Читаем Сети Деллы (ЛП) онлайн бесплатно

Афродита Джонс

Книга была бы невозможна без поддержки стольких жителей Цинциннати, многие из которых представлены на страницах, и других, чьи тихие голоса помогли облечь в слова эту вневременную историю. В частности, хочу поблагодарить мужчин, осмелившихся рассказать о домашнем насилии, которому подвергались. Представляю, каких сил им стоило это решение. Для них это было неизбежным злом, о котором пришлось рассказать, чтобы пролить свет на данную тему.

На протяжении многих лет мне посчастливилось заручаться сотрудничеством судей, прокуроров и других представителей закона и должностных лиц, необходимых для рассказа правды. Однако никто не помог мне больше, чем прокуроры Том Лонгано, Стив Толберт и Джерри Кункель. Надеюсь, что отдала им должное, рассказав о них в книге, хотя знала, что это почти невозможно — пот и тревога, которые выпали на их долю, были больше, чем всё, что они когда-либо видели в суде.

Также должна поблагодарить судью Ричарда Нейхауса, сержанта Томаса Боинга, коронера округа Гамильтон Карла Л. Пэрротта, Тома Гулда и Джерри Косту из судебной канцелярии округа Гамильтон и Лоис Горраси, секретаря в приёмной прокурора округа Гамильтон Джозефа Т. Детерса. Кроме того большое спасибо Гаю Хильду из "Кац, Теллер, Брант & Хильд", который долго рассказывал о своём друге и клиенте Дэрриле Суториусе; и Майклу Флоресу, адвокату, который позволил мне поговорить со своей клиенткой Ольгой Мелло.

Со мной сотрудничали и другие, чьи имена я не называю в книге, — в основном врачи и медсёстры, — чьи сведения о докторе Дэрриле Суториусе и его репутации в медицинском сообществе помогли понять, чем жил этот человек. Благодарю их за щедрость времени и духа.

Благодарю Бет Эванс, Шерил Салливан, Скотта Мелло и Шон Крейг; мою лучшую подругу Аннет Росс; любимого Джеффа Майра — за то, что не бросали, а слушали и поддерживали меня в здравом уме. Сами того не осознавая, вы повлияли на мой стиль и голос рассказчика на последующих страницах.

Затем благодарю Джеффа Хиллиарда, который первым рассказал мне о Делле Данте Суториус, и Джона и Сью Эйберов, которые сняли мне жильё — спасибо вам за то, что помогли осуществить моё начинание. Кроме того, я благодарю своих помощников Луиса Флореса и Памелу Уилфингер, которые боролись с моими перфекционизмом и потребностью получать всё "срочно".

В такой работе их своевременный вклад абсолютно важен, и без них эта книга бы не появилась.

Как всегда, я благодарна за поддержку и доверие представителям СМИ, в частности, Линде Ваккариелло, старшему редактору журнала "Cincinnati magazine", и тележурналистам Энн Александер и Хагит Лимор, которые показали мне новостные ролики и поделились тайными подробностями своего освещения саги о Суториусе.

Благодарю своего агента, Мэтта Байлера из агентства Уильяма Морриса, — крепко целую. Мэтт, я снова благодарю тебя за мудрость и заботу, за руководство, когда ты помогал мне снова написать криминальный рассказ, основанный на реальных событиях. Ты всегда будешь моим другом.

Благодарю своего редактора Джейн Каволина — за энтузиазм и важные структурные предложения. Ты помогла мне больше, чем думаешь.

Однако из всех, кто помогал мне, никто не проявил большего интереса, чем Дебора Суториус. Для меня она стала настоящим другом; я никогда этого не ожидала. В свою очередь, она попросила написать петицию штату Огайо с просьбой оставить Деллу в тюрьме навсегда. Я, конечно, помогла в этом и надеюсь, что об этом не забудут, когда дело дойдет до условно-досрочного освобождения. Хотя поначалу Дебора не хотела, чтобы я писала эту книгу, она раскрыла её потенциальную ценность для всех мужчин и женщин, которые вступают в брак по неправильным соображениям. Может быть, эта история заставит кого-нибудь задуматься — чтобы будущие брачные клятвы не стали фатальными. К вашему сведению, вот адрес:

Департамент реабилитации и исправительных работ штата Огайо

1050 Freeway Drive North

Columbus, Ohio 43229

Кас.: Заключённая с личным номером W038992

"Сеть для человека[1] — поспешно давать обет, и после обета обдумывать".

Притчи 20:25

Эта книга — документальная. История правдива, люди реальны, диалоги основаны на воспоминаниях участников и проверялись. Я использовала псевдонимы для трёх бойфрендов Деллы, чьи имена отмечены звёздочками: Сид Дэвис*, Джефф Фримен*, Брайан Пауэлл*. Я так поступила, чтобы защитить невинных.

Мой рассказ основан на интервью с десятками свидетелей, которые достаточно любезно поделились своими историями. Именно благодаря их воспоминаниям и мыслям я смогла представить Деллу и воссоздать события так, как они происходили на самом деле. Мне не раз удавалось побеседовать с Деллой лицом к лицу. Я считаю, что верно передала её сущность. Стоит отметить, что она продолжает отрицать свою вину в смерти Дэррила Суториуса. Она не стала говорить об угрозах, которыми, как говорят, осыпала бывших мужей и любовников.

Хотя это документальная работа, я позволила себе определённые вольности в повествовании, в основном связанные со временем событий. Я упоминаю об этом, хотя внесённые изменения весьма незначительны. Как всегда, мои книги основаны на тысячах страниц судебных протоколов, полицейских интервью и газетных репортажей.

Раз уж я заговорила о подлинности событий, позвольте мне официально заявить, что моё имя было дано мне при рождении. Афродитой звали мать моей матери. По происхождению я наполовину гречанка, наполовину англичанка. Временами приходилось доставать свои водительские права, чтобы доказать, что да, меня действительно так зовут. Это не псевдоним, и я говорю вам это потому, что меня вечно спрашивают.

Он был огромным, определённо с избыточным весом, и заказывал обед так, словно это был его последний ужин. Дэррил был таким; он очень внимательно читал меню. Важно заказать нужное вино, знать все фирменные блюда заведения, а официантов по именам. Он часто посещал "Primavista", итальянское бистро на Прайс-Хилл, но сегодня днём ему всё не нравилось, и он не обращал особого внимания на Дика Брансмана, своего 25-летнего друга, который сидел напротив и рассказывал о новом частном гольф-клубе в Хилтон-Хед. Дэррил и Дик оба были заядлыми гольфистами. Вдвоём они только что смотрели квартиру Дика на берегу океана, и Дик уже так сильно скучал по ней, что поговаривал о покупке таймшера на более длительный срок.

Дэррилу тут нравилось; именно здесь он провёл самые счастливые дни с первой женой и детьми. Однако за обедом он казался равнодушным. К тому времени, когда принесли еду, Дэррил и вовсе помрачнел. Он избегал разговора. Его взгляд не отрывался от окон во всю стену. Это было непохоже на него — оставлять еду остывать и размышлять со сверхъестественно отстранённым выражением лица. Он смотрел на склоны Цинциннати так, словно видел Семь холмов Рима. Ему было всего 55 лет, но в тот момент он выглядел абсолютно старым.

Дэррил Суториус

Закончив изучать городской пейзаж, бросив взгляд на тени, отбрасываемые башней Кэрью, где его новой жене делали причёску, доктор Дэррил Суториус так увлёкся разделкой телячьей отбивной, что Дик невольно провёл параллель — наверное, так же Дэррил рассекал артерии в операционной. Будучи страховым агентом, Дик понятия не имел, какие мысли крутятся в голове хирурга, но Дэррил, казалось, был так сосредоточен на первом блюде, как будто артишоки и грибы были необходимы для ответственной операции по шунтированию.

— Нелегко быть твоим другом, — наконец пробормотал Дик.

— У меня проблемы с Деборой, — признался Дэррил. — Она только что объявила, что выходит замуж.

— Так это же здорово!

— Не знаю. Эта её свадьба… мне всё это не особо нравится.

— Где она выходит замуж?

— Ещё не решила, но они с Биллом заявились вчера, и, кажется, она планирует свадьбу века. Для начала, она хочет, чтобы службу транслировали через спутник в Коламбус.

— Приятель, это удовольствие не из дешёвых!

— А Данте закатила мне по этому поводу истерику.

— Ну, она твоя жена, Дэррил, но вряд ли у неё есть какое-либо право голоса в отношении того, сколько тебе тратить на свадьбу собственной дочери.

— Знаю, Дик.

— Ты же кардиохирург, значит деньги у тебя точно есть.

— Ну, это не совсем так.

— Да ладно тебе, Дэррил. Прекрати эти дурацкие разговоры.

Когда их разговор затих, Дэррил полностью занялся нарезкой телятины. Затем, съев несколько кусков, он внезапно отложил приборы. По какой-то причине здоровяк не ел, а только подливал каберне.

Конечно, Дэррил и раньше бывал угрюмым, но сегодня он был особенно мрачен и молчалив. Это было как-то странно.

Приближалось Рождество, сезон отпусков, но Дэррил не находил себе места. Дик мгновенно это заметил, когда они встретились и пошли покупать жёнам подарки — обычный ритуал, ради которого оба заканчивали рабочий день пораньше. Вроде как нужно веселиться, но Дэррил вёл себя как-то странно. Дик пошутил над Дэррилом по поводу его игры в гольф, напомнив ему, что после обеда они собирались в загородный клуб. День был необычно тёплым для декабря в Огайо, и Дик планировал обыграть Дэррила в короткой партии в Беккет-Ридж.

Недоумение Дика о поведении Дэррила начались ещё у ювелира. Сначала друг расплывался в улыбке, радуясь круизу по Средиземноморью, который только что заказал на "Renaissance" — по его словам, лучшей круизной линии в мире. Дэррил сказал, что Данте давно ждёт круиз в подарок — она так часто намекала на это, а ещё одна шуба станет для неё дополнительным сюрпризом. Норковая шубка ему страшно понравилась, и купил её для жены спонтанно.

Но потом Дэррил заметно помрачнел, когда выбрал для Данте теннисный браслет с бриллиантами. Оказалось, он стоит больше, чем он ожидал. Конечно, Дик одобрил такой подарок. Браслет был элегантным, не броским; он полностью соответствовал индивидуальности Данте. Дэррил считал, что его жена должна носить только бриллианты высшей категории; он закрывал глаза и воображал, как они стекают с её изящного фарфорового запястья. Он надеялся, что браслет ей понравится, но, похоже, его одолевали какие-то сомнения.

Когда двое приятелей заказали кофе, хирург отказался от десерта. Его взгляд скользил по многочисленным зданиям в центре города — высоткам, возвышающимся над рекой Огайо. Дик отпустил несколько шуточек об отце невесты, но Дэррилу, казалось, было все равно. Хирург не поднимал головы. Можно было бы подумать, что у Дэррила какая-то серьёзная депрессия, но Дик об этом не задумывался. Тем не менее, его встревожило странное поведение друга, особенно когда у Дэррила зазвонил пейджер, и тот объявил, что гольф отменяется.

Как обычно, Данте перенесла встречу с парикмахером в косметическом салоне "Paragon" и свела стилиста с ума требованиями к дополнительным услугам и специализированному окрашиванию. Теперь она звонила Дэррилу и меняла планы на ужин. Ей хотелось поужинать в центре города, в "Ла Норманди", а ещё пусть он купит билеты на "Щелкунчика".

Закончив общаться с мужем, Данте снова позвонила администратору салона "Paragon" и сказала, что сначала хотела частичное мелирование фольгой, а теперь ей нужно просто тонирование. Через несколько минут она снова перезвонила и сказала, что хочет глянцевый блеск с мелированием фольгой и придёт на час позже. Секретарша в "Paragon" слегка разозлилась, но Данте умела добиваться своего. Если её обычная парикмахерша Синди занята, ничего страшного. Ей всё равно, кто с ней будет работать. За последние несколько месяцев голову Данте уложили практически все стилисты в заведении. У Данте был такой беспорядочный график, что сотрудники "Paragon" всерьёз считали, что она снимает номер в "Omni Netherland Plaza" — шикарном отеле, расположенном в башне наверху.

Пока косметологи в форменных халатах стояли у стойки администратора, и смеялись над тем, что у неё, вероятно, какое-то свидание днём, Данте Суториус прошла через фойе вестибюля отеля, спустилась по великолепной лестнице, уложенной итальянским мрамором, и поднялась на отдельном лифте на первый этаж. Когда она появилась в бежевом костюме от "Армани", длинной норковой шубке и туфлях "Ferragamo", все повернули головы. Угловатые очертания её лица расплывались в свете ламп, и девушки в "Paragon" резко замолчали, приветствуя женщину 40 с чем-то лет с мягким голосом, как особу королевской крови.

У Данте была одна особенность — она привлекала всеобщее внимание.

Миссис Сурориус никогда не распространялась о своей личной жизни, особенно парикмахершам. Её стилист Синди не могла в это поверить. Данте провела так много времени в салоне, но упоминала лишь об отпуске или какие процедуры она заказала на эксклюзивном курорте – и больше ничего. Пожалуй, единственный раз Данте немного разоткровенничалась в тот день, когда пришла в салон в ярости из-за того, что у неё украли чемодан "Louis Vuitton". В остальном она ничего не рассказывала ни о своём состоянии, ни о прошлых любовниках и подругах, ни даже о муже.

Синди знала, что Данте живёт в городке Симмз, только из-за адреса, указанного в платёжных чеках. Она недоумевала: эта женщина так далеко ездит до центра города, расположенного в добрых получасе езды к югу от её шикарного района, требует к себе особого отношения, а затем почти ничего не оставляет на чаевые. Когда время позволяло, Данте иногда заходила в салоны рядом с домом, но, по её словам, ни один из них не соответствует её ожиданиям. Однажды, просто из любопытства, Синди задала вопрос подругам в близлежащем городке Монтгомери, но никто не вспомнил клиентку по имени Данте.

Это верно, Данте "не отсвечивала". Она часто пользовалась своим именем, чтобы держать других на расстоянии; иногда она просто что-то выдумывала.

В городке Симмз Данте была призраком, который проносится мимо красных кирпичей и белых ставен, прячется за фирменными солнцезащитными очками от "Гуччи", неторопливо ездит в тёмном "Ягуаре" или белом "Лексусе". У неё каждый золотистый волосок на голове находится на своём месте. Она старательно выглядит так, словно только что сошла со страниц журнала "Вог". Соседи видели её на различных собраниях социального комитета, на коротких неформальных встречах, на небольшой болтовне у тёплого камина, где все разговоры шли только о погоде, местных новостях или скандалах в СМИ — там она сидела тихо и скромно, будто истинная аристократка.

Часто у неё не было своего мнения, но она всегда могла что-то сказать об Симпсоне и о том, насколько ужасно он обошёлся с Николь[2]. Ей нравилось унижать О. Джея, и в целом она производила впечатление мужененавистницы. Тем не менее она почти ничего не рассказывала о себе. Никто по-настоящему не знал Данте.