Читаем Северные бастионы онлайн бесплатно

Шёл десятый год войны. Отступать было некуда: Арраг (название крепости) узкой косой уходил в Вечный океан; последние свободные тигтарцы были зажаты между океаном и врагами. Время налетов и небольших столкновений, длившееся три года, прошло; пришельцы с Юга наносили последний, сокрушающий удар.

. .

Солнце, казалось, замерло при виде бастионов. Его алые лучи отразила ледяная броня, и на много километров вокруг блеснули алым, победоносным светом ледяные стены! В этот великий день потерпят поражение эльфы, разгромлено будет их войско, этот день будет днём величайшей победы людей!

Аральн был маленького роста, широкоплечий, крепкий, мускулистый тигтарец. Костяной нож, деревянное копьё с каменным наконечником, деревянные стрелы с костяными наконечниками, лук, дротики, щит — словом, хорошо вооружённый воин бастионов. Он не спеша прогуливался, опасаться было нечего: ни один эльф или эльфийский наёмник никогда не ступали на камни и пески, защищённые последним оплотом людей на севере!

Уже не видно было часовых на стене бастионов, но блестящая громада была видна везде, даже у снежной башни в центре цитадели. Лабиринт из громадных камней, к которому подошёл Аральн, был ему хорошо знаком. «Не иди, там тебя ждёт беда», — прошептал ему вдруг какой-то внутренний голос. «А чего мне там бояться?» «Не иди», — вновь прошептало предчувствие. После победоносной войны с интуицией наш герой смело пошел ловить леммингов. Вскоре он свернул направо, затем влево, возле большого камня развернулся на 90 градусов, сделал пару крюков… И услышал где-то рядом, за ближайшим камнем, чьи-то тихие голоса.

. .

Лишь спустя несколько месяцев Аральн узнал, как эльф и пятеро южан пробрались в тыл. Про предателя, впрочем, не особо повлиявшего на ход событий, о переходе через море, покрытое ледяной крошкой. И о новейших способах, завезенных из Враложа, с помощью которых это удалось…

НЕ УБИВАЙТЕ!

Ему показалось, что он крикнул это так громко, что слышали даже часовые на бастионах, но на самом деле этот беззвучный вопль с мольбой о пощаде не услышали даже наёмники. Один лишь эльф, от слуха которого не мог ускользнуть шелест падающего листа, легко понял его.

— Не убивать? — ухмыльнулся он, — хорошо, не убьём, и даже сделаем так, что тебя не убьют при штурме. Потому что ты не будешь его отбивать.

Как нетрудно догадаться, Аральн волей случая забрёл не туда, куда хотел, а если точнее, к диверсантам. Те его по понятным соображениям убивать не стали (ибо только дурак станет убивать бесплатную рабочую силу), а попросту повязали и начали допрашивать. Впрочем, ничего нового узнать не удалось: они услышали всё, что Аральн знал (точнее то, в чем был убежден), а знал и рассказал он ровно столько же, сколько и все остальные пленные, а именно: 1. Что бастионы им не взять.

2. Что гениальный Фаганд разобьёт всех их, потому что он гениальный.

3. Что они — южные … (дальнейшее ругательство не пропустила цензура), и должны смотаться на их юг, если не хотят огрести по полной.

Эльф совершенно спокойно выслушал речь отчаявшегося человека, которому уже нечего было терять. Речь человека, уверенного, что его убьют. Речь, полную ругательств и оскорблений. Эльф все совершенно спокойно выслушал, улыбнулся и сказал:

— Киньте пленника в яму.

. .

Верховный вождь свободных тигтарцев — Фаганд, вышел из иглы. Лучи солнца скользили повсюду, ловко и изящно, но вождь хорошо знал, что нельзя верить его лучам. Сейчас они потреплют его по плечу, скажут «Привет!», и через мгновенье уже подмигнут эльфу. Нет, солнце насмешливо, а не восторженно, как думают его воины, смотрит на бастионы. Вождь знал, как изменчиво на войне счастье! И знал, что ему пришёл конец! Вот пока что везло тигтарцам; но эльфийская военная машина до этого не принималась за его крепость всерьёз. А сейчас, похоже, принялась. А лучи солнца скользили по его лицу, по снегу, бастионам, снова по снегу, а с него и на эльфийские катапульты… Но пока вождь жив, бастионы не падут! Только через его труп… Он окинул свою крепость взглядом: воинов мало, а территория большая; орудий мало, еды мало, оленей кормить надо, а нечем. Ездовые собаки питаются 2 месяца рыбными потрохами, старыми костями и прочей дрянью… Добавьте к этому ещё и командиров, любящих всё делать по-своему, как например вот эти двое, что стоят возле входа с отчётом.

— Мы со стен сняли пятьдесят воинов и отвели к воротам, как Вы приказали, — повторил Толгон, посмотрев на Ралда. Толгон был командующим обороной одного из углов на стене. В его голосе слышалось удивление: на стенах и так мало воинов, а тут приказ их снимать! Он всё-таки снял 20 бойцов похуже, но зачем??? Непонимание, недоразумение… Но недовольства в его голосе не было, как показалось вождю.

— И ещё, добавил Ралд, — к нам заброшено в тыл несколько диверсантов. Сейчас они в каменном лабиринте, уже в плен десяток наших захватили. Отряд посылать, мне кажется, бесполезно: в лабиринт для поисков нужно не меньше тысячи, и то шанс невелик, но можно попытаться выманить.

— Как же, — усмехнулся Вождь.

— Все, кто их видел, попадали в плен. Из нашего отряда вчера бойца захватили, Аральна. Что я их засек, даже не догадываются. По моим вычислениям, они охотятся на Вас: попытаются прирезать под шумок. Так вот, есть небольшой шанс заманить их в ловушку. Вы будете приманкой, они клюнут и …

Сказать, что вождю идея использовать его как приманку не понравилась, значит ничего не сказать. Он вообще не переносил Толгона и Ралда на дух. Одно то, что в Толгоне было что-то похожее на эльфа, уже заслуживало ненависти. Ненавидел он и Ралда — за его зоркий глаз, цепкий ум, интуицию и потрясающее умение анализировать. Ралд замечал то, чего не замечали другие, знал то, чего отнюдь не стоит знать, не говоря уж о чём он догадывался. Знал, кто кого любит, кто кого ненавидит, кто зачем пришёл на Арраг — единственный свободный от эльфов кусок крайнего севера, далеко уходящую в бесконечный океан косу, отгороженную от материка бастионами из льда. Ралд легко находил пропавшую иглу, нож, вора… Он вычислял погоду, затмения, прошедшие и будущие события с помощью логических цепочек. Обладатель потрясающей зрительной памяти, неизвестно что не поделивший с эльфами враложец (враложцы — нация, создавшая могущественную империю в тайге и славящаяся ворами, мошенниками, путешественниками и головорезами), он заработал немало врагов по вполне понятным причинам: человек, который всё обо всех знает, обладает громадной властью над другими людьми. И за это, за умение предсказать то, как поступит Вождь, что скажет; за критику некоторых действий Вождя, за отношение к Великому полководцу, столько лет воюющему с эльфами, как к простому смертному, — ненавидел Вождь Ралда. Но Фаганд знал, что ему нужны смелые, расчётливые, предприимчивые командиры. Если бы он ставил командирами не тех, кто достоин, а тех, кому Фаганд симпатизировал, половина достойных бы откололась, с соответствующими последствиями.

— Хорошо, ребята! Если бы все исполняли приказы, как вы, мы бы уже выбили эльфов отовсюду. А идею про приманку я обдумаю, — произнес он, подумав, что если все будут выполнять приказы, как они, то эльфы точно победят.

— Если мы отобьём штурм, наступит перелом в этой войне, я уверен в этом. И мы погоним их назад, на юг — туда, откуда они пришли, и освободим нашу землю.

Толгон и до этого в победе не сомневался, но после того, как его похвалил вождь, поверил в неё окончательно! Он уже почувствовал запах победы! И через час он уже снимал со стены ещё 20 воинов, к недовольству Ралда… Ралд отчаянно пытался этому воспрепятствовать, но вера Толгона в гений вождя победила аргументы Ралда, и воины были сняты.

А вот сам вождь, победу о которой он говорил всем, отнюдь не предчувствовал. Даже наоборот: он почти видел приближающееся поражение. Он знал, что даже если во всех сражениях будет он побеждать (а это тигтарцам иногда даже снилось), война окончится поражением. Потому что это не нормальная война. Веками целью любой войны было уничтожить противников, забрать его имущество, жен, воды, а эта? С юга 10 лет назад пришли эльфы, и сколько земель им подчинилось — все, кроме Аррага! Без сражений, без вырезания племён людей… Кажется, все покоренные недовольны этим, а выступить не решается из них никто… Разве это нормально? Если бы он знал тайну власти эльфов, почему двум сотням их подчиняются все как обречённые, давно бы были они разбиты! Если бы только узнать эту тайну!

А вслед за эльфами пришли южные люди, в эльфийских доспехах и с эльфийским оружием.

Эти люди пошли вслед за ними. Он спрашивал у них, во время переговоров, зачем они пришли на их Север. Ответы были разными: ради приключений, ради денег. И вождь, слушая их, понимал, что всё не так просто, как они отвечают. На самом деле эти люди так или иначе знакомились с эльфами, сначала воевали за них в далёких южных землях за деньги. И после окончания войн необычайно разбогатевшие, казалось бы, достигшие своей мечты, просто не могли уйти из эльфийских земель. Какие-то невидимые узы привязывали их к этим местам, громадным эльфийским дворцам, быстрым рекам и водопадам, чарующим лесам и пещерам. Но эти узы были ниточками по сравнению с теми, которые их приковывали к самим эльфам. Эльфы за внешней красотой и вечной молодостью скрывали неведомую другим разумным существам силу и власть. Она, как говорят гномы, губит, убивает жертву, с корнем выдёргивая её из прошлого и пересаживая в будущее. Но посаженная, она перестаёт быть той, кем была, она по-другому видит мир, мыслит, рассуждает. У жертвы меняется логика, мечты. Она перестаёт быть тем, кем была до этого, и не узнать бывшего человека — ничего у него нет общего с тем наёмником, который пошёл зарабатывать золото у эльфов. Какое-то наслаждение получали эти люди, подчиняясь эльфам, выполняя их приказы. Им нравилось воевать вместе с ними. Им нравилось тонуть в их прекрасных глазах, быть марионетками и жертвами видений. Это было для них даже не наслаждением, это было для них счастьем. Но это порождало в них жажду видений: достаточно было нескольких видений, и человек не мог без них жить. Но вместе с этим людям не хотелось только подражать и подчинятся эльфам, они начинали желать сами быть бессмертными, а лучше, стать эльфами. А эльфы могли дать и то, и другое… Но далеко не каждого заманивали эльфы в сети, подчиняющие человека эльфу, лишь немногих избранных…

На своей родине эльфы, воюя, поднимались в чинах, они командовали отрядами, или же наоборот, оставались рядовыми воинами, но им хотелось чего-то большего, и они покидали своих (эльфов) и уходили на север. Там они подчинили некоторые селения тигтарцев и стали звать на эти «открытые земли» своих друзей: как эльфов, так и людей. И люди приходили на их зов. Впрочем, эльфы тоже. Что гнало людей вслед за честолюбивыми эльфами, вечными искателями приключений? Вождь не понимал. Но все люди, пришедшие за эльфами, смотрели на них снизу вверх, как на совершенство. Они покинули родину, забыли свои страны и мечты, их что-то манило в высоких, прекрасных эльфах, которые так умели ПОВЕЛЕВАТЬ.

. .

Пёс спокойно слушал и ел. Ему, как другу, вождь, может, и не доверял — слишком хитрый; но знал, пёс никакой тайны не выдаст, пытай его, подкупай, обманывай, всё равно от него кроме лая и рычания ничего не услышишь, по той простой причине, что собаки говорить не умеют…

Вождя прорвало. С ним это периодически бывало:

— Ты думаешь, что я не знал этого? Знал. Эльфы пройдут везде и всегда, (а в тыл тем более). И их не поймать. Так же как и не победить. Ты думаешь, мы победим? Нет, мы погибнем. Думаешь, бастионы устоят? Нет, они падут. И единственное, что нам остаётся — это умереть смертью храбрых, — говорил он, смотря в умные собачьи глаза…

. .

Всё ближе и ближе ледяная стена, и блестящие зубья уже отчётливо видны. На много десятков локтей возвышались бастионы, за пять сотен шагов можно было обстреливать с них из луков, за семьсот из машин. Прошли времена, когда при первом выстреле эльфов из машин разбегались тигтарцы. Фаганд скрепил два рога шерстистых носорогов, поставил на доску и прибил к ней, из многих жил сделал тетиву и так появилась первая машина тигтарцев. «Была она громадна, громоздка, тяжела и неудобна, стреляла же камнями малыми, на расстояние недалёкое» — как позже записывал в восьмом томе своих воспоминаний о войне тигтарцев и эльфов Ралд. Детскими игрушками казались эти камнемёты по сравнению с эльфийскими стреломётами, катапультами и другими орудиями! Как тоненькие веточки ломались тигтарские камнемёты от попадания южных катапульт (эльфы никогда не промахиваются), а гигантские стрелы, мчавшиеся над самым снегом, косили десятки тигтарцев. Страшной силой обладали эльфийские метательные машины, страшной силой обладало их оружие; ужасно было их умение гипнотизировать противника, заставляющее людей падать на колени, но ужаснее всего было умение управлять…

Ралд последнее время с повышенным интересом наблюдал за Толгоном: Толгон сам не свой, побледнел, все чаше задумывался. Днем он был одним человеком: храбрый боец, умелый командир из благородного рода, доблестно сражающийся против захватчиков, смелый, самоуверенный, отчаянный… Но ночью он в последнее время становился совсем другим: долго не мог заснуть, а когда это наконец удавалось, то метался на медвежьей шкуре и бредил. Часто вставал, разжигал костёр и часами смотрел на огонь. Ему снились сны, но что в них было, Ралд не знал.

. .