Читаем Сезон охоты онлайн бесплатно

Толбот шумно выдохнул — казалось, спустили футбольный мяч.

— В чем дело? — спросила Эванс, обгоняя еле ползущий драндулет со стариком-водителем.

Стемнело, дождь стихал. Впереди тускло мерцал красный огонь светофора.

— Ни в чем, — ответил Толбот. — Просто было бы здорово и вправду увидеть что-нибудь стоящее… до того, как меня переведут.

Светофор переключился, и Эванс нажала на газ.

— Полагаю, под стоящим ты подразумеваешь сверхъестественное? А переводить тебя не собираются, по крайней мере, пока.

— Поживем — увидим, — зевнул Толбот.

Эванс взглянула на него и рассмеялась.

— Что смешного?

— Ничего. Ликантроп у нас почти в руках, а ты зеваешь!

— Да ладно… Как пить дать выяснится, что там всего-навсего большая псина. А вообще, было бы занятно, поймай мы в самом деле оборотня.

— Едва ли «занятно» — подходящее слово. И еще. Не хочу показаться занудой, но мы выслеживаем не оборотня, а скорее человековолка.

— Может, подскажешь, в чем разница?

— Помнишь Лона Чейни-младшего и Оливера Рида в классических фильмах про оборотней?

— Ну.

— Так вот. Им просто приклеивали волосы на лицо и вставляли в рот искусственные клыки. — Эванс сбросила скорость и свернула налево во двор. — Полуволк, получеловек, как раз таких и можно увидеть в большинстве фильмов про оборотней, а на самом деле, по определению, оборотень — это человек, полностью превращающийся в волка.

— Ясно. Значит, оборотни не ходят на двух ногах, когда трансформируются, то есть они совсем как обыкновенные волки?

— Как правило, крупнее, страшнее и голоднее… а так, да, обыкновенные волки. На двух ногах — человековолк, на четырех — оборотень. Легко запомнить.

— И у нас сегодня именно человековолк?

— Ладно, можешь особо не заморачиваться насчет классификации. Как ни назови, суть одна.

Эванс остановилась у небольшого полуразвалившегося строения и посмотрела на записку, прикрепленную к приборному щитку.

— Номер девятнадцать через два дома. Ты готов?

— Да! — ответил Толбот, отстегивая ремень безопасности. — Кстати, почему ты притворяешься рядовым сотрудником? Ты ведь детектив. Почему не хочешь, чтобы об этом знали?

— Да мне без разницы. Работа важнее должности.

— Слова истинного профи! — Толбот вышел из машины и захлопнул дверцу.

Полицейские быстро нашли дом и постучали в дверь. Через пару секунд на пороге возник невысокий седеющий мужчина, бледный, испуганный, и сразу же впустил их внутрь.

— Пожалуйста, проходите. Жена в гостиной. Мы рассказали соседям, думали, они помогут. А они только смотрели на нас, как на сумасшедших. Боже! Это было ужасно! — Голос хозяина дрожал. — До сих пор не могу понять, что я такое видел.

— Так-так. — Толбот взглянул на Эванс. — Думаю, мы сможем пролить свет на это темное дело.

Однако его слова прозвучали без особого оптимизма.

В гостиной стояла хрупкая женщина, сжимая в руках чашечку чая. Казалось, несчастная только что пережила самый страшный кошмар в своей жизни.

— Миссис Годард?

— Да, — отозвалась женщина, от неожиданности чуть не выронив чашку.

— Меня зовут Дженис Эванс, я сотрудничаю с лондонской полицией.

— О! Я думала, вы сами из полиции.

— Ну, мы из полиции и в тоже время не совсем, — улыбнулся Толбот.

— Мы из специального отдела, — пояснила Эванс, неодобрительно взглянув на напарника. — У нас работают офицеры полиции и гражданские лица, имевшие дело с паранормальными явлениями. Это мой коллега, Кевин Толбот.

— Спасибо, что пришли, — проговорила женщина. — Умоляю, избавьте нас от этого… от этого кошмара!

Миссис Годард поставила чашку на стол и кивнула на задний двор.

— Оно там.

Шторы, закрывавшие дверь в патио, были плотно задернуты. Ни муж, ни жена явно не собирались сами их открывать.

— Что именно вы видели, миссис Годард?

— Оно похоже на… на большую собаку, только на двух ногах и в одежде. — Женщина нервно сжала руки и добавила: — Сначала я подумала, что кто-то нарядился, как на маскарад, но потом Тэд спустился вниз, и оно побежало в сад… Я никогда не видела, чтобы человек передвигался с такой невероятной скоростью… Клянусь, это не мог быть человек!

— Ну, хорошо-хорошо, — примирительно сказала Эванс, положив руку на плечо женщине. — Если существо еще в саду, мы его обязательно найдем и позаботимся, чтобы оно вас больше не беспокоило.

Эванс бросила взгляд на напарника. Тот кивнул, хотя не очень представлял, как она собирается гарантировать хозяевам безопасность, если снаружи и правда что-то скрывается.

Толбот пересек гостиную и отдернул шторы — с некоторой опаской, несмотря на весь свой скептицизм. Выругав себя за малодушие, он посмотрел в окошко, но свет лампы, отражавшийся в стекле, не давал ничего разглядеть.

Задернув шторы, Толбот взялся за ручку двери.

— Ну что ж, посмотрим!

Оставив мистера и миссис Годард в доме, они вышли в сад. Вокруг царила тьма, путь освещала лишь тусклая полоска света из окон. Патио заканчивалось в нескольких метрах от двери, дальше раскинулась лужайка. Слева виднелась теплица, в дальнем углу — сарай и несколько деревьев за ним. Как раз там и могло прятаться существо, но с того места, где стояли полицейские, ничего не было видно.

Эванс посмотрела на напарника, ожидая, что тот пойдет вперед. Толбот понимающе улыбнулся в ответ, уловив в ее глазах страх.

— Если там и есть кто-то, то скорее всего ребенок, — успокоил он.

— Ребенок? Поверь мне, в таких случаях детские шалости обычно ни при чем. — Эванс, глубоко вздохнув, показала рукой в глубь сада. — Прошу!

Толбот прошел через дворик и ступил на газон. Полицейские вытащили карманные фонарики и стали осматривать кусты и клумбы по периметру, как вдруг зазвонил мобильник Эванс.

— Как всегда вовремя! Извини… — Эванс отстегнула телефон от пояса. — Алло! Да… да, конечно. Слушай, давай я перезвоню попозже с обычного телефона, хорошо? А то сейчас аккумулятор разрядится. — Она убрала телефон. — Прости, Кевин, мне нужно позвонить в контору, попробую из дома. Без меня ни шагу, ясно?

— Без проблем. Постою здесь.

— Я недолго… Ага, ну вот тебе и компания, — добавила Эванс, кивнув на хозяина дома, который показался из дверей.

— По-моему, оно направилось вон туда. — Мистер Годард показал на сарай и добавил: — Могло спрятаться среди деревьев.

— М-м… вообще-то я должен дождаться Эванс. — Толбот посветил фонариком в ту сторону. — Впрочем, оно, скорее всего, уже убежало. Давайте быстренько посмотрим.

— Я могу сходить на кухню за ножом.

— Это еще зачем?

— Ну, как же… — промямлил мистер Годард и правой рукой показал, как вонзает кинжал.

— О, это лишнее, — смущенно пробормотал Толбот. — С нами ничего не случится.

Мужчины осторожно подкрались к деревянному сараю, разделились и, обойдя постройку с двух сторон, встретились сзади под деревьями. Хотя листья и облетели, ветви плотно переплетались и не давали лучу фонаря проникнуть дальше, чем на метр.

— Мистер Годард, думаю, вам и вашей жене можно расслабиться. Что бы это ни было, этого здесь больше нет.

Толбот, повернувшись спиной к сараю, пошел к лужайке. Годард поспешил за ним.

— Как по-вашему, что это могло быть?

— Только не рассказывайте моей напарнице. Думаю, просто играли дети. Им нравится забираться в чужие сады. Они даже спорят на то, кто больше заборов перелезет, пока не поймают. А может, студенты нарядились и решили вас разыграть.

— Студенты?

— Ага. Они порой такое придумают!

— Ну… возможно, — с сомнением протянул Годард.

Они уже обходили теплицу, когда Толбот замер, внезапно охваченный странным чувством. Он резко обернулся к деревьям, но, ничего не заметив, продолжил путь. Вдруг от теплицы донесся шорох. Полицейский вгляделся внутрь: кустики томатов, пустые коробки из-под удобрений, большие пластмассовые поддоны, горшки и… ярко-желтые глаза, два маленьких палящих солнца, смотревшие в упор через толстое грязное двойное стекло. Глаза сместились в сторону. Толбот ахнул и попятился к дому.

— Что случилось? — воскликнул Годард. — Оно там?

Затем, должно быть, увидев сам, вскрикнул и бросился через патио к двери.

Чудовище мгновенно обогнуло теплицу, оказавшись прямо перед полицейским.

— О господи! — простонал Толбот вне себя от ужаса.

Зверь наклонился над ним и широко разинул пасть. Последним, что видел Толбот, были прожигающие насквозь глаза.

— Как тебя зовут, милый?

— Геронтий Мур.

— Как-как?

— Геронтий. Ге-рон-тий Мур.

— О, прекрасно! Какое чудесное имя!

— Да уж… То есть, спасибо.

— Итак, чем я могу тебе помочь, Геронтий?

— Я принес заявление, чтобы уехать на каникулы. Мистер Бэринг сказал, что нужно идти сюда.

— А родители написали, что не возражают? Это обязательно.

— М-м… нет, они умерли.

— О, мне так жаль, милый!

— Все нормально.

— А твой официальный опекун разве не подписал заявление?

— Еще нет… пока.

— А кто твой опекун?

— Я живу с тетей и дядей.

— Понятно. Они могут поставить подпись?

— Э-э… они уехали, но завтра должны вернуться.

— Хорошо, тогда попроси их подписать вот здесь, где отмечено, и приноси заявление завтра или в пятницу, идет?

— Да.

— Отлично, только пятница — крайний срок. Прости, что тебе придется ехать еще раз.

— Ничего. Спасибо.

— Пожалуйста. Ждем тебя.

— Большое спасибо. До свидания.

Геронтий вышел из административного здания и посмотрел на пустую автостоянку. Он потратил почти час на заполнение анкеты и надеялся, что ему не придется беспокоиться о подписях, раз он сирота. Столько хлопот из-за пары дней в Париже! Какое к черту согласие взрослых!

Геронтий провел рукой по отросшим каштановым волосам. Осенью не часто бывает такое чистое небо и жаркое солнце. Раз заняться больше нечем, почему бы просто не отдохнуть. К примеру, сесть на автобус и проехаться до магазинчика, где работает двоюродная сестра… хотя она опять начнет нудить, чтобы он нашел работу на каникулы. Неужели ей так не хватает денег?

Геронтий повернул направо и пошел к остановке. Дождавшись автобуса, он плюхнулся на первое попавшееся место у окна. По телу разлилась усталость. Приглушенное бормотание мотора, размеренное покачивание и теплые солнечные лучи нагоняли сон. Веки отяжелели и закрылись…

Австрия, восемь лет назад

— О, что за чудесный воздух! — раздался голос отца. В машину ворвался ветер, должно быть, окно снова открыли. Сразу стало холодно. — Чувствуете запах сосны?

— Ради бога, закрой окно, мы сейчас закоченеем! — взмолилась мать.

Некоторое время ехали молча.

— В Исландии их называют хамраммрами, — снова заговорил отец, — а у нас — оборотнями.

Возможно, он говорил и не совсем так, память могла исказить слова, но сон всегда начинался одинаково.

— Ну и что? — Голос матери прозвучал самоуверенно и как-то игриво. — Мы в Австрии, а не в Исландии.

— Знаю, просто мне нравится само звучание слова — хамраммры!

— Лучше бы старик вообще не раскрывал рта! Наслушались его историй…

— Да он просто хотел немножко напугать нас. Представляешь, как его достали туристы с их шумом и суетой!

— Не слишком-то мы и шумели.

— Ну, не мы, так кто-нибудь другой, — улыбнулся отец.

— Дорогой, ты опять выехал на встречную полосу!

Отец быстро повернул руль.

— Прости, здесь так сложно ехать прямо.

— Прощаю.

Отбросив с лица прядь каштановых волос, Надя Мур посмотрела в окно.

— Знаешь, а ведь он, похоже, и правда верит в свои сказки…

— Не бойся, если эти зверюги нам попадутся, я их просто перееду.

Гарри Мур включил радио и принялся покачивать головой под звуки рока.

— Сделай потише, Герри разбудишь, — шикнула Надя и повернулась к сыну, свернувшемуся калачиком на заднем сиденье.

Мальчик заморгал, просыпаясь.

— О, гадкий папуля разбудил тебя, милый!

Геронтий медленно сел и посмотрел в окно.

— Ну и пускай, а то пропустит все приключение!

— Не пропустит, ребенок еще не привык к поездкам.

— Рано или поздно придется привыкать. — Гарри Мур подмигнул сыну в зеркало заднего вида. — Однажды сам сядет за руль и повезет нас кататься! — расхохотался он.

Геронтий смотрел на бесконечный лес, проносившийся за окном. Снег покрывал все вокруг, оставляя голыми лишь кончики веток. «Что там за елками? — думал мальчик, протирая сонные глаза. — Интересно, что там, в глуши австрийского леса?»

Ему было скучно, потому он и заснул. Родители дали почитать туристическую брошюру, но там оказалась та же скукотища, только на бумаге. Геронтий устал постоянно переезжать из одного захудалого городишка в другой и постоянно изучать всякую культуру-архитектуру. Ему хотелось делать то, что нравится. Родители вот делали то, что им нравится — наслаждались обществом друг друга. Но мальчика это только раздражало. Как было бы здорово оказаться дома в теплой комнате, включить телевизор или компьютер! Это куда интереснее отпуска с родителями…

Дорога впереди резко изгибалась влево. Гарри перестал дергаться под музыку и сосредоточился на повороте. Было скользко, и малейшее невнимание могло привести к беде. Геронтий в глубине души даже хотел, чтобы машину занесло. Хоть какое-то развлечение! Гарри переключил передачу, автомобиль замедлил ход. Закусив нижнюю губу, Надя напряженно смотрела на дорогу. Дорога на повороте была уже, чем казалась на первый взгляд. Геронтий подался вперед и просунул голову между спинками сидений родителей, чтобы лучше видеть.

— А ну-ка назад, сядь нормально и пристегни ремень. Сколько можно…

— Он мне жмет!

— Быстро, кому говорю! — рявкнул отец.

Геронтий раздраженно откинулся на спинку сиденья. Пристегни да пристегни, словно говорить больше не о чем! Хоть бы уже подхватить грипп и отправиться домой.

Гарри сбросил скорость и начал входить в поворот. Геронтий почувствовал, как сопротивляются задние колеса, будто им хотелось подпрыгнуть вправо и развернуть машину. Однако, несмотря на скользкое покрытие, резина крепко цеплялась за дорогу. Нажав на газ, отец вырулил на прямой участок и стал снова набирать скорость.

— Уф! — выдохнул он, взглянув на жену. — Можно ведь и без экстрима, верно?

— Следи за дорогой! — сказала Надя и вдруг испуганно вскрикнула.

Оно выпрыгнуло словно ниоткуда. С ужасным грохотом приземлилось на капот и, тут же соскочив, скрылось в кустах слева от дороги. Гарри резко ударил по тормозам.

Геронтий успел лишь краем глаза заметить существо — невероятных размеров, не похожее ни на одно животное. Больше всего оно напоминало то самое, из кино, но… это же неправда! Мальчик посмотрел на родителей.

— Что за черт?.. — воскликнул отец.

— Гарри, давай быстрее выберемся отсюда!

— Но мы что-то сбили.

— Ты видел?

— Да.

— И я. Надеюсь, оно не вернется… — Лицо Нади исказил ужас. — Поехали!