Читаем Шакарим онлайн бесплатно

Мир изменился. Мы живем сегодня в городах, не выезжая без особой надобности за их пределы. Степь за окраиной представляется чуждой субстанцией, не приспособленной для жизни. Трудно представить, что всего сто лет тому назад казахи в массе своей жили на этих бескрайних просторах, безбрежность которых сродни космическим.

Казахская степь скрывает непостижимую загадку. Обезлюженная ширь ее, казалось бы, не оставляет надежд на великие культурные достояния. Но вот в середине XIX века в самом сердце Степи родился Шакарим Кудайбердиев (1858–1931). Будущий поэт, переводчик, музыкант, историк, философ, который в самом личностном отношении к окружающей действительности искушал вопросами человека и общество и прежде всего себя, чтобы укоренить, как он писал, философию «хорошей жизни человека», подразумевающей «науку совести».

В молодости он занимал престижную должность волостного правителя. Позже с головой ушел в сферу семейно-родового хозяйства. Сочинял серьезные стихи и музыку. Слыл моралистом и праведником, хорошим мастеровым и охотником.

Но потом произошел перелом.

В 1904 году скончался дядя Шакарима Абай, его наставник, великий поэт земли казахской и мыслитель. Исполняя наказ Абая, Шакарим совершил длительное паломничество в историко-культурные центры Востока — Стамбул и Мекку, имел счастье общения с людьми, посвятившими себя книжной премудрости и служению науке.

Созданные после зарубежной поездки этико-философские трактаты Шакарима поразительны по глубине мысли и эрудиции, а историческая книга «Родословная тюрков, киргизов, казахов и ханских династий» не имеет аналогов и востребована в настоящее время учеными и неучеными читателями.

Атмосфера ожидания общественно-политических перемен и жизнеустроительные идеалы Истины и Красоты отличают вскоре изданный сборник его стихов. Он уже не мог быть просто поэтом скорби, что было вообще характерно для казахской литературы рубежа XIX–XX веков. Шакариму стало тесно в современной ему степной среде с ее перипетиями обывательского бахвальства и безалаберщины. Испытывая глубокую неудовлетворенность собой, в пятьдесят четыре года Шакарим ушел подальше от людей и от власти, сеющей, по его представлениям, одни беды. Поселился в отдаленной зимовке, посреди безлюдной степи, чтобы стремиться к совершенству и творить.

Согласно детерминистским концепциям, история человечества движется массами. Отдельная судьба ничтожна, а самопожертвование бесплодно. Модус вивенди и история жизни Шакарима опровергают эту теорию.

Он решил изменить мир, изменив всего лишь себя. Задумал сделать мир совершеннее — стал совершенным сам. Внутренняя сила самодисциплины, уводя от косной местечковой среды, вела к Универсуму. У Шакарима, глубоко верующего человека, был идеал, который укреплял дух. У него был Всевышний. И он пытался воспроизвести, по крайней мере в себе, то, что было заложено Творцом, создавшим человека по образу и подобию Своему. Стоическое стремление к развоплощению духа, рассуждения и рефлексия о пагубных вожделениях человека и человечества — таков старец Шакарим, автор записок «Жизнь Забытого», определивший свою концепцию существования человека в этом мире, его роли и отношения к вечности.

Уже на склоне лет он написал стихотворение «Мелодии Коркыта», уловив сродство своей души с переживаниями вещего старца и провидца будущего по имени Коркыт. Лирико-философский образ его был навеян Шакариму мифологией тюркоязычных народов о бессмертном божестве, создавшем струнный музыкальный инструмент кобыз и покровительствовавшем певцам и шаманам.

Творчество Шакарима являло загадку для современников, было предано забвению потомками, стало открытием и откровением для читателей XXI века. Почему мы сегодня с интересом читаем Шакарима? Не только потому, что у него трагически сложилась судьба. Не потому, что он поучает. А потому, что от него веет настоящим — настоящей мыслью, настоящими чувствами, настоящим человеколюбием, воплощенными им в свою этическую концепцию жизни.

Удивительный человек был Шакарим. Он был кладезью добродетельных качеств, которыми желательно бы обладать каждому из нас.

Какое из этих качеств в нем блистало ярче всего? Вот что писал его сын Ахат: «Не было человека честнее Шакарима. Он не знал в жизни скверных слов. Ни один человек не уходил от него с обидой. Я сам видел, как он отучал красть воров, взяв их на поруки».

Как цельная и интеллектуально одаренная личность Ша-карим был само воплощение нравственного закона. Его наследие и философия жизни — тому свидетельство. О Шакариме, после того как были реабилитированы его имя и творчество, написано много статей и книг на казахском языке. Но целостной биографии поэта, тем более на русском языке, нет.

Хотя, казалось бы, трудности миновали: стали доступны главные биографические источники — художественные, исторические, философские и автобиографические произведения самого Шакарима. Ряд данных содержит воспоминания его родных. О среде, в которой жил и творил Шакарим, можно получить представление по жизнеописаниям Абая.

Все это становится ориентиром, когда думаешь о родовых истоках и вершинах этого замечательного человека, о его индивидуальном лике в казахской жизни, в казахской литературе, истории и философии.

Шакарим Кудайбердиев родился 11 июля (по старому стилю) 1858 года в Чингистау, в местности Кенбулак близ речки Байкошкар. Ныне это территория Абайского района Восточно-Казахстанской области Республики Казахстан. Населенных пунктов в Байкошкаре в наше время нет, районный центр Караул находится в пятидесяти километрах на северо-восток. Байкошкар — это сердце Чингистау, одного из самых интересных мест в казахской степи.

На географической карте Чингистау — не слишком выдающийся по размерам горный массив в восточной части Казахского мелкосопочника, протянувшийся на двести пятьдесят километров с севера на юг. Ни туристических маршрутов, ни современной автострады здесь нет. Возможно, это и к лучшему. Холмы Чингистау восхитительны реликтовой своей чистотой, которую так и не смогла одолеть разрушительная сила цивилизации. Кажется, здесь обитель самого Времени. Чингистау — это заповедник истории, оплот древности, средоточие национального мироощущения казахов. Здесь степь кажется огромной, как океан. Отсюда разлетаются во все стороны облака. Здесь сходятся небо и земля, порождая колдовские игры света и тени. Именно здесь, в Чингистау, необъятная степь ощущается как зримая картина первотворения.

Чтобы сегодня попасть сюда, нужно сначала добраться до Караула, это сто девяносто пять километров по трассе на юго-запад от Семея (современное название Семипалатинска).

Перед въездом в центр Абайского района справа расположена невысокая, но приметная гора Караул-тобе. Ею пользовались в древности как смотровой вершиной. Караул по своему положению в самом деле — форпост Чингистау. Он словно охраняет подходы к священным горам, не позволяя пришельцам безнаказанно нарушать покой древних реликварий. В пяти километрах за Караулом, у подножия Чингистау, раскинулся небольшой поселок Би-ата, названный в честь прадеда Шакарима Кенгирбая — легендарного главы рода Тобыкты. В поселке Би-ата есть школа имени Шакарима с трогательным музеем. За Би-ата начинается Чингистау. В его глубины ведут несколько путей, обозначенных редко хоженными колеями. Можно уйти на юг, обогнув массивную гору Карашокы, у подножия которой десятилетиями гнездились аулы предков Шакарима и позже ставили свое зимовье его родители. А можно уйти на запад, чтобы пересечь массив Чингистау и выйти на раздольные долины местности Шакпак.

Дорога на Байкошкар петляет по холмам, пересекает хребты и долины, огибая заболоченные поймы неприметных с виду речушек. Местность под этим названием объединяет несколько равнин, разделенных невысокими хребтами. Где-то среди них прячется и сама речка Байкошкар. За последним холмом — долина Кенбулак, колыбель будущего поэта.

Это уютная равнина шириной не более пяти километров. Ограниченная холмами, она сегодня пустынна. Нет следов прежних аулов — их стерли дожди, ветры, время. И найти то место, где стояла юрта, в которой появился на свет Шакарим, кажется непосильной задачей. Хотя воображение может легко подсказать уму: вон там, у дальних склонов, паслись табуны лошадей и отары овец, а в низине стоял на жайляу аул Кудай-берды, отца Шакарима. И в одной из юрт в прохладную июльскую ночь появился на свет младенец, которого счастливые родители нарекли высокородным именем…

Глядя на эту пустынную равнину, трудно поверить, что в ту пору миллионы казахов жили не в городах и селах, как сейчас, а в степи и кочевали со скотом с зимних стойбищ на летние пастбища и отправлялись по осени обратно на зимовки. Чингистау был местом обитания многих тысяч семей, их оплотом, домом, стоянкой во Вселенной. Здесь сегодня царит безмятежный покой. Степь словно ожидает молчаливо исчезнувших своих обитателей. По долине гуляет ветер, разнося запах трав, который налетает волнами, как дыхание океана. Трели жаворонка в вышине едва слышимы, потому что их заглушает пение ветра — это вечная мелодия Чингистау, которой можно наслаждаться на вершине любого из бесчисленных холмов. Былинка ковыля в руке, сорванная в безотчетном порыве, роднит со всей степью, с прошлым и настоящим. Желтый цветок, спрятавшийся среди трав, кажется, уместил в себе судьбу Шакарима, волнующую и горестную, трагическую и возвышенную.

Родную землю, ту долину, в которой появился на свет, Шакарим почитал за святыню, обращая к ней самое сокровенное. В последний год жизни он написал такие строки:

Шакарим не столько озабочен предчувствиями, сколько создает парадиз родового гнезда. В картину возвращения «в старый двор», где «жизнь подобна раю», вложены такие существенности, как сердце и мысли поэта, отрада песен его и счастье одиночества, думы-слова и мудрость ожидания конца жизни. Он имел все основания, чтобы боготворить родную обитель:

Для казахов Чингистау не просто живописные склоны холмов, расщелины и луга вдоль множества речушек. Их древние названия аккумулируют быт и бытие: Щет (окраина), Караул (форпост), Кос (становье), Бузау (теленок), Кундызды (соболиное) и многие другие. Истершаяся за столетия народная память хранит не одни лишь названия досточтимых мест, но и носит в себе архетипы событий, происходивших в степи в прошлые века. Например, казахи отождествляют свою колыбель с образом Чингисхана, который, по народному поверью, останавливался в своих походах именно в названных краях. Это могло быть в 1219 году, когда будущий Потрясатель Вселенной пошел войной против хорезмшаха, разорив по пути Бухару, Самарканд и обратив в прах Ургенч, Балх, Бамиан, Нишапур. А перед этим он сровнял с землей Отрар и покорил другие города на Сырдарье.

Вторая остановка Чингисхана в казахской степи была более длительной — он провел в этих краях весну и лето 1224 года, возвращаясь из шестилетнего похода. Достоверно известно, что ставка Чингисхана прошла между Балхашем и Алаколем и утвердилась в благоприятной местности. Так почему этой местностью не мог быть Чингистау, богатый дичью, пастбищами, тенистыми долинами меж горных хребтов? Название горы Орда в северо-восточной части Чингистау, возможно, указывает на расположение ханской ставки.

У местных жителей в ходу легенда о том, что Чингисхана провозгласили ханом здесь, подняв на белой кошме на одну из горных вершин, именуемую ныне Хан-Биик. Легенду в конце XIX века письменно удостоверил Халиолла (Халел), сын Кунанбая и дядя Шакарима: