Читаем Шакруар III онлайн бесплатно

Астронеф «Ретикули»^[1] лег на орбиту вокруг Шакруара III. Челнок, везущий на планету полномочного наблюдателя и его секретаря, уже отчалил. В отсутствие всякой информации — не обнаружилось ни городов, ни дорог, ни огней, ни астропортов, ни следов хоть какой-нибудь цивилизации, — капитан Филлипс решил выбрать для приземления то место, где восемьсот лет назад высадились первые колонисты.

На протяжении всех недель пути после пробуждения посол вел себя с вызывающим высокомерием. Он третировал экипаж с самодовольством и презрением аристократа, вынужденного якшаться с плебсом. Капитан неоднократно пытался предложить ему держаться помягче и не глядеть на высококлассных навигаторов, инженеров и техников, как на каких-то рабов, но безуспешно. В конце концов он пришел к выводу, что дипломат угодил в опалу. Иначе зачем было отправлять его послом на планету, которая уже двести лет как не подавала признаков жизни? Заведомо провальная миссия, такие сваливают на второсортных чиновников.

Посла звали Гарульфо Ден Ин Эбнитт СогСог; он настаивал, чтобы все к нему обращались по титулу: Ваша Значительность. Капитан, который титулам значения не придавал, зато был требователен к порядку и дисциплине, как к вопросу выживания, решил, что пассажир зазнался. Летел он, может быть, и с важной миссией, но это не помешало бы ему показать себя с приятной стороны, верно? Путешествия по космосу, даже укороченные периодами гибернации, остаются долгими, корабли — тесными, а общение — порой обременительным. Число поводов для напряженности лучше сокращать.

Его Значительность Гарульфо Ден Ин Эбнитт СогСог был человеком тучным, с вечно оттопыренной в презрительной усмешке губой. Над мягким и мясистым ртом возвышался тонкий нос, наверняка подправленный пластической хирургией и способный улавливать тонкие ароматы изысканных нектаров. Указанная выпуклость подчеркивалась маленькими старомодными усиками. Карие глаза посла наблюдали за окружающей обстановкой, не отражая никаких чувств — следствие флегматичного характера либо основательного упражнения. У него была густая шевелюра — рыжеватая копна, будто львиная грива, — что в сочетании с высоким ростом несомненно усиливало ощущение властности, которым сам с упоением пользовался, не зная меры. 

Вторым пассажиром летела его личная секретарша: стройная, элегантная, мускулистая, деловитая и сдержанная женщина. Она редко улыбалась — что неудивительно при таком шефе, как этот, — но была вежлива, обходительна и безупречно стильна; идеальная спутница, которая легко бы возглавила штат приемной при любом дворце, если бы не решила отдать свои таланты на службу дипломатии.

До созвездия Весов они летели почти год, включая десять месяцев, проведенных в спячке под присмотром бортовых компьютеров, безупречно ведущих их по курсу. 

Шакруар III вращался вокруг красного карлика Глизе 581. Первоначально известный как Глизе 581c^[2], третья планета, кружащая вокруг своего кровавого солнца, он получил свое название от первых колонистов, поселившихся на его земле. Это была пригодная к обитанию экзопланета с условиями, благоприятными для жизни человека. Здесь в достатке нашлось питьевой воды и пахотных земель, а завезенные семена, растения и животные смогли адаптироваться к окружающей среде, порой не без мутации под руководством науки. Местную флору и фауну тоже оказалось возможным использовать — в определенной мере. Изощренный инструментальный анализ позволил отделить съедобные и усвояемые человеком элементы от тех, что были потенциально опасны для его здоровья и жизни.

— Хоть уже и слишком поздно, я все еще думаю, Сильван, что это не слишком удачная идея... 

Погрузившийся в свои мысли капитан Филлипс вздрогнул: он не слышал, как подошел его старший помощник.

— Мы пытались, ты же знаешь. Но этот субъект заносчив сверх всякой меры. Если ему вздумалось взять и покончить с собой на Шакруаре III, как я должен ему помешать?

Помощник поморщился и покачал головой:

— Он наш пассажир, мы должны позаботиться о нем.

— Он не захотел, чтобы его сопровождали. Я, конечно, полный хозяин на борту в том, что касается навигации и безопасности корабля, но на планете все решает он! Он полномочный наблюдатель, не забывай, он несет власть Галактической Федерации, и мы обязаны быть лояльны ему. 

— Понятное дело... но мне по-прежнему это не кажется хорошей идеей. Я все равно полагаю, что мы должны были убедить его прихватить пару боевых дроидов.

— Может, мы слишком пессимистичны. Федералы, конечно, не отправляли бы посла в такой далекий мир, не приняв серьезных мер предосторожности. Здесь не должно быть никакой реальной опасности. Иначе зачем они выбрали нас? Почему Федерация отказалась посылать военный транспорт?

Старпом поджал губы. 

— Сомневаешься как я, а? Когда мы улетали, ситуация была такая, что отпустить уже один-единственный крейсер и то была проблема, а тут вдруг на планетку, от которой уже давным-давно нет ответов, отряжать боевой корабль...

Капитан в упор взглянул на собеседника:

— Еще вопрос, населен ли он до сих пор, этот мир. Наши сенсоры, конечно, обнаружили признаки жизни, но успешно тут развернулось человечество, или вся планета вернулась к дикому состоянию?

— А вот это, — сказал первый помощник, — уже задача этой чертовой Значительности!

Капитан улыбнулся. Здесь, по крайней мере, они сходились.

Посадочный челнок, конечно же, активировал все свои защитные силовые поля: привычка, выработавшаяся за все эти военные годы. Не говоря уже о том, что в виду неизвестности регламент диктовал максимальную безопасность. Маневр контролировали втроем: пилот, второй пилот и офицер связи. Два кресла позади них занимали посол и его личная секретарша.

Посол сидел неподвижно, будто восковая статуя. С трудом верилось, что эта внушительная фигура жива. Его секретарша — подражая ему, наверное, — не пошевелила ни единой ресничкой. То ли эти люди обладали железной силой характера, то ли застыли в мучительном ступоре от сильного страха. 

С низкой орбиты только подтверждались все подозрения, и приходилось признать очевидное: ни намека на астропорт или какой-либо город, ни автострады, ни магнитной трассы, ни промышленной или торговой зоны, ни единого транспортного средства на земле или в воздухе. Единственным, что предлагала планета, были бурые леса, луга, заросшие оранжевых и розовыми цветами поля, фиолетовые моря и озера, да горы, кое-где покрытые кровавым снегом. Свет, излучаемый красным карликом, окрашивал планету в ржавые сумеречные оттенки, наводящие на мысли об упадке и заброшенности. Населяют ли еще люди это далекое небесное светило? Почему прервалась связь с Шакруаром III? Может быть, колонизацию пресекла катастрофа? Или же цивилизацию этого мира настигла и уничтожила война? Эти вопросы не давали покоя экипажу, который гадал, зачем Федерация направила полномочного наблюдателя в этот отдаленный уголок. Впрочем, наличие полей, которые выглядели возделываемыми, свидетельствовало о том, что какая-то сельскохозяйственная деятельность здесь ведется. 

Челнок взял курс на точку посадки первопоселенцев, и тут, как по волшебству, в поле зрения появилось подобие астропорта — крошечное старомодное строение. Никаких сомнений, Шакруар III колонизировался не один век тому назад.

Челнок плавно приземлился.

Все датчики горели зеленым. Атмосфера годна для дыхания, температура приемлемая, средняя влажность, радиация в норме. Несмотря на свой зловещий вид, Шакруар III был словно создан для радушного приема людей.

— Мы прибыли, Ваша Значительность, — сказал пилот Карлхайнц Лафонтен, обращаясь к своему сиятельному пассажиру. 

Посол вышел из неподвижности:

— Что же, открывайте дверь!

— Как скажете.

Капитан заранее предупредил Лафонтена, чтобы тот во всем полностью подчинялся желаниям и требованиям полномочного представителя, даже самым нелепым. Он и подчинился.

Дверь с шипением открылась, недлинный наклонный пандус опустился на почву, и контакт с Шакруаром III состоялся. Их встретило влажное, такое желанное после долгих месяцев заточения тепло, сопровождаемое запахом земли, который извещал о возврате на лоно природы.

Его Значительность Гарульфо Ден Ин Эбнитт СогСог тяжело поднялся и направился к выходу; за ним — словно неотделимая от своего спутника и не способная без него жить — последовала секретарша. Однако он, встав у двери, галантным жестом, машинальным и столь же неуместным (явно обязанным многолетней практике) отступил в сторону, чтобы пропустить ее к выходу и навстречу неизвестности. Секретарша вроде бы понюхала воздух, повертела головой во все стороны, как бы осматривая раскинувшийся перед ней пейзаж, посмотрела на небо, затем отступила назад, чтобы согласно этикету предоставить своему работодателю честь первым утвердить стопы на поверхности планеты.

Его Значительность Гарульфо Ден Ин Эбнитт СогСог величественно спустился по трапу, ступил на землю и вопросил:

— А где встречающая делегация? 

Астропорт находился в невозможно ветхом состоянии; сотни лет запустения оставили на нем свой след. Обрушившиеся башни, растрескавшиеся посадочные площадки, развалившиеся, заросшие растительностью здания — все это, как и в других заброшенных местах, свидетельствовало о грозной силе природы и хрупкости человеческих построек. Руины — вот все, что осталось от завоевания, которое в свои времена окружал ореол славы.

Сияние Глизе 581 окрашивало пейзаж в тона засохшей крови, делая его еще более пугающим. В ноздри лез резкий запах, не слишком приятный для путешественников, привыкших дышать переработанным и очищенным воздухом. Сущая атмосфера фильма ужасов, с гарантией. 

Карлхайнц Лафонтен и его второй пилот Борис Фалардо умело вывели из грузового отсека челнока бронированное судно на воздушной подушке, и заняли свои места за пультом управления и на огневом посту. Оправившийся от удивления посол, бурча, занял свое место внутри, а его секретарша бесстрастно уселась рядом.

— Ладно, вперед! давайте посмотрим... Вы чего ждете? Попытайтесь найти местную администрацию. Вы хотя бы на это способны? Или я зря проделал весь этот нудный путь?

«Как всегда душка, сукин ты сын!» — подумал про себя Лафонтен, пытаясь замаскировать злость вымученной улыбкой, плохо скрывавшей его недовольство. 

С раздражающим (возможно, оттого, что с возвращением на открытое пространство шум сильнее отзывался в ушах) шипением аэроглиссер взмыл, понесся над неровной землей, покрытой травами, перелетал через скалы и камни, парил над деревьями, запустя все сенсоры, отслеживающие признаки жизни.

Поиски не затянулись надолго. Минут через двадцать на пыльной дороге они наткнулись на повозку, которую тянуло странное изящное и длинноногое (а именно шестиногое) животное размером с верблюда. У него была длинная шея, усаженная множеством маленьких рожек, вытянутая голова с четырьмя глазами один под другим, и морда трубой, которая заканчивалась ртом и двумя ноздрями. Повозка двигалась в их сторону. Лафонтен притормозил, развернулся и с шипением остановился примерно в ста метрах от повозки, которая резко затормозила. Удивленный возница слишком сильно натянул поводья, и животное зафыркало. 

Активировав силовое поле своего комбинезона, Лафонтен вышел из машины и шагнул к повозке, зная, что под прикрытием Бориса Фалардо он может чувствовать себя в безопасности. Подобные предосторожности против грубо одетого человека, державшего вожжи — несомненно крестьянина — сам он счел излишними, но инструкции есть инструкции.

Подойдя к упряжке, Лафонтен смог получше разглядеть туземца. Это явно был человек — бородатый, с загорелой от солнца кожей, на голове бесформенная шапка, коричневые штаны испачканы в земле, на волосатой груди распахнута клетчатая рубашка. От животного сильно и незнакомо пахло, оно тяжело задышало и уставилось на пилота всеми своими необычными глазами, судорожно тряся мордой-дудкой. Лафонтен не стал подходить слишком близко к этим вонючим созданиям, он поднял вверх руки и сказал: 

— Добрый день, не волнуйтесь, нам ничего не угрожает. Мы здесь с дипломатической миссией и хотели бы встретиться с членом вашего правительства.

Человек ответил, но что — Лафонтен не понял.

«Ну конечно, языковые проблемы! Придется вызывать переводчика с корабля!»

Тут он с удивлением услышал у себя за спиной женский голос. Он резко обернулся и увидел, что личная секретарша посла вступила с незнакомцем в разговор. А она крута, однако!

Завершив общаться, женщина повернулась к Лафонтену и сказала:

— Он согласен нас проводить и просит, чтобы мы следовали за ним. 

Вернувшись к управлению аэроглиссером, Лафонтен не удержался и спросил:

— А вы не говорили мне, что вы полиглотка. Что это за язык?

Посол проявил снисходительность и сообщил, разглаживая при этом в пару движений свои усики:

— Дипломатическая миссия не обязана раскрывать свои секреты. Впрочем, разрешаю вам, Андра, удовлетворить законное любопытство нашего водителя.

— Это итальянский, мертвый язык, на котором когда-то говорили в одной из частей Евроланда. Конечно, на этой планете язык эволюционировал и изменился, но я способна справиться с этой трудностью. Коль скоро на Шакруаре III говорят по-итальянски, то это потому, что колонисты прибыли из Италии — страны Евроланда, имевшей форму ноги со ступней и омывавшейся Средиземным морем. Эта страна... 

— Довольно, Андра.

Послушная секретарша, свыкшаяся с авторитарной натурой своего работодателя, тут же замолчала.

Лафонтен сохранял невозмутимость. Ему пришло в голову, что спецслужбы Галактической Федерации работали менее эффективно, чем следовало бы, поскольку им явно неизвестно об его способности к языкам. Причем сам Лафонтен был твердо уверен: этот язык не итальянский. 

Перед ними появилась ферма — незамысловатое деревянное сооружение с несколькими хозяйственными постройками, где, несомненно, содержались животные и инвентарь. По левую сторону от главного дома располагалось что-то похожее на огород. Правую сторону занимал фруктовый сад и несколько явно возделываемых полей, а за ними до самого горизонта простирался лес из ярко-коричневых лиственных деревьев. Неизменно бдящий на своем огневом посту Фалардо, бывший опытным стрелком и вместе с тем любивший природу, подумал, что этому лесу не хватает разнообразия: среди растительности, насколько хватало глаз, похоже, господствовал всего один вид.

Из дома вышла женщина, наверное, привлеченная сипением аэроглиссера. Заметно испуганная крестьянка, держащаяся одной рукой за дверной косяк и прикрывающая рот рукой, замерла на месте, глядя на прибытие упряжки и ее странного сопровождения. Мужчина что-то крикнул ей, затем спрыгнул с повозки и обнял ее. Женщина кивнула, и он, все еще не отрывая от нее одной руки, широко взмахнул другой, приглашая посетителей подходить.