Читаем Серые камни онлайн бесплатно

Рассветные сумерки вползли в опочивальню, растеклись по полу, забрались на стену, накрыли широкое ложе и окутали спящего мужчину. Женщина, застывшая у окна, обернулась и окинула взглядом мускулистое крепкое тело, в бесстыдной наготе разметавшееся на ее постели. В серых глазах не отразилось ни желания, ни нежности, ни интереса. Женщина поджала губы и отвернулась к окну, продолжая следить за рассветом. И когда позади послышался шорох приближающихся шагов, она не сменила позы, не повернула головы и не приветствовала пробуждение любовника.

— Ты так и не уснула, — хрипло произнес мужчина, обнимая хозяйку опочивальни горячими ладонями за плечи.

— Не хочу спать, — отрывисто произнесла она и повела плечами, стряхивая мужские ладони.

— Ты холодна, как лед…

— Я всегда холодна, — усмехнулась она, глядя на краешек крепостной стены, видный из окна.

— Ложь, — голос мужчины стал подобен урчанию кота. — Ты бываешь жарче пламени в камине.

Он вновь обнял ее, теперь уместив ладони на покатых бедрах, прижался грудью к узкой женской спине, давая ощутить свое желание.

— Довольно, — произнесла женщина, и в ее голосе зазвенела сталь. — Ночь окончилась, риор, помните свое место.

Мужчина отстранился, тут же выпуская гибкое тело из объятий. После опустился на одно колено и ответил:

— Мое место у ног моей госпожи и повелительницы.

— Именно, высокородный, у ног вашей госпожи, — произнесла женщина и криво усмехнулась: — Между ее ног вы можете очутиться лишь по ее желанию.

— Мне уютно в обоих положениях, — сохраняя на лице маску почтения, сказал риор, но в глазах отразился огонек добродушной иронии.

Женщина обернулась и склонила голову к плечу, вглядываясь в лицо любовника. Он опустил голову, пряча лукавый огонек, его повелительница не была готова к шутливому тону, и мужчина решил не злить ее.

— Присмотри мне хорошенького юношу, — вдруг произнесла она, продолжая рассматривать склоненную голову. — Хочу сменить игрушку для утех. Ты знаешь, какие мужчины мне нравятся, не так ли, Тиен? Хочу, чтобы ты сам нашел себе замену.

Риор вскинул голову и посмотрел на госпожу, отыскивая в серых глазах следы насмешки, но взгляд ее был серьезным, выражение лица непроницаемым, и губы не кривила усмешка.

— У тебя есть вопросы, Тиен?

— Госпожа издевается надо мной? — спросил мужчина.

— Похоже, что я издеваюсь? — тонкие черные брови приподнялись, обозначив удивление.

— Я показался моей госпоже слишком смелым в своих шутках?

— Ты ведь еще жив, — ответила она, не сводя с риора пристального взгляда.

— Быть может, я прискучил моей повелительнице?

— Мне было хорошо с тобой, Тиен, но пришло время перемен. Я хочу, чтобы ты подыскал мне нового любовника.

И он не сдержался, поднялся на ноги и взглянул на женщину сверху вниз, но, как всегда, свысока взирала она.

— Ты унижаешь меня этим приказом, — воскликнул Тиен.

— Высокородного риора унижает приказ его повелительницы? — теперь он явно расслышал издевку. — Быть может, ты хочешь сменить хозяина, пес?

Высокородный упал на колени и склонился так низко, что едва не коснулся лбом пола.

— Я верен моей госпоже, — отчеканил мужчина.

Женщина склонилась, ухватила риора за волосы, оттянула голову назад и спросила, глядя ему в глаза:

— Кто ты, высокородный риор — Тиен Дин-Таль?

— Я твой раб, лиори, — выдохнул риор, отвечая преданным собачьим взглядом.

— Никогда не забывай об этом, Тиен, — женщина выпустила его волосы из захвата и отвернулась к окну. — Тебе позволено намного больше других, не стоит переступать дозволенную грань, иначе я повторю свой приказ.

— Я понял, Перворожденная, ошибок больше не будет.

— Прочь, — произнесла она, не глядя на мужчину.

— Да, лиори.

Он нашел свою одежду, с вечера сорванную с его тела нетерпеливыми руками любовницы, быстро оделся и покинул опочивальню. Лишь на пороге обернулся, но лиори больше не замечала его. Тиен Дин-Таль, поклонился в пустоту и вышел, позволив себе скрипнуть зубами уже за дверями покоев Перворожденной. Риор не злился на нее, как можно злиться на ту, кому была отдана жизнь, честь и право казнить и миловать? Нет, высокородный злился на себя. Потерять ее страсть и доверие ему не хотелось, но за четыре года, которые мужчина делил ложе с повелительницей риората Эли-Борг, он начал забывать, кем остается для нее на самом деле. Верный пес, самый преданный, самый… влюбленный. Тиен тряхнул густой шевелюрой темных волос, бросил мрачноватый взгляд на воинов, застывших у дверей покоев Перворожденной, и устремился прочь, натянув на лицо непроницаемое выражение. Воины не шелохнулись, не повернули вслед головы. Жизнь лиори никто не смел обсуждать.

Когда дверь за любовником закрылась, Альвия Эли-Борг все-таки обернулась, но взгляд ее устремился не вслед риору, она смотрела на ложе и смятые простыни. Нет, Перворожденная не жалела, что отправила Тиена Дин-Таля, мысли лиори сейчас бродили за крепостными стенами ее замка. Плотно сжав губы, женщина покинула опочивальню. Она вошла в купальню, остановилась на краю большой каменной чаши с горячей водой и сошла по ступенькам вниз. На мгновение замерла, набирая в легкие воздух, и откинулась на спину, погрузившись в воду с головой. После открыла глаза и некоторое время смотрела на потолок купальни, искаженный водной рябью. Когда не дышать стало невозможно, Перворожденная выдохнула, отправив к поверхности стайку пузырьков, и села.

— Войдите, — приказала она.

Дверь с другой стороны купальни открылась, и к каменной чаше приблизились девушки, готовые приступить к омовению лиори. Спустя час Альвия уже стояла перед большим напольным зеркалом и рассматривала себя. На холеном узком лице с изящными чертами не отражалось ни одного чувства. Равнодушный взгляд холодных серых глаз скользил по высокой прическе, умело собранной из темно-каштановых локонов, по венцу, украшавшему высокий лоб повелительницы риората. После скользнул на черное платье с высоким воротником. Серебряная отделка платья создавала причудливый орнамент, и, глядя на струящуюся ткань, казалось, что тело лиори обнимает сама ночь, усыпанная звездами. На Перворожденной была надета лишь нитка жемчуга, свернувшаяся змеей вокруг шеи в два витка. На тонких длинных пальцах поблескивал перстень власти, и больше украшений не было. К безделушкам Альвия была равнодушна. Закончив осмотр, лиори развернулась и направилась к дверям, девушки низко склонились, провожая повелительницу. За всё время не было произнесено ни слова…

— Перворожденная.

Литы склонили головы, приветствуя лиори. Она подняла руку, отвечая своей личной страже и прошла дальше, литы бесшумными тенями скользнули следом. Альвия давно научилась не замечать воинов, но всегда чувствовала их присутствие. Это было подобно щиту, крепкому, непробиваемому, надежному. Лиори сама отбирала и пестовала свою стражу. Более искусного воина в риорате, чем его повелительница, не было. Мужчины безропотно признавали ее превосходство, силу и власть…

— Перворожденный, девочка.

Лиор обернулся, смерил непроницаемым взглядом повитуху, принимавшую роды у его жены, и стремительно прошел в покои, где рыдала роженица. Увидев мужа, женщина простерла к нему руки и воскликнула:

— Я не смогу убить ее, возлюбленный. Я слишком слаба.

— Мы исправим оплошность, — склонилась повитуха и сделала знак своей помощнице.

Та нагнулась над кричавшим младенцем, собираясь сделать то, что не сумела сделать мать.

— Не смей! — прогрохотал голос лиора.

Он приблизился к дочери, склонившись над ней, упер широкие ладони по обе стороны от младенца, и вгляделся в краснолицее создание, в могучем крике обнажившее беззубые десна.

— Богам было угодно послать мне первой дочь, кто я, чтобы оспаривать их решения? — произнес Перворожденный.

Мужчина осторожно поднял на руки младенца, еще некоторое время рассматривал и, наконец, улыбнулся.

— Альвия, — сказал отец. — Я нарекаю тебя «единственной», потому что ни братьев, ни сестер у тебя не будет, никто не посмеет оспорить твое право первородства. Я откую тебя, мое дитя, заточу твои грани, и не будет ни одного клинка, который сможет противостоять тебе. Альвия — первая и единственная Эли-Борг. И будет так до тех пор, пока твое чрево не произведет на свет твоего наследника. — После посмотрел на жену, в чьих глазах зажглась надежда: — Ты вскормишь ее, поможешь окрепнуть, но после воспитывать буду я сам.

— Благодарю, возлюбленный, — прижав руки к груди, склонила голову женщина.

— Пусть мою дочь завернут в пеленки, народ Эли-Борга должен приветствовать свою госпожу, — произнес лиор, ответив на слова жены легким кивком.

Так начался земной путь Перворожденной, лиори Альвии Эли-Борг…

Замок еще спал, но спустя час он наполнится голосами и жизнью. Лежебок в Борге не было, подданные старались походить на свою госпожу. Она всегда вставала рано, еще с того возраста, когда другие дети смотрели на мягких перинах сладкие сны. Даже мальчики, из которых в Эли-Борге растили воинов, едва ли не с рождения.

Перворожденный был строг с дочерью, порой жесток, но, спроси, кого юная лиори любит больше, она не задумываясь, ответила бы: «Моего отца и повелителя». И скупая похвала лиора значила для Альвии намного больше всех ласк матери. А когда на ее десятилетие отец подарил меч, откованный для маленькой воительницы самым умелым кузнецом риората, девочка радовалась так, как не радовалась ни одному другому подарку. Это был ее первый настоящий клинок, и лиори сохранила этот дар и по сей день. Впрочем, оружие Перворожденная носила редко, его заменяли литы.

Альвия полуобернулась и щелкнула пальцами. Один из воинов ускорил шаг, уже зная, чего хочет госпожа. Он первым сбежал вниз по лестнице и исчез из поля зрения, неспешно спускавшейся вниз лиори. Когда лит вернулся, дыхание его осталось ровным, не сбившись от стремительного шага.

— Он вас ждет, Перворожденная, — поклонившись, произнес воин.

Она кивнула, принимая доклад, и продолжила путь, закончившийся у двери покоев замкового чародея. Лиори вошла без стука.

— Перворожденная. — Чародей согнулся при виде госпожи. — Вы почтили меня своим вниманием.

Лиори бросила короткий взгляд на литов, и они остались стоять за дверью, дожидаясь появления своей повелительницы. Альвия прошла в коморку, где чародей держал свои зелья. Она села на стул с высокой резной спинкой и подняла взгляд на немолодого мужчину.

— Что скажешь, Ферим? — спросила лиори, глядя на хозяина покоев пристальным взглядом.

— Что вы хотите узнать, лиори? — спросил тот, нервно потерев ладони.

— Я хочу знать ответ на свой вопрос, — сухо ответила Альвия.

— Будущее сокрыто от моего взора, Перворожденная, — опустил голову чародей. — Мне неведом ответ на ваш вопрос. Это может означать лишь одно, боги еще не приняли решение, и исход дела неясен.

— Снадобье, — узкая ладонь требовательно раскрылась.

— Отраву? — уточнил Ферим.

— Если мне будет нужна отрава, ты узнаешь об этом первый. — Холод, сквозивший в голосе повелительницы, пробежался по позвоночнику чародея змейкой мурашек. — Я хочу знать скрытые помыслы.

— Конечно, лиори, — Ферим вновь поклонился. — Я просто подумал…

— Думай над своими зельями, чародей, об остальном позабочусь я.

— Да, моя госпожа, — мужчина вновь низко поклонился, и в ладонь лиори легла склянка со снадобьем желтого цвета. — Чем я еще могу служить Перворожденной?

— Мне нужен ответ на мой вопрос, — жестко произнесла лиори. — Он мне нужен. Ответ или новый чародей, решай сам.

После развернулась и покинула покои Ферима. Тот протяжно выдохнул и утер рукавом внезапно выступивший пот. Ему было подвластно многое. Чародей мог предвидеть, мог навести морок, мог даже открыть врата пространства, если соберет силу, но перед Перворожденной он неизменно ощущал себя беспомощным щенком, несмотря на то, что был старше в два раза. Последние слова и вовсе вызвали трепет, прогневать лиори Ферим не желал. Он развернулся к котлу, стоявшему на треноге, и пробормотал:

— Видят боги, я делаю всё, что в моих силах. Но сделаю даже то, что лежит за пределами моих возможностей. Может попробовать призыв? — Лиори было всё равно, что станет делать чародей, она ждала результата.

Альвия остановилась за дверями покоев Ферима, она устремила рассеянный взгляд в пустоту, продолжая раздумывать над терзающими ее мыслями. Предчувствия никогда не обманывали лиори. Звериное чутье, свойственное всему роду Эли-Борг, не раз выручало представителей этой династии, и сейчас оно разрушило привычный покой Перворожденной. Лиори зябко повела плечами, пытаясь скинуть липкое ощущение опасности. Литы, казалось, всегда безошибочно чувствовавшие настроение госпожи, придвинулись ближе, ладони легли на рукояти коротких мечей, но Альвия отрицательно качнула головой, и воины отступили.

Перворожденная сделала шаг вперед, и ее тени послушно скользнули следом. Женщина неспешно вернулась к лестнице, окинула пустым взглядом спины челяди, склонившейся в низком поклоне, после посмотрела на стражу, застывшую, подобно каменным истуканам, и направилась к своему кабинету. Тонкий слух правительницы риората улавливал звуки пробуждения замка. Она прибавила шаг, спеша скрыться от взглядов придворных до того, как они заполнят коридоры.

— Риора Дин-Таля ко мне, — велела Альвия, приблизившись к дверям кабинета. Но вдруг остановилась, задумалась и мотнула головой: — Нет, призовите риора Дин-Вара.

Один из литов склонил голову и поспешил исполнить приказание лиори. Если Альвия хотела, чтобы ее приказ исполнился быстро и точно, она отправляла своих воинов. Сейчас был именно тот случай, и литы это легко уловили, не став ожидать, пока прислуга отправиться за высокородным риором. Остальные воины остались за дверями кабинета, их присутствия лиори не требовалось.

Альвия прошла к столу, взглянула на кресло и приблизилась к нему, любовно огладила спинку, но садиться не стала. Она вновь направилась к окну и замерла там, скрестив на груди руки. Сейчас Перворожденная могла бы показаться хрупкой и беззащитной… тому, кто не знал ее. В тонкой гибкой фигуре скрывалась сила, и пальцы, дарившие ласки любовникам, также легко сворачивали чужие шеи. Лиори была воином, и оставалась им, даже будучи одета в изящное платье из дорогой ткани.