Читаем Шайкаци онлайн бесплатно

Прибытие на мертвую станцию

– Шайкаци, на связи грузовой корабль 10-30-15, на борту – гуманитарный груз, прошу стыковки, прием.

Шайкаци, огромная шахтерская станция, кормящаяся поясом астероидов этой системы, молчала. Кир и не рассчитывал на отклик: разорванные точно когтями бока многокилометрового строения засвидетельствовали катастрофу, похоже, выпотрошившую из-под металла всякую жизнь.

– Шайкаци, на связи грузовой корабль 10-30-15, на борту – гуманитарный груз, прошу стыковки, прием.

Исполинские щели в теле станции, взрезавшие ее до брюха, напоминали беззубые ухмыляющиеся рты, сквозь которые Шайкаци никак не могла выдавить ни слова.

– На борту – гуманитарный груз, прошу стыковки, прием.

Грузовик Кира заканчивал второй оборот вокруг станции и вновь оказывался перед командными отсеками. Рубка была снесена начисто, и он знал о ней только по схеме. Разрушения с этой стороны были самыми значительными: на сотни метров станция была раскурочена будто чудовищным взрывом. Остатки перегородок и перекрытий торчали в космосе как вывернутые кости.

– Шайкаци, прием.

Грузовик, точно насекомое круживший вокруг станции, летел вдоль «западного» борта, как условно звался тот в плане. Здесь был аварийный шлюз, к которому можно было пристыковаться без содействия портовых служб. Кир обязан был воспользоваться этой возможностью: хотя та часть приказа, которая касалась поиска выживших, была сформулирована достаточно расплывчато, эта директива все же существовала.

– Ну что ж, надеюсь, наше знакомство продлится недолго… – пробормотал Кир, переводя в положение «Вкл» рычаг автоматической стыковки. Уточнив предложенные техникой параметры, он стал ждать.

Шайкаци была почти лишена выносных элементов, а те, что были, в основном, терялись на фоне ее размеров и потому станция представляла собой огромный темный космический кирпич. Иначе выглядел знаменитый артефакт неизвестного происхождения, к которому она была присоединена и который, по всей видимости, выполнял для некоей древней цивилизации те же добывающие функции. Этот объект, в разы превосходивший размерами постройку людей, называли «Зейко». Он имел трапециевидную форму с закругленными краями, а на одной из его сторон вырастали два длинных «уса», бывшие, если Кир помнил верно, устройствами для извлечения породы из астероидов, которые они иногда притягивали. Цвет поверхности различно воспринимался наблюдателем: солнце высвечивало ее желтым, а тень космоса ложилась серым.

«Похоже, отсюда наконец вылезла какая-то тварь», – сказал один из товарищей Кира, когда они перед вылетом разглядывали сделанное после катастрофы совместное фото двух станций. Это было шутливое предположение – Зейко никогда не подавал признаков жизни. Рассуждая о реальных причинах катастрофы, специалисты полагали, что имело место попадание в хвост кометы, и главным для них был вопрос о том, как сближение с опасностью ухитрились проморгать и люди, и техника.

Зейко через некоторое время оказался вне обзора из кабины, оставив Кира наедине с Шайкаци. Борт станции приближался к старенькому грузовику, нависая над ним, как могильная плита. Вокруг аварийного шлюза строение не пострадало, и вскоре из поля зрения исчезла последняя рана, уродовавшая щеку станции царапиной длиною в несколько десятков метров.

Корабль начал падать на гравитационную перину. Ее создавала установка, находящаяся многими километрами ниже станции и присоединенная к ней длинными фермами, кажется, не пострадавшими. Сопротивляясь силе тяжести, заработали маневровые двигатели, аккуратно доставившие Кира ко входу.

От аварийного шлюза к грузовику потянулся стыковочный рукав. Движение, исходящее от мертвой станции, вызывало неприятные ощущения: будто мышечный спазм трупа. Корабль коснулся пуповины умершей роженицей. Они сцепились и с приглушенным шипением давление в коридоре было выровнено.

Кир проверил показатели: атмосфера в следующем отсеке была в норме, температура – чуть меньше нормы. Подключившись к камерам, можно было увидеть пустое помещение зоны прибытия.

Не собираясь посещать поврежденные отсеки, Кир решил, вопреки предписаниям, не надевать скафандр. Разблокировав выход и оружейный шкаф, он съехал в кресле в нижнюю часть кабины, отстегнул ремни и поднялся. После непродолжительный невесомости организм ощущал себя вполне готовым к гравитации, и Кир, забрав кобуру с шокером, вышел наружу.

Проход на станцию преграждала прочная дверь, которую, если ее намеренно не заблокировали с той стороны, легко было отворить, повернув красную ручку. Он посмотрел на матовый фонарь над шлюзом, чей холодный свет не достигал его, точно отделенный веками. Кир замешкался в сминающем нутро ощущении – страх. Неизвестно в каком состоянии, в первую очередь психическом, находятся люди за этой створкой, уже долгое время отрезанные от мира. Однако Кир не смог представить ситуацию, в которой выжившие действительно нападут на него с арматурой. Он надавил на ручку и открыл дверь.

Всю обстановку помещения составляли аптечка на стене, две раковины и ряд сидений. Эта скудость не стала сюрпризом: аварийный шлюз создавался с надеждой, что никто им никогда не воспользуется. Впереди была еще одна дверь, а рядом окно пропускного пункта. За стеклом было пусто.

Кир направился к выходу из карантинной зоны. Путь этот должен быть заперт и открываться по сигналу с КПП. Учитывая, что подать его было некому, Кир приближался к двери, уже размышляя о том, какие еще шаги он может предпринять, чтобы отчет о выполнении миссии казался действительно отчетом о ее выполнении. Но створка легко подалась.

Он нерешительно замер. К разрушенной станции до него вылетал разведчик, но в отчете не указывалось о стыковке. Да и если он высаживался, то как ему удалось вскрыть эту дверь? Вместо него в кабине тогда должен был бы лететь хороший резак. К тому же проход явно открыли, нажав кнопку на КПП. Но зачем? Кому? Быть может, аварийным шлюзом воспользовался один из шахтерских кораблей, перемалывавших астероид во время катастрофы? Но, если и так, то затем, похоже, его пилот покидал Шайкаци в спешке…

Вторая дверь карантинного коридора также была открыта – нараспашку. Проход дальше вел к различным служебным помещениям. Это пространство, казалось, было многократно скопировано и протянулось по станции во все стороны: продавленные дверьми светлые стены, отливавшие желтизной дешевых ламп.

– Есть живые на борту? – крикнул Кир в бесконечные коридоры. Собственный голос прозвучал на заброшенной станции жутковато, однако человек, противясь своему беспокойству, громко свистнул вслед крику.

Наугад проверенные помещения были заперты. Вскоре в коридоре появилась небольшая зона отдыха: полукруглый альков с диванами и столиком. Никаких признаков людей. Как будто Шайкаци вовсе никогда не была заселена. Кир присел, чтобы свериться с планом.

Перспективным с точки зрения поиска выживших или хотя бы понимания того, что случилось на станции, представлялся поворот направо. Он вел к больнице, которая могла оказаться открытой летописью катастрофы. Неподалеку оттуда, за жилыми помещениями для сотрудников лабораторных и медицинских комплексов, находился крупный торговый-развлекательный комплекс и основной гражданский порт станции, куда должны были направиться выжившие для эвакуации.

Решив следовать этому курсу, Кир вскоре добрался до перекрестка. Он посмотрел направо и увидел вдалеке белую стену медицинского комплекса. Клумбы, призванные вселять в пациентов лучшие надежды, издалека выглядели ухоженными – похоже, автоматические системы продолжали заботиться о растениях. Кир скользнул взглядом по коридору, вместе с которым в бесконечность уходила шеренга служебных кабинетов, и посмотрел налево. Здесь он увидел лес.

Не успев осознать этого, он уже отскочил за угол. Потеряв лес из виду, на мгновение Кир понадеялся, что глаза его обманули, однако, выглянув, убедился в обратном. Он не испугался. Он вообще не находил в себе ни эмоций, ни мыслей. Кир просто не понимал.

Пол коридора покрывали черные овальные листы, как будто опавшие с дерева и вставшие на черешки. Они качались на сквозняке, причиной которому, видимо, была какая-то поломка вентиляции. Это напоминало волнующееся ночное море. Среди листков торчали стебли темной травы иного оттенка и нечто, напоминавшее цветы: они распускались напоминавшими шипы язычками и были раскрашены белыми пятнами. Среди них стояли кривые кусты, составленные из грубо погнутых палок, вставленных в одно основание. Они были лишены листьев, но были покрыты некими наростами, вроде серых грибов.

Со стенами коридора как будто срастались огромные шершавые деревья, по цвету напоминавшие прогоревшие угли. Точно опухоли выпирали их стволы, а ветви образовывали невозможный на станции рельеф. Эти деревья повисали над удивительной поляной, процветающей, как, присмотревшись, понял Кир, на их корнях, и проникали сквозь потолок, врастая в металлическое небо. С крон часто, иногда гроздьями, свисали какие-то зеленые нити, напоминавшие водоросли.

В качестве первого осмысленного действия Кир сделал несколько фотографий леса. Это вернуло ему почву под ногами, и он сумел сделать несколько предположений о происхождении этой чертовщины. Например, это могла быть поврежденная голограмма. И хотя эта версия не выдерживала критики, Кир держался ее до тех пор, пока, осторожно приблизившись к поляне, не провел по траве ногой. Трава был настоящая. Как и имевший длинные усики жук размером с ладонь, блестящими глазками взиравший на пришельца со ствола. Кир торопливо вернулся за угол.

Второй вероятной причиной происходящего могли стать проблемы в оранжерее. Но, присев на корточки и развернув на полу план, он убедился, что та отсюда слишком далеко. Да и вряд ли там вывели прорастающие из стен деревья.

У Кира оставалось третье предположение: станция была заражена инопланетной флорой. Попавшей ли на борт с кусками кометы или внезапно выползшей из Зейко – это теперь не важно. Ему было предписано выяснить, что случилось с людьми, и теперь мог представить фотографии своей попытки. С остальным пусть разбираются ученые. Решив возвращаться, Кир бросил последний взгляд в тот коридор, с которого собирался начать расследование.

Медцентр, способный дать окончательные ответы, располагался менее чем в сотне метров отсюда. Кир напряженно обернулся на лес: там нельзя было увидеть ничего, кроме равнодушно волнующихся на сквозняке растений. Даже жук куда-то ушел, не заинтересованный человеком. Командование, конечно, спросит, что еще он предпринял в рамках своих поисков, и, если он скажет в ответ, что предпринимать ботаническую экспедицию в инопланетные джунгли был не уполномочен, это их совсем не удовлетворит. Тем более что справа никаких джунглей не было.

Кир, достав шокер, направился к медцентру. Идти он старался тихо, оглядываясь, готовый, скорее, не стрелять, а бежать. Но Шайкаци не давала поводов ни к тому, ни к другому. Она была практически беззвучна, и лишь слышалось позади мирное шевеление травы, а спереди – журчание из примыкавшего к стене больницы цветника, где между растений спадал небольшой водопад.

Выйдя на новое пересечение дорог, Кир быстро огляделся. Рядом тянулась зона отдыха – ряд альковов вроде виденного ранее, между которых расположился кафетерий. Стена напротив представляла собой экран, до сих пор работавший и демонстрировавший череду одинаковых картинок – план действий в случае ЧС.

Кроме этого и бурого пятна на одном из кресел, иных следов катастрофы не было. Пол был чист, заботливо подчищенный автоматическими уборщиками, а засохшие недоеденные сэндвичи и чашки, впитавшие недопитые чай и кофе, создавали примерную картину конца любого рабочего дня кафетерия. Кир подошел ко входу в медцентр.

Так как уборщики могли мешать врачам, их автоматику здесь в случае ЧС отключали. Благодаря этому ожидания Кира подтвердились – больница зафиксировала следы катастрофы нетронутыми.

От входа тянулись засохшие пятна крови, ведшие мимо регистратуры в палаты. Кровь густо стекала с кого-то, оставив почти сплошной след. Ранение человек получил где-то неподалеку и несли его простые жители Шайкаци, иначе бы его перевязали задолго до больницы, да и не тащили бы через вход для обычных посетителей.

Кир подошел к стойке регистратуры и, открыв электронный журнал, взглянул на последние записи: десять имен в течение трех минут, из которых семеро – «неизвестный». Видимо, поступившие были не в состоянии задерживаться у стойки. Одиннадцатое имя не дописано, и на нем журнал оканчивается.

В следующем помещении, где первичные пациенты ожидали приема, следы крови обрывались – здесь раненного приняли врачи, перевязали его и повезли через приемно-смотровые боксы.

Вновь стала появляться кровь. Она пропитывала бинт, начиная литься сквозь ткань, она капнула, когда врач отнимал повязку, чтобы бросить взгляд на рану, ее роняли люди, пришедшие самостоятельно и при помощи товарищей. Кир пошел в реанимацию, следуя подсказкам плана и ориентируясь по густоте пятен.

Раненного везли мимо тех, кто мог подождать – кого попросили так и кто пришел сам, незамеченный в творящемся безумии и молча присевший в ожидании помощи. Им оказали последнюю милость: накрыли простынями, когда они умерли – упавшие на пол и завалившиеся в кресле. Вентиляция работала, давно поглотив трупный запах.

Кир толкнул двери в реанимацию и замер на пороге. Коридоры отделения напоминали с тех пор морг: каталки стояли в коридоре, скрывая под простынями новые и новые трупы. Кровь здесь достигала какой-то невозможной концентрации: кажется, свободных от нее мест на полу осталось куда меньше, чем сплошь залитых красным.

Возле входа было почище, и Кир, ступая на чистый пол, добрался до ближайшей палаты. Когда двери распахнулись, ему показалось, что под одним из покрывал что-то зашевелилось. Он даже отпрянул, вскинув шокер, но, похоже, это было лишь игрой воображения.

Кир оглядел помещение. Судя по всему, оно вообще не предназначалось для пациентов, во всяком случае, никакой предмет обстановки – шкафчики, сиденья, раковины – не способствовал проведению операций, и людей сюда свезли временно, чтобы не загромождать коридор.

Кровь здесь была все также густа и казалась отвратительным ковром, сотканным жилами лежавших здесь людей.

Одно из тел было приоткрыто, и Кир с удивлением обнаружил, что труп, похоже, совсем не тронут разложением. Лицо его представлялось спящим: оно лишь немного было испачкано бурым, а тянулась из затылка какая-то кровяная нитка, сраставшаяся с красным полотном на полу. Чудовищная ткань даже немного приподнялась, чтобы впитать эту жилку.