Читаем Сестра Марфа (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

Каждый день с рассветом Туман распускает свою молочную шаль и обвивает призрачным покрывалом крыши ветхих хижин и остроконечных башен, порой он оплетает кроны вековых деревьев или стелится вдоль утоптанных троп и позабытых дорог. Туман взбирается на горные вершины, и подол его мантии смешивается с воздушными облаками. Иногда он припадает к самой земле, ложится на примятую росой траву, и тогда его усталый вздох рассыпается по округе, смазывая силуэты холмов и пригорков, запутывает случайных путников в этой облачной несуразице.

Завернувшись в край пушистого одеяла, Туман не чувствовал холода, он неспешно брел сквозь заснеженные курганы и ветхие развалины прошлого. Не важно, если его плащ зацепится за коряги и корни, торчащие из-под земли. Пускай хватают его дикие звери, пускай распадается на мелкие пушинки и становится теплой одежкой для беззащитных существ. Совсем другое занимало сегодня его мысли.

Где-то на краю семнадцати королевств, там, где заканчивалась полоса непролазных лесов и заброшенных пустырей, земля обрывалась, и ее омывало Ледниковое море. Жителям Снежного королевства это место казалось краем земли, местом, где иссякает все человеческое, все земное и привычное людскому глазу, и начинается что-то потустороннее, что-то, где не выжить физическому телу, но куда может дотянуться душа. Возможно, именно об этом и думала девушка, стоявшая у самого края обрыва. Облаченная в черное монашеское платье, подпоясанное широким ремнем, она неотрывно смотрела вдаль, пытаясь заглянуть за границу горизонта, туда, где сталкиваются между собой ледники, похожие на здания, возведенные человеческими руками; туда, где волны наваливаются друг на друга, сливаясь в единое целое.

Прямые черные волосы, затянутые в высокий хвост, и лицо, скрытое под темной фатиновой вуалью, — ее образ идеально контрастировал с ослепительно белой землей, покрытой тонким слоем снега. Единственным украшением в ее одеянии был треугольный амулет с вырезом по центру в форме полумесяца.

Ее звали Марфа, и она была одной из тех, кого в Снежном королевстве называли слуха́рками; одной из тех, кому суждено выслушивать людские откровения и всю жизнь хранить в сердце память о людских прегрешениях. И этот груз был тяжелее металлических амулетов, которые они носили на шее. Люди страшились таких, как она. Страшились, потому что видели в отражении их глаз хранилище всего того, от чего им самим так сильно хотелось избавиться. И все равно они возвращались к слуха́ркам снова и снова, потому что больше некому было выслушивать их тайны.

Пока морозные холода еще не успели вернуться, здесь, на утесе, из-под снежного покрывала пробивались ростки лекарственных растений. Корзина у Марфы была уже доверху заполнена травами, но уходить она не спешила. Завороженно смотрела на то, как пенистые волны разбиваются об острые камни, и кто знает, о чем были ее мысли? Она настолько сильно увязла в размышлениях, что даже не заметила, как близко успел к ней подобраться Туман. Он обвил весь утес краями своей мантии и осторожно стелился к ногам Марфы. Силуэты заснеженных равнин, лесов и деревень смешивались в единое целое, расплываясь тусклыми пятнами. Как вода, попавшая на холст, размазывает акварельные краски, так же и Туман смазывал очертания всего, к чему прикасался. Полоса горизонта становилась все более смутной и, в конце концов, блеклое небо и вовсе соединилось с морской гладью. Марфа сощурилась, но уже была не в силах что-либо разглядеть в этой мешанине, а тем временем Туман уже обнял ее плечи и усмехнулся, наблюдая за тем, как внимательно слухарка пыталась разгадать причину этой внезапной перемены.

«Никогда не впускай туман в свои мысли, Марфа! — внезапно вспыхнули слова наставницы. — Он смешает все твои чувства, и привычный образ жизни уже никогда не останется прежним…»

Марфа резко вздернула плечами и, поежившись, обернулась. Туманная пелена исчезла, и ландшафт вокруг снова был четким и ясным, как прежде. Качнув головой, она отогнала от себя глупые мысли, крепче сжала в руке корзину и направилась вдоль тропы, обратно к храму, куда ей уже давно следовало вернуться.

Чем ближе, слуха́рка подбиралась к цели, тем у́же становилась тропа и тем глубже — сугробы. Ветер подымал в воздух клубы мелких снежинок и те колючей крупой летели в лицо, оседая на одежде. Но Марфе забавы ветра были не страшны, вуаль хорошо защищала от снежных бурь, только вот платье было недостаточно теплым, и девушка уже начинала дрожать от холода. Говорили ей надеть сегодня мантию, а она не стала. И чего было не послушать?

Собор Великого Огнекрыла был уже совсем близко. Монастырь, соединенный с храмом, был выстроен в форме треугольника, в точности повторяя рисунок амулета у слухарки на шее. Стены, возведенные из бурого камня, тянулись к перистым облакам, остроконечные башни едва ли не царапали небеса, а вытянутые нефы обрамляли узорчатые потолки. Каждый завиток, каждый угловатый вырез и каменный рисунок был частью истории, которую бережно хранил собор. Храм давал ответы на множество вопросов, вот только каждый человек истолковывал их по-своему. Потому что не может быть ответ одинаков для каждого, в этом Марфа не сомневалась. И каждый раз, когда поднимала взгляд на остроугольные арки и выточенные из камня узоры, она вспоминала отца и брата, чьи жизни унесли эти стены. Порой Марфе даже казалось, что их души продолжают жить в этих колоннах и цилиндрических сводах, а значит, не стоит жалеть о том, что она выросла посреди холодных стен. Ведь здесь она ближе к родным, чем где бы то ни было еще.

— Опаздываешь, Марфа, — ворчливо встретила ее одна из сестер.

А Марфа ей лишь улыбнулась и, спешно отряхиваясь от снега, поспешила в молитвенную часть собора, где уже горели сотни свечей, а стены сверкали, излучая собственное необыкновенное сияние. Цветастые фрески изображали удивительное существо — крылатого змея, чье продолговатое тело и хвост опоясывали весь зал до самого потолка, а его величественные крылья, собранные из крохотных стеклышек, переливались всеми цветами и растягивались вдоль соседних стен. Вот и казалось, что место это под Его защитой. Что бы ты не сказал, о чем бы не промелькнули твои мысли, здесь Он тебя обязательно услышит. Свет просачивался внутрь храма сквозь разноцветные витражи и преображал помещение своими лучами до неузнаваемости.

Молитвенный шепот эхом рассыпался по залу и, смешиваясь, превращался в монотонную смутно разборчивую мелодию. Все слухарки стояли на коленях и, сомкнув ладони в замок, читали строки из Учения Огнекрыла. Марфа тоже присоединилась к ним, и ее шепот соединился с многоголосым музыкальным ручьем. Ручей извивался, спешил, торопился, разливался на тысячи разрозненных элементов и собирался вновь, опутывал мысли и подсознательные образы, вылепливал новые фигуры и новые истории. В этой замысловато узорчатой симфонии Марфа становилась одним из мельчайших стеклышек, что лишь в цепочке с другими был способен создать цельную картину.

========== Глава 1. Камень ==========

Когда наступает время слушаний, слухарки расходятся по храму, и врата собора открываются для всех желающих посетить его стены. Зал наполняется людьми. Черные мантии из шелка и лица, скрытые за причудливыми масками, — все прихожане, словно призраки из старинных легенд. Кто разберет, где граф, а где простой трепальщик шерсти? И все же, каждый здесь за одним и тем же.

— Сегодня я согрешила, сестра Элиза, — послышался тихий шепот в конце зала.

— В чем же ваша провинность? Расскажите мне.

— Я украла на рынке кусок хлеба, когда хозяйка лавки отлучилась… но иначе мои дети погибли бы с голода!

— Трижды поклонитесь изображению Огнекрыла, и Он простит вас.

— Спасибо вам, сестра!..

Человеческие тайны и греховные помыслы смешивались в комья из тихого шепота, наполняя стены храма и скапливаясь в сердцах слухарок. Слушать — их благословение и их же проклятие.

Просачиваясь сквозь стены, Туман полупрозрачной дымкой потянулся по земле. Ему тоже захотелось послушать.

— Я позавидовал своему брату, сестра Эффи, — донеслось из другого конца зала. — Я сломал его копье… Оно досталось ему от нашего отца. Брат им очень сильно дорожил…

— Прочтите шестнадцатую молитву двенадцать раз, и Великий Огнекрыл простит вашу провинность.

Туман лишь тихонько хохотнул, услышав такой совет, и потянулся дальше, туда, где столпилось больше всего людей.

— Я должна была поделиться едой с сестрами, но вместо этого съела все сама… Мне так сильно хотелось кушать, сестра Гретта! — из-под маски отчаянно горели испуганные глаза ребенка.

— Пади на колени пред своими сестрами и читай десятую молитву до тех пор, пока твои ноги не онемеют от усталости.

— Но… сестра Гретта… неужели…

— А иначе Огнекрыл проклянет тебя.

Плечи у девочки дернулись, голова наклонилась, и только Туман разглядел слезы под яркой маской.

— Так и сделаю, сестра, — прошептала девочка и побежала обратно к матери.

А Туман хмыкнул и решил послушать строгую слухарку еще раз.

— Моя подруга украла из нашего дома перламутровую статуэтку… А ведь мы надеялись продать ее на днях и покрыть долги… Накажет ли ее Огнекрыл?

— Принесите Огнекрылу в жертву голову хищной птицы, и Он воздаст вашей подруге по заслугам.

Совсем рядом послышался другой голос: тихий и в то же время очень звонкий.

— Поможете ли вы мне, сестра Марфа?

— Расскажите мне, и я вас выслушаю. — Это была та самая слухарка, которую Туман однажды повстречал на утесе. Ее он сразу узнал.

— Уже второй месяц мне продолжает сниться один и тот же сон… ужасный сон. Я не могу… не могу даже его описать, настолько он ужасен.

— Случилось ли накануне что-нибудь, что встревожило или огорчило вас?

Человек задумался и опустил голову. Казалось, даже его маска, гиперболизировано изображающая отчаяние, помрачнела сильнее, чем раньше.

— В нашей жизни всегда случается что-нибудь неприятное, сестра… Но знаете, месяц назад наша кухарка разбила кувшин, который слепил из глины еще мой дед. Я очень разозлился и приказал высечь ее пятидесятью ударами плетей… — Человек замолк и судорожно вздохнул, а Марфа заметила, как задрожали его плечи под мантией. — Моя жена была очень довольна этим поступком, и я тоже ощутил гордость. Ведь именно так всегда и поступали с провинившимися слугами мой отец, мой дед и, уверен, мой прадед тоже… Вот только через несколько дней наша кухарка умерла, а мне начал сниться этот ужасный сон. Он преследует меня каждую ночь. Я так устал, сестра… Как мне от него избавиться?

Слухарка не спешила дать однозначный ответ. Она перебирала в мыслях строки из Учения, обдумывала слова прихожанина и с минуту стояла неподвижно. Туман тоже ожидал ее ответа, все ближе он подбирался к ее ногам, дымчатыми узорами оседая на полу.

— Не имеет значения, какие поступки совершали ваш дед, отец, жена и кто бы то ни было другой, — наконец заговорила Марфа. — Вам надобно чтить своих предков, но, помните, сейчас Огнекрыл оценивает лично ваши поступки, а потому вам следует принимать решения, не оглядываясь на других людей. Даже если эти люди очень вам дороги.

— Вы хотите сказать…

— Сны к нам приходят не просто так. Вы ведь читали письмена Огнекрыла?

— Конечно, сестра!

— В двадцать пятой главе говорится о том, что каждый раз, когда нам снится сон, мы ненадолго попадаем в обитель Огнекрыла. А если мы видим кошмары, значит, Огнекрыл предрекает нам наказание, с которым мы столкнемся после смерти. Огнекрыл подсказывает вам: что-то нужно изменить в своей жизни. Прочитайте двадцать пятую главу, господин. Помолитесь в одиночестве, подумайте о той кухарке, которую забрал в свою обитель Огнекрыл, и сами примите решение. Постарайтесь понять, что вы на самом деле чувствуете. Тогда этот сон и отпустит вас.

Глаза под маской загорелись озарением, словно узрели весь мир в совершенно ином свете. Прихожанин вспомнил о семье погибшей кухарки. Вспомнил о ее детях и о том, как ласково она всегда улыбалась, когда говорила о проказах своих ребятишек. И человек уже знал, что нужно делать.

— Благодарю вас, сестра Марфа! — прихожанин низко поклонился и скорее поспешил обратно в деревню.

Желающих исповедаться сестре Марфе было еще достаточно, а вот у Гретты работы уже не осталось. Вот только уходить она не спешила. Незаметно остановилась у одной из фресок позади Марфы и притаилась.

— О, сестра Марфа! Мне столько хочется вам рассказать! — с горечью молвила женщина, садясь на скамью рядом со слухаркой. Хоть прихожанка еще не была старухой, прожившей долгую жизнь, под зеленой маской у нее проглядывали глубокие морщины у глаз — следствие долгих бессонных ночей и множества пролитых слез.

— Я смиренно слушаю вас.

— Последние полгода мне снится один и тот же сон…

«Снова кошмар?» — насторожилась слухарка и внутренне напряглась. Прихожанка поведала ей долгий рассказ. Каждую ночь ей снился сын, что умер во младенчестве от холода. И с тех пора женщина снова и снова видела, как ее любимый ребенок сгорает во сне дотла. Она видела, как гноилась и разлагалась его нежная кожа, как ломались его хрупкие ножки и ручки… В отчаянии прихожанка заплакала, не в силах больше сдерживать десятилетиями скопившиеся в груди рыдания.

— Я так устала, сестра Марфа… Возможно, этот сон наказание, и Огнекрыл предупреждает меня о том, что я совершила великий грех, не сумев защитить свое дитя, и не найду покоя даже после смерти…

Женщина плакала, и ее слезы растворялись в храме Огнекрыла, как и тысячи других. Когда всхлипы утихли, Марфа заговорила.

— Нет. Не Огнекрыл наказывает вас. А вы сами.

— Ч-что?..

— Огнекрыл давным-давно простил вас, но сами вы простить себя не можете, добровольно отсылаете себя в Обитель Кошмара. Вам следует прекратить винить себя, иначе и ваш сын тоже не сможет обрести покой в мире Огнекрыла.

— О великий!..

— Если хотите воссоединиться со своим сыном после смерти, вы должны простить себя. И, поверьте, — слухарка опустилась на скамью рядом с прихожанкой и коснулась ее плеча, — это наказание самое тяжелое из существующих на земле.

— Спасибо… — снова заплакала женщина. Но в этот раз ее слезы были иными, и на сердце ей становилось легче. Если даже сам Огнекрыл прощает ее, быть может, и ей следует поступить так же? — Спасибо вам, сестра Марфа! Теперь я поняла…

Когда часы, отведенные на слушанье людских откровений, истекают, ворота собора снова запираются. Прихожане возвращаются домой с облегченными сердцами, а слухарки, наоборот, с утомленными, отяжелевшими душами возвращаются к остальным своим обязанностям.