой согнутые в запястьях кисти. Легкая поросль на подмышках и лобке девушки отливала светлой медью. Улыбнувшись своему отражению, "балерина" уронила руки и, подхватив из вазы на столе виноградную гроздь, вернулась к постели.

"Рыжая, — тоскливо подумал Александр. — Рыжая-бесстыжая."

Женщины, чью голову украшали волосы "медного" цвета, всегда привлекали его внимание. С тех давних пор, когда тринадцатилетним гимназистом влюбился в рыжеволосую Лилию Андреевну, молодую жену артиллерийского поручика. Супруги снимали флигель рядом с домом Сашиных родителей в Туле. Во время летних каникул мальчик, запасшись потрепанным томиком Буссенара, часами просиживал в развилке старого ореха, поглядывая сквозь плотную листву в соседский дворик. Там на легкой кушетке под раскидистой сливой часто отдыхала в послеобеденное время его тайная пассия. В украшенном алыми маками ситцевом сарафане, скинув с маленьких ступней домашние туфли, изящно полулежала с дамским журналом в молочно-белых руках.

Иногда у соседей накрывали отороченной кружевами скатертью стол, ставили керосиновый самовар. Лилия Андреевна с выражением хозяйственности на лице расставляла чайный сервиз кузнецовского фарфора и хрустальные вазочки с вареньем. Если были гости — по преимуществу сослуживцы мужа в зеленых мундирах — на столе появлялся домашний пирог, бутылки с вином, а в руках хозяйки нередко звучала гитара. Будучи ревнивым мальчиком, Саша страдал, когда Лилия Андреевна громко смеялась над шутками мужчин… А ведь почти двадцать лет назад было, подумал он, присаживаясь на край постели. Рука мягко легла на теплое бедро Натальи. Гимназическая любовь, получив извещение о гибели мужа на германском фронте, по-деревенски спрятала роскошные волосы под черным платом и в начале семнадцатого уехала к родным в Самару. Прошло столько времени, а сердце бывшего гимназиста нет-нет, да и щемило от воспоминаний.

Через несколько дней после прибытия в Шанхай стало ясно, что заключение сделки затягивается и Александр заскучал. Его клиенты, двое тучных китайцев (представленных комиссионером как "мистер Пинг" и "мистер Ю"), работавшие на одного из "патриотически настроенных" генералов, взяли чемодан с образцами и удалились. Позвонить обещали несколько неопределенно — "очень, очень скоро". Дело предполагалось крупное и деликатное — контрабандная поставка партии пистолетов-пулеметов, и Александр решил не торопить покупателей.

Не зная, чем заняться во время образовавшегося досуга, он прибег к помощи визитки — одной из целой пачки, врученных его давним посредником, мистером Фангом. Предусмотрительный комиссионер, вежливо улыбаясь, обещал: "здесь телефоны на все случаи жизни". На большой, как игральная карта, картонке знаками шести языков сообщалось, что "по желанию клиента, заведение мадам Лихуа автомобилем доставит девушек в любую часть города".

Александр набрал указанный номер и продиктовал адрес своей гостиницы. Приятный женский голос на хорошем английском повторил для верности его слова и сообщил, что к мистеру Джонсону пришлют на выбор трех замечательных девушек. Не прошло и получаса, как ему позвонили из reception и попросили спуститься вниз. Молодой китаец в сером костюме ждал у регистрационной стойки. Они вместе вышли на улицу и сопровождающий распахнул дверцу большого закрытого автомобиля. Из салона выпорхнули не три, а целых четыре девушки в шелковых платьях — китаянки и рыжеволосая европейка.

В груди дрогнуло и Александр, не раздумывая, кивнул в сторону невысокой, хорошо сложенной европейки. Сопровождающий с коротким поклоном принял деньги, машина укатила, а клиент с проституткой прошли наверх — мимо нахмурившегося сводника-швейцара, чьи услуги остались не востребованными. В номере выяснилось, что рыжую зовут Наталья, она — русская и недавно перебралась в Шанхай из Харбина. Само собой, перешли на родной язык. Однако к некоторому разочарованию Александра, факт этнического родства оставил проститутку равнодушной. Заученно улыбаясь, она попросила разрешения закурить…

Интерес у Натальи к русскому мужчине появился, когда назавтра тот снова позвонил в заведение мадам Лихуа и заказал понравившуюся девушку на вечер и ночь. А когда, провожая утром к такси, сунул проститутке десятидолларовую бумажку, рыжая-бесстыжая откровенно обрадовалась и даже благодарно чмокнула в щеку.

Покупатели огнестрельного товара не обманули — позвонили через два дня. Но при непосредственном контакте мистер Джонсон услышал только ритуальный набор вежливых фраз, завершившихся очередной просьбой подождать. Сделка, из-за которой он приплыл в Шанхай, как часто случалось в нелегальном бизнесе, откладывалась. Впрочем, сейчас торговец только порадовался возможности задержаться в городе. И при следующей встрече с Натальей предложил ей полный "ангажемент" на время своего пребывания в Королеве Азии (1). Пообещав отдавать все деньги соплеменнице, в обход грабительского посредничества мадам Лихуа.

Поколебавшись, девушка согласилась и, придумав для "фирмы" неурочно начавшиеся месячные, стала приезжать в гостиницу каждое утро. Наталья сразу поняла, что более чем понравилась соотечественнику, но не спешила злоупотреблять его отношением. Присматриваясь к мужчине, она вела себя подчеркнуто скромно, не проявляя ни в чем инициативы.

Дни напролет они проводили в гостинице, занимаясь любовью. Вечером шли ужинать в ресторан, а потом обычно отправлялись в кино. Наталья обожала кинематограф, и меньше чем за неделю он посмотрел столько лент, сколько случалось за полгода у себя в Чикаго.

Александр прилег рядом и, отведя рыжие завитки, поцеловал девушку в шею. Наталья послушно отложила недоеденную гроздь на ночной столик. Но на поцелуй в пахнущие виноградом губы ответила вяло, а зеленые глаза оставались открытыми. Он поцеловал грудь и захватив зубами сосок, слегка сжал. Девушка едва заметно вздрогнула, еще раз куснув сосок, он вернулся к губам. Наталья обняла его, притянула к себе. Умелые пальцы скользнули вниз по его животу, помогли войти. Крепкие ноги нажали сверху на ягодицы…

После секса вместе приняли душ и, вернувшись в комнату, Александр заказал обед. Ждать пришлось не долго, через четверть часа в дверь номера постучали. Накинув халат, Наталья вышла из спальни в гостиную, чтобы впустить официанта с тележкой. Александр подписал счет и выдал заулыбавшемуся пареньку хорошие чаевые.

Молча пообедали.

Допив чай, Наталья отставила чашку и, порывшись в сумочке, достала коробку дамских папирос. Вставив тонкую папироску в желтоватый костяной мундштук, прикурила от зажженной Александром спички. Выпустила облачко ароматного, с горьковатым вишневым привкусом, дыма. Прошлась по комнате.

— Куда пойдем вечером? — спросил он. — Может быть, в дансинг?

— Нет, — девушка опустилась на кровать.

Скинув мохнатые тапочки, забралась с ногами на постель и уселась по-турецки. — Пойдем в кино. Но попозже, когда стемнеет.

Наталья не хотела показываться с ним в местах, где вероятность встретить девушек с "фирмы" была выше. Поясок шелкового, в пестрых драконах, халата разошелся и взгляд Александра невольно задержался на плоском загорелом животе и соблазнительном треугольнике под ним. Почувствовав нарастающее желание, мужчина поднялся со стула, но Наталья попросила:

— Давай чуть попозже. Лучше расскажи мне что-нибудь.

С шутливым стоном Александр повалился на постель.

— О чем рассказать? — спросил он, поворачиваясь к скалящемуся между лопаток Наталья шелковому дракону.

— О себе, — ответила девушка. — Ты вот обо мне все выпытал, а я о тебе совсем ничего и не знаю.

— Тогда спрашивай. Кстати, тебя я три дня допрашивал, прежде чем разговорилась. И рассказ твой, — Александр хмыкнул, — как в анкете: родилась, училась, работала машинисткой, теперь — в борделе.

Она пожала плечиками:

— Я интересно рассказывать не умею. "Девушкам" вообще полагается только слушать. И не мешать клиентам говорить о себе.

"А я не просто клиент", — чуть не сорвалось у него, но Александр вовремя сдержался. Наталья легла и, опустив голову на подушку, встретилась с ним взглядом.

— А расскажи мне сказку, — предложила она. — Я в детстве любила слушать — мне мама часто рассказывала. Ты умеешь?

— Не знаю, но могу попробовать. Только для моей сказки нужно… нужно… — он вытащил из внутреннего кармана пиджака, висевшего на стуле, портсигар. — Необходимо настроение. Особое.

В портсигаре лежали папиросы, которые он делал сам, набивая смесью слабого табака и бенгальской ганджи (2). Закурив, Александр несколько раз глубоко затянулся и вручил папиросу подруге:

— Держи. Старайся подольше не выдыхать дым.

Наталья принюхалась к специфическому запаху, взяла папиросу. Несколько минут курили, передавая самокрутку друг другу.

— Голова закружилась, — сказала девушка.

— Пройдет, — Александр затянулся в последний раз. — Ты какие сказки любишь — русские народные?

— Восточные, — Наталья закрыла глаза. — Как в "Багдадском воре" с Фербенксом.

— Ладно, — Александр загасил окурок. — Будет тебе восточная.

И, секунду подумав, начал:

— "Сказка о бедном юноше, глупом падишахе, коварном сыне водоноса… ковре-самолете и злых джиннах…".

Он устроился поудобнее, закинул руки за голову и продолжил немного нараспев:

— Дошло до меня, о прекраснейшая Шехерезада, что в славном городе Кабуле…

— Где это? — сонно поинтересовалась девушка. — В Турции?

— Не перебивай. Потом на карте посмотришь, если тебе интересно… Так вот, жил в Кабуле богатый бухарский купец по имени Абдалла, что означает "раб Аллаха". Был он правоверный мусульманин, мужчина умный и рассудительный. Торговал в своей лавке иноземными товарами. Индийскими и китайскими шелками, русскими спичками, британским табаком и даже американскими консервами. Товары у Абдаллы были первоклассные, цены невысокие, если не сказать, низкие. Поэтому целый день в его лавке толпились покупатели.

Среди других торговцев Абдалла славился добротой и щедростью. Когда знакомому не хватало денег, охотно ссужал в долг. Многие, не только купцы, но и королевские чиновники, полицейские стражники, охотно пользовались помощью бухарца в трудную минуту.

Был он вдов, а детей не имел. Некоторые приятели пытались сосватать ему своих дочерей и сестер, но Абдалла отказывался, отвечая, что собирается в скором времени совершить хадж (3). Негоже, мол, оставлять молодую жену, сразу после свадьбы, одну, без хозяина. Да и торговлю, которая идет так бойко, не бросишь на женщину. Друзья советовали взять в лавку приказчика, но рассудительный Абдалла отвечал, что в наше время опасно доверять постороннему человеку свое имущество. А иногда добавлял, что ждет приезда сына покойной сестры, чтобы передать ему на время хаджа торговлю.

Время шло, племянник не появлялся. Все уже перестали обращать внимание на слова Абдаллы о будущем хадже, когда однажды вечером, после того как дневной зной сменился живительной прохладой, в дом бухарца постучался прекрасного вида юноша…

— Это ты о себе рассказываешь? — бесцеремонно фыркнула Наталья. — Скро-омный… Хотя теперь понятно, почему ты обрезанный. А то я думала — и не похож вроде, а из евреев.

— Не перебивай, о болтливейшая, — нахмурился Саша. — Какая тебе разница о ком я рассказываю? Лежи себе и слушай — это же сказка. Хорошо, пусть будет — неизвестный юноша. Купец жил один, слуг не держал и сам вышел открыть дверь. Не сразу признал торговец в госте своего дорогого племянника Юсуфа. Но, обменявшись парой слов, удостоверился в родстве, обнял и расцеловал. До поздней ночи просидели дядя с племянником, беседуя за чашкой ароматного чая, рассказывая и расспрашивая. Утром Абдалла отвел юношу в свою лавку, познакомил с соседями-торговцами и некоторыми из клиентов. А на вечер в честь приезда дорогого родственника бухарец пригласил знакомых вместе отужинать. Ни один из приглашенных не отказался, и каждый принес с собой подарок. Купцы, стражники, чиновники, парочка ученых богословов из медресе — все собрались за богато накрытым дастарханом…

— За чем собрались? — девушка зевнула.

— Скатерть на полу за которой едят в тех краях, — пояснил рассказчик. — Так, продолжим… Юсуф сидел по правую руку дяди. Юноша он был скромный и большей частью молчал, — Саша с улыбкой покосился на соседку, — если старшие задавали вопрос, то отвечал с должным почтением… На следующий день Юсуф уже работал в лавке. Пока Абдалла беседовал с друзьями за кофе и нардами, племянник обслуживал покупателей. Ранее юноша торговлей не занимался, не все у него выходило гладко, но постоянные клиенты, видя старательность и почтительность Юсуфа, прощали ему маленькие промахи.

Вернувшись домой и совершив магриб — вечернюю молитву, Абдалла переодевался в старенький, невзрачный халат и отправлялся с сыном покойной сестры на прогулку по ночному Кабулу…

Кабул, 1928 год

За шесть лет жизни в столице Афганистана, уважаемый Абдалла Саидов изучил город, как свою лавку, где с закрытыми глазами мог отыскать любую вещь. Несмотря на слабое зрение, маленький торговец в очках шагал ночью по разбитым кабульским улицам также уверенно, как при свете дня. На всю жизнь Юсуфу запомнилась дядина фигура во время ночных прогулок, когда отступив из почтительности на шаг, он следовал за ней тенью. Круглое украшенное бородкой лицо Абдаллы было всегда обращено к звездному небу, пальцы заведенных за спину рук медленно перебирают сандаловые четки, а ноги в синих шароварах, заправленных в мягкие сапожки, ловко, почти неслышно ступают по земле. Время от времени, Абдалла останавливался и произносил: "запомни, здесь живет медник Али" или "это дом уважаемого купца Маруфа", или "вон там проживает мой хороший знакомый Хасан, секретарь министра иностранных дел". Казалось, нет в Кабуле улицы, где бы не жили дядины знакомые. Бывало, несмотря на поздний час, стучались в нужную бухарцу дверь и появившийся на пороге хозяин, вежливо поздоровавшись, приглашал гостей внутрь.