Читаем Sergeeva Mazharin онлайн бесплатно
Table of Contents
Оксана Сергеева Мажарин
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 15
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Эпилог
Annotation
Нет худшей ошибки, чем цепляться за проигранную партию. Пытаясь отыграть десять дней, можно проиграть Жизнь.
Оксана Сергеева
Пролог
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 15
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Эпилог
Оксана Сергеева
Мажарин
Пролог
— Прости, мы немного задержались, — извинился Матвей перед другом и отодвинул стул.
— Марин, это Владимир. Вов, это Мариночка, — представил свою девушку таким тоном, что уточнять, в каких они отношениях, не пришлось.
Вероятно, в самых близких.
— Очень приятно познакомиться. Матвей много о вас рассказывал, — поддержала жениха Марина и вежливо улыбнулась.
— Брось, — смешливо отмахнулся Володька. — Ничего он не рассказывал, мы сто лет не виделись. Давай без этих великосветских ремарок.
— Давай, — засмеявшись, она уселась поудобнее, чуть придвинувшись к столику. — День сумасшедший сегодня, думали, что ничего не успеем.
— Ты надолго в Москве? — спросил Матвей.
— Еще пару дней пробуду. Потом в Штаты. Честно, раньше бы уехал, но мне одного человека надо выловить, а к нему просто так не подъедешь.
Так что сегодня я собираюсь совместить приятное с полезным. Вы не против? Посидим все вместе, поговорим, вина попьем?
Марина скромно пожала плечами. Матвей воодушевился.
— О чем речь. Чем больше народу, тем веселее.
— Вот и ладненько, — довольно вздохнул Володя и поскреб щетину, набирая чей-то номер на сотовом. — Мажарин, ну ты где? Давай, тебя только ждем…
Маринку от услышанного пробило холодным потом.
Мажарин. Не дай Бог. Только не это. Столько лет прошло. Однофамилец? Может, совпадение?
Но образовавшаяся в желудке тошнотворная пустота подсказывала, что таких совпадений не бывает. Ее Мажарин и Мажарин, которого они ждут, — один и тот же человек.
— Закажем пока чего-нибудь? Мариночка, ты что будешь? Марина!
— Как обычно… что-нибудь… Ты же знаешь, что я люблю, — с трудом выдавила она и глянула на жениха, умудрившись растянуть губы в улыбке.
Владимир поднял руку и махнул кому-то, подзывая. Явно не официанту. Марина вжалась в стул и уставилась в свою пустую тарелку, мечтая о несбыточном — провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Раствориться.
— Серёга, здорово! — радостно воскликнул Володя. — Ей-богу, думал уже, что ты опять не придешь!
— Да задолбали меня сегодня эти автобл*ди, которые автоледи… — зычно сказал Мажарин и оборвался, остановив случайный взгляд на единственной женщине в их компании.
Володька затараторил, представляя их друг другу.
— Мы с Сергеем знакомы. — Стэльмах не стала врать, потому что в этом нет смысла. Теперь уже ни в чем нет смысла. Никакого.
Реальность поплыла. Не оттого, что голова закружилась. Поплыла, потекла, как вода сквозь пальцы. Потому что это конец. Всему. И ее с трудом налаженной жизни, и ее выстраданному спокойствию. Мажарин это всё разрушит.
Растопчет. Будет уничтожать целенаправленно, и бесполезно надеяться, что — быстро. Нет, он будет размазывать ее медленно. С наслаждением и со вкусом.
— Знакомы. Было дело, — небрежно подтвердил Сергей, втайне радуясь, что встретил ее вот так, в общей компании, за столиком в ресторане.
Встретил бы в другом месте, глотку вырвал.
Ну! Посмотри на меня… Посмотри!
Она будто услышала — подняла взгляд. И у него не сердце, а вся кровь горячо и яростно толкнулась в грудь.
Те же глаза. Голубые, бездонные. И не те…
— А ты совсем не изменилась, Мариша.
Другая бы приняла сказанное за комплимент, но только не она. Она пережила новую волну ледяного озноба.
— Что происходит? — спросил Матвей, почувствовав возникшее за столом острое напряжение.
Мажарин ухмыльнулся. Заметил, как у Маринкиного бойфренда дернулась щека, когда он назвал ее Маришей. Не позволяет так себя звать? Или ревнивый, что ли? Оно и понятно. На таких, как она, чужим мужикам даже смотреть нельзя позволять. А он раньше не только смотрел. Он ее когда-то трахал. И ей это нравилось.
— Ма-ри-ша, — с удовольствием повторил, словно Маринка не напротив него за столом сидела, а лежала под ним на кровати.
И насрать, что никто, кроме них, ничего не понимал. Что Володьке неловко, а Матвей зол и растерян.
— Перестань, — прошептала она, невольно смяв в руке салфетку.
Сергей холодно ей улыбнулся.
Не искал Маринку, не собрался. Жил по железному правилу: «Играй, но никогда не отыгрывайся».
Но если шанс отыграться предоставляет сама судьба? Как отказать себе в этом удовольствии?
По кускам буду рвать. Зубами вены перекусывать. Как ты мне. Даже не сомневайся. Буду.
Капля крови упала на пустую тарелку. Увидев это, Марина быстро прижала к носу скомканную в руке бумажную салфетку.
— Мариночка, дорогая… — засуетился жених, тем самым снова вызвав у Мажарина снисходительную улыбку.
— Всё нормально, — спокойно сказала она. — Ты же знаешь, со мной такое бывает. Закажи мне лучше холодной воды. А лучше воды со льдом.
Глава 1
За семь лет до начала описываемых событий.
— Маринка, выпей с нами? — предложил Аркадий, хватанув девушку сзади за талию.
— Руки убери! — рыкнула Марина и брезгливо одернула от себя его руки.
— Да ладно тебе, — чуть обиженный ее реакцией парень отступил и уселся на барный стул.
Маленький, плотный, лобастый, какой-то не в меру энергичный этот Аркашка. Отвратный, одним словом. С ним разговаривать противно, не то что терпеть его хлипкие прикосновения.
— Аркаша, не лезь, а то сестричка у меня нервная. Лучше вообще не подходи, когда у нее нож. Пырнет еще, — усмехнулся Егор и достал бокалы под виски.
— А я таких строптивых люблю, — сально посмотрел Аркадий на Маринку.
— Смотри, чтобы любилка не отвалилась. — Снова взялась за нож и стала резать сыр, давя с ненужной силой, словно вымещая на нем злость, которую не высказала словами.
Аркаша почти спокойно взялся за бокал с виски и сделал аккуратный глоток.
— Куда собралась опять? — спросил Егор.
— Не твое собачье дело, — огрызнулась, жуя бутерброд и набирая подруге сообщение.
— Кончай шляться.
— За собой смотри. — Спешно дожевав бутерброд, схватила с соседнего стула сумочку и джинсовую куртку.
— Ты чё охерела?! — заорал на нее брат, а она, не отвечая, выбежала из дома на улицу, где ее уже ждало такси.
Сев в машину, подтвердила адрес. Автомобиль мягко тронулся, и Марине вдруг захотелось, чтобы он больше не останавливался — ехал и ехал, никуда не прибывая. Захотелось от бессилья и ощущения собственной никчемности, когда уже не знаешь, где себя искать и чего бояться, когда готов просто нестись куда глаза глядят…
Через сорок минут Стэльмах вошла в бар. За дверью обдало теплом, запахом сигарет и громкой музыкой, которые тут же взвинтили ее азартным напряжением и заставили забыть и о брате-ублюдке, и о его мерзком приятеле.
Она огляделась, пробежав взглядом по занятым столикам, шагнула вперед и впечаталась в цветную футболку, вернее в того, на ком была надета эта цветная футболка.
— Осторожнее, — прозвучал над ухом ровный голос и крепкие руки стиснули плечи.
Марина уставилась на гладко выбритый подбородок с небольшой ямочкой; потом оглядела чистое, спокойное лицо; столкнулась с умными бледно-голубыми глазами и слегка растерялась.
Руки стиснули ее крепче и сдвинули в сторону, освобождая проход входящим внутрь бара людям.
— Мажарин, привет! — взвизгнула рядом Нинка Савина, хлопнула парня по плечу и схватила Маринку под локоть. — Марин, пошли! — потащила подругу за собой, ловко вырвав из рук Мажарина.
— Витя, что это за девка? — спросил Сергей у друга, усевшись за свой столик и глядя на девицу, которая влетела в него в проходе. Он запомнил ее яркие голубые глаза и подвижные чувственные губы, чуть тронутые розовым блеском. От нее насыщенно пахло дорогими духами. Так, что, вдыхая, потом чувствуешь этот запах во рту, и он становится уже не запахом, а вкусом.
— Где? — Витя повертел головой.
— Вон с Нинкой. В джинсовой куртке.
— А-а, это Маринка Стэльмах. Нинкина подружка, учатся вместе. Мажорка.
— А с каких пор у нас мажорки в Люблино отдыхают? — усмехнулся Сергей, ловя себя на том, что не может отвести от нее взгляд.
Марина, Марина… Ма-ри-на…
— Не знаю. Она вообще странная. Наверное, от родичей подальше хочет быть. Ну… чтобы не пасли… мало ли…
— Почему странная? — спросил, всмотревшись в эту Марину пристальнее. Возможно, чтобы уловить «странность», о которой говорил Виктор.
— Я сильно не вникал. Кажется, что упоротая.
— Наркоманка, что ли? — засомневался Мажарин. Кожа у нее чистая, сверкающая, у наркоманок такой не бывает.
— Не-е-е, — протянул Витя и дрогнул бровями, — просто по жизни упоротая.
— Это да. Есть такие. Не видел ее ни разу. Что за подружка такая?
— Каникулы же, вот гульки и начались. Они близко не так давно стали общаться.
— Ясно. Отдыхают, в общем, девахи.
— Отдыхают, — без радости кивнул Савин, — а мне только и смотри, чтобы их по кускам где-нибудь не собирать. Родители же на даче сейчас живут, так эти вовсю развлекаются. Свобода, блин.
— Свобода — это хорошо, — улыбнулся Сергей своим мыслям и снова бросил взгляд на соседний столик.
Марина потягивала коктейль через трубочку и с легкой улыбкой слушала Нинкину болтовню.
Посмотри на меня. Посмотри…
Она словно услышала и посмотрела. Глазами не бегала. Как глянула на него, так спокойно и застыла. Мажарин усмехнулся и отпустил ее взгляд.
— Нин, а кто это рядом с братиком твоим? Здоровый, который в проходе меня зажал…
— А-а, это Серёга Мажарин, друган Витькин. Учились вместе. Любовь всей моей жизни.
— Правда? — переспросила Марина, вдруг почувствовав непонятное для себя самой недовольство.
— Шучу, конечно. Лет в шестнадцать я в него была страшно влюблена. Чистой и искренней любовью. А потом увидела, как он в парке лапает какую-то тёлку, и любовь прошла.
— Ну да… тёлку лапает… какая теперь любовь…
Марина затянулась сигаретой и, снова поймав на себе взгляд Мажарина, выпустила струйку дыма. Точно ему. А он это понял и, как оскалившись, чуть приподняв верхнюю губу, обнажая зубы.
Она улыбнулась. Ему.
— А сейчас у него есть кто-нибудь? — продолжала с интересом расспрашивать подругу.
— У Серёги?
— Угу.
— Нет. Ну, как… бл*дствует… как все.
— Оно и видно.
— Что видно?
— Что девки постоянной нет. Голодный.
— Он всегда голодный, — посмеялась Нина.
— Может, мне с ним побл*дствовать?
— Это вопрос, я так понимаю, риторический, — ухмыльнулась подруга. И вдруг заявила со скучным вздохом: — А я себе хочу мужика.
— Чего? — Марина посмотрела на нее с удивлением.
— Взрослого. Чтобы с деньгами.
— Дура.
— Почему это?
— Потому что. Зачем тебе мужик? Тебе двадцать один год.
— Ну, знаешь, это тебе легко говорить… — начала было разглагольствовать Нина.
Но Марина оборвала ее:
— Подожди, с братом поговорю. Задолбал уже…
— Видишь, как переживает. Где ты и что ты… Моему похрен, вон хлещет пиво с Мажарой и хоть бы хны. Все нормальные братья за сестер переживают, а моему плевать вообще.
— Угу, мой-то переживает, аж лысина потеет, — хмыкнула Маринка, вспомнив, как забавно розовеет у Егора бритая голова, когда он нервничает или злится. — Посиди, я выйду поговорю, а то этот дебил сейчас машину со зла за мной пригонит.
— Давай, конечно, — вздохнула Нина.
Марина вышла на улицу и отошла подальше от входа. Прикурила новую сигарету и крепко затянулась, прежде чем набрать номер брата. Позвонив ему, привычно выслушала порцию грязных ругательств в свою сторону, в ответ послала его туда же и отключила телефон.
— Может, нам пора познакомиться поближе? Или так и будем весь вечер в гляделки играть?
Улыбнувшись, Марина обернулась. Поднесла сигарету к губам, чуть наклонила голову и стала беззастенчиво рассматривать Мажарина.
Красив засранец. Чудовищно. И знает об этом. Привык, что девки пялятся — даже под взглядом не дергается. На такого смотришь и страшно. Глаз не можешь отвести, дыхание сбивается.
— Я тебе не по карману, мальчик.
— Откуда знаешь? — доброжелательно усмехнулся он.
— Вижу.
— А ты что спишь за деньги? И дорого берешь?
Маринка помолчав, хмыкнула:
— Нет, не за деньги.
Тогда Мажарин улыбнулся ей другой улыбкой и заговорил другим тоном:
— Вот видишь. Может, не по карману, зато явно по зубам.
— Откуда такая уверенность?
— Мама таким родила. Поэтому аккуратнее будь со словами, а то подрублю на взлете. — Резко надвинулся на нее и, взяв за талию, припечатал к стене. — Давай, скажи, что секса у нас не будет.
Она опешила, уставившись на него, но ловко скрыла свое смущение резковатым смехом:
— Ох-нихрена-себе, как нагло.
— Ты нагло, и я нагло. Сама же хочешь.
— Все хотят. Это нормально. Ненормально — не хотеть.
— Я про то же. Зачем сопротивляться здоровому желанию?
— Хотя бы потому, что это наша первая встреча, а ты даже не представился.
— А то ты не знаешь, как меня зовут, Мариша.
— Знаю, Серёжа.
Мажарин всё не отпускал, а она и не просила, не рвалась уйти. Странное и незнакомое ощущение завладело ее телом. Слишком приятное, оттого тревожное.
Зябко вздрогнув, Марина выдохнула:
— Текилы хочу.
— Пошли. — Оторвал ее от стены и подтолкнул к выходу.
Глава 2
Марина открыла глаза и уставилась на свое отражение в зеркальных дверцах шкафа. Сонным взглядом оглядев комнату, поняла, что находится не у Нины. У нее она была, и не раз, а эту комнату не узнавала. Светлые обои, шкаф во всю стену, на окнах тяжелые темные портьеры, двуспальная кровать. И постель на второй половине смята, будто там недавно кто-то спал. Превозмогая тупую боль в затылке, Маринка перевернулась на другой бок и уткнулась носом в подушку. Мажарин. Вот это получился вечерок.
Ощупав себя внутренним взглядом, Стэльмах поняла, что секса у них точно не было. Он ее не тронул и спать в одежде уложил. В том, в чем она была: в футболке и джинсах. Надо же, какое благородство!
Натянув одеяло до подбородка, Маринка свернулась калачиком, намереваясь еще немного поваляться. Кровать, кстати, у него удобная с ортопедическим матрасом — даже сушняк ее из этой постели не выгонит.
— Марин, — донесся шепот из приоткрывшейся двери. — Ты спишь?
— Нина, блин… Ты тоже тут?
— Ага. На диване спала.
— Ты хоть всё помнишь, что вчера было? — Марина села выше, пристроив подушку к изголовью.
— Конечно. — Нина присела рядом и улыбнулась. Что-то было в ее лице простецкое. Может, из-за той самой открытой улыбки или из-за курносинки, или из-за отсутствия косметики.
— Это меня радует. Правда не решила еще, узнать мне подробности или остаться в счастливом неведении. Я что-нибудь вчера выдавала?
— О, да, — рассмеялась Нина. — Как могла доставала Мажарина.
— Поди сказала, что он не в моем вкусе?
— И это тоже.
— Да ты что, — усмехнулась Марина, — это ж надо так врать на пьяную голову. Серёженька расстроился?
— По-моему, нет. Ржал над тобой.
— Ну и ладненько, — вздохнула она. — Люблю, когда людям весело.
В комнату вошел Мажарин. Разумеется, без стука. Оно и понятно, чего ему в собственную спальню стучаться. От него влажно и резковато пахло.
