Читаем Серебряный вечер (ЛП) онлайн бесплатно

Сандра Вог «Серебряный вечер» («Стражи Тарнека» — 2)

Перевод: Kuromiya Ren

С любовью Кристоферу и Джереми…

1

КОНЕЦ ЛЕТА

— Ты не боишься смерти.

Женщина с огромными глазами лежала на земле, она и прохрипела эти слова. Горло ее было разорвано. У нее оставалась пара вдохов, и она потратила их на меня. Но здесь не осталось никого ей знакомого, кому она могла бы признаться в любви напоследок или попрощаться, она не могла высказаться. Была лишь незнакомка, что держала ее за руку.

Я улыбнулась и повела себя так, как и всегда с умирающими, опустившись на твердую землю рядом с ней, пока она боролась за жизнь. Мы держались за руки. Я тихо говорила, словно мы продолжали разговор, словно мы пили чай и обсуждали дождь.

— Нечего бояться.

Женщина хотела возразить, но отвела взгляд и замерла. Я еще минуту держала ее за руку, а потом отстранилась с вздохом. Двигался лишь дым.

Дым. Он приносил из-за зеленых деревьев запах гари. Мы были далеко от разрушенной деревни, но серый пепел летал и здесь, окружая, ослепляя и загрязняя душу. Мою душу.

— Госпожа! Госпожа Целитель!

Меня звали так все время, что я была в Берне, с того момента, как я бросила свою сумку в поле, что когда-то было плодородным, когда опустилась на колени и принялась помогать тем, кто лежал среди обугленных стеблей. И мое состояние ничего не меняло. У меня просто был дар им помочь.

— Госпожа! Сюда, прошу! — мужчина с каштановой бородой склонился у маленького вороха одежды. Он шел по полю впереди меня, обходя костры, крича и указывая на тех, кто еще дышал. Я не знала, как он находил в этом удушающем дыму среди многих одиноких выживших.

Я закрыла глаза женщины, скрестила ее руки поверх ее сердца, поднялась и поспешила за мужчиной, закатывая рукава. Я забыла сумку и вернулась за ней. Сумка была легкой, когда я покидала родную Мерит, а сейчас была даже легче. Я взяла только травы — миньон, тис и гелиотроп — но они вряд ли помогли бы кому-то, кроме меня. И я уже ничего не хотела. Три из пяти деревень, что я прошла, были разорены, раненые просили о помощи, просили исцелить их или ускорить смерть. Я шла по следу разрушений, жестокости и дикости. Я никогда такого не видела в других деревнях, не представляла, что Троты нападут на других беззащитных людей. Но в этот раз существа пробежали не только по Мерит, сжигая и уничтожая без особой причины. Как Целитель, я видела результаты несчастных случаев или беды, это не вызывало отвращения. Но в этот раз все было иначе. В этот раз насилие было для удовольствия.

— Здесь! Здесь, — мужчина с каштановой бородой вцепился в мою юбку, потянул за собой к маленькому мальчику, он был поникший, но почти невредимый.

— Последний? — спросила я. Голос я старалась держать спокойным, чтобы предотвратить панику бородача. Он слишком старался отыскать кого-нибудь в полях. А теперь у него дрожали руки и губы. Отчаяние брало верх.

Мужчина неловко кивнул, озираясь. Он успел назвать себя по дороге, Раффин. Я его так не называла.

— Так много мертвых, — он нервничал. — Слишком много.

Я коснулась виска мальчика.

— Он может выжить, если мы поспешим.

— Хорошие вести.

Точно. Я видела лишь семерых жителей в этой деревне. Ужасный результат.

Голос мужчины превратился в робкий шепот.

— Почему они пришли?

— Не знаю, — честно ответила я, заглядывая под веки мальчика. Белки оставались белыми.

— Но вы из Мерит, — прошептал бородач. — Я слышал это от вас. Я знаю о вашей деревне. Монстры из гор Мир нападали на вас пятьдесят, пятнадцать лет назад…

— Тринадцать, — исправила я.

— И посреди лета. Три атаки, — грубо сказал он, словно завидовал. — Мерит трижды пережила атаки Тротов.

— Раньше они убивали лишь тех, кто мог рожать детей, — я раскрыла рот мальчика и проверила его язык, увидела, что горло чистое. — В этот раз… — голос дрогнул. — В этот раз…

В этот раз у нас было предупреждение. Так мы и выжили. Моя кузина Ларк вернулась с поля с оторванной рукой. У Ларк был Взор, редкий дар, что мог читать истории людей, и она рассказала нам, что рука принадлежала доброму Руберу Минлу, что его убили Троты, что монстры снова думают о нападении на нашу деревню. У нас было десять дней тревоги и страха. Десять дней надежды.

Ларк одна искала помощь нашей беззащитной деревне, связанная с заданием, что она не выбирала. Она была самой робкой в Мерит, она никогда не покидала пределов розовых кустов на границе деревни. Но она добралась до холмов на севере, нашла и уговорила Всадников (легендарную двенадцатку) прийти и спасти нас. Одиннадцать из них примчалось на лошадях в Мерит с мечами почти одновременно с Тротами, они спасли нас от худшего. Ларк вернулась после с двенадцатым Всадником, они были ужасно ранены. И настал наш черед спасать — мы с бабушкой исцелили их, стараясь изо всех сил. Скромная и любимая Ларк, почти моя сестра, лучшая подруга спасла наш дом.

Все было хорошо. Но я не рассказывала об этом бородачу, а он и не хотел слушать.

— В этот раз? В этот раз все по-другому! — содрогнулся он. — Они пошли не только в Мерит, они напали не только на тех, кто мог рожать детей. Они убили всех, кого могли!

— Думайте, что теперь делать, — сменила тему я, вытирая пальцы о накидку. — Чинить здания. Собираться. Вам нужно укрытие от солнца. Нужно найти чистую воду, — я искала в пыльной сумке склянки с травами, расставила их на земле перед собой. Я выбрала одну и сняла крышку. Миньон. Самая сильная из целебных трав.

— А смысл? — ворчал мужчина. — Смысла нет. Мы пропали. Смерть, засуха, к чему страдать дальше? Спасать уже нечего!

— Вот, — я взяла бородача за руку и высыпала сушеные листья на его испачканную пеплом ладонь. Воды не было, хватит и его слюны. Так он хоть будет занят. — Разжуйте, считая до десяти. Медленно. И не глотайте, — он послушался, глядя на склянки. Я спрятала миньон от его взгляда.

Я приподняла рубашку мальчика, бледный плоский живот, бледная грудь, ран не было. Я осторожно перевернула его на бок, и пальцы вдруг стали липкими от крови. Я сорвала рубашку. Под левой лопаткой была глубокая рана. Трот когтем задел его, хорошо еще, что лишь одним, иначе он мог лишиться спины. Я видела страшные результаты сражений с Тротами. Мальчик не был их целью, он просто попался на пути.

— Сплюньте на руку, — сказала я бородачу, поднимая руку мальчика и заводя ее за его голову. Я вытерла кровь и грязь. — Размажьте там. Тонким слоем, но чтобы закрывало все.

Бородач потел, холодные капли пота были последствием шока, плохо дело.

— Сосредоточьтесь, — попросила я. — Сосредоточьтесь, — его руки дрожали, он растирал смесь по коже мальчика, и мне пришлось оттолкнуть его руки, он явно забыл, что нужно заканчивать.

Я опустила руку мальчика, подперла его щеку его же ладонью и убрала волосы с его лба. Волосы были мягкими, и я отвлеклась на миг, перебирая его кудри, думая, что так и касаются спящего ребенка. Желание пронзало меня больнее иглы. Я сглотнула и… прогнала его. Хватило минуты, чтобы прийти в себя. Дым рассеялся, я взглянула на бородача.

— Вытрите руки, — сказала я, указывая на почерневшую траву.

Он мне не слышал. Ладони его лежали на коленях, уголки рта дергались, но слова не получались. Я сорвала пучок травы и сама оттерла смесь с его ладоней, он не дрогнул.

— Не надо падать в обморок, — попросила я. Вцепившись в его плечо, я пожелала, чтобы моя энергия помогла ему прийти в себя. — Вы целый. Вы поможете.

Он повернул голову и странно на меня посмотрел, имя его было слишком знакомым, Рафинн. Дым проникал между нами, пламя угасало, шипя: «Разрушение и смерть, разрушение и смерть, все погибло, погибло, все погибло». Я отвела взгляд и осмотрела поле, где мы сидели. Другие выжившие уже ушли отсюда, и мне не нравилось быть наедине с тем, чье имя было больно произносить, чей взгляд был полон невысказанных слов.

— Послушайте, — процедила я, резко отвернувшись. Я тряхнула его за плечо и сжала сильнее. — Слушайте. Вы в порядке. Все будет хорошо.

— Хорошо… — повторил бородач. — Хорошо… — моя энергия все же зажглась в нем. Вина раскрылась в нем, шепот перерос в крик. — Я целый, потому что не помог! — выпалил он. — Я целый, потому что боялся! Я убежал. Я бросил деревню гореть… и убежал! Слышишь? Я убежал.

Мужчина зарыдал. Я застыла, отчасти жалея его, отчасти чувствуя отвращение. Я хотела бы убрать руку с его плеча, чтобы он нес свою вину сам. Я хотела бы убежать от этой тьмы, столкнуться со своим горем. Но Целители так не поступали. Он убежал. Я не могла.

Я дождалась, пока он успокоится, а потом отпустила его, отряхнув ладони.

— То, что было, уже прошло, — сказала я. — Теперь вы помогли. Смотрите.

Мальчик лежал, свернувшись калачиком, но рана покрылась пузырями по неровному краю.

— Это яд когтей Трота, — тихо сказала я. — Миньон выталкивает его, — я взяла в руки маленькую теплую ладошку и ускорила процесс. Мы смотрели, как лилово-черная кровь капает из раны, как она сменяется на чистую и красную. Рана быстро затянулась.

— Все яды так реагируют? — прохрипел мужчина.

— Разные яды отвечают на разные травы, — я взглянула на поле, покрытое пеплом, и добавила. — Некоторые вообще нельзя изгнать, — хукон был самым коварным, ведь его ничто не могло полностью излечить.

И вряд ли что-то могло излечить страх.

Он посмотрел на меня под разными углами, коснулся своего плеча, что я трогала до этого.

— Ты… такая сильная, хоть и юная, — в его голосе были нотки восторга. — Я думал, Целители все уже пожилые.

— Мне уже два месяца как семнадцать, — этого хватило. То, что я увидела за эти два месяца, заставило меня повзрослеть.

Я снова подняла руку мальчика и вытерла рану чистой частью своей накидки. Моя накидка была бирюзовой, была, пока я жила в Мерит. Миньон оставил черный след на ткани.

— Он маленький. Лекарство нельзя держать долго, иначе он не проснется, — объяснила я. — Целебные травы могут стать ядом, если использовать их неправильно. И они не для вас.

Последнее я сказала строго, ведь мужчина все еще смотрел на флакон с гелиотропом и тисом, что стояли на земле. В его взгляде появился новый оттенок. Он мог узнать одну из трав, понимал теперь и то, что неправильное использование их прервет его страх навеки. Всегда так было: смерть и исцеление. Они всегда были рядом.

Я спрятала склянки в сумку и закинула ее на плечо, чтобы сохранить. Сохранить… так я еще не думала. В Мерит, дома, мы никогда не запирали дверь, никогда не спорили со злостью, никогда не боялись даже Темного леса у нашего дома. А теперь, оказавшись на сгоревшем поле, я чувствовала опасность. Не от кровожадных Тротов, но от того, что они оставили после себя.

Еще одно чувство я оттолкнула, чтобы сосредоточиться. Мне надоело быть стойкой. Но я повернулась к бородачу, и лицо не выдавало моих мыслей.

— Пусть ребенок просыпается сам, — сказала я. — Найдите для него еду, и для остальных. Лучше — бульон. Разожгите костер. Найдите воду и ковш. Бросьте в воду что-то съедобное. Понимаете?

Он кивнул, дрожа. Я оттолкнулась от земли.

— Ты уходишь?

Я кивнула. Я и без этого опоздала исполнить свою судьбу.

— Но ты не можешь уйти! Не сейчас! — закричал он, подпрыгивая. — Ты должна помочь нам закончить начатое. Мы… не знаем, что делать. Ты в силах помочь.

«Нет, — я закрыла глаза. — Отпустите меня. Дайте мне уйти».

Но бородач развернул меня к себе, нервничая, забыв о мальчике на земле.

— Ты должна помочь, — настаивал он. — Сюда, — он решительно зашагал.

— Постойте! — крикнула я. — Ребенка заберите! — бородач вернулся и нетерпеливо подхватил мальчика на руки. Его стоило оставить исцеляться там, но бородач это уже забыл. Я не знала, не бросит ли он ребенка на холодных камнях, потому пришлось идти за ним.

Я отогнала недовольство и пробралась сквозь обгоревшие стебли и листья к ближайшему телу, чтобы найти одежду для мальчика. Старику там уже не нужна была его накидка, и я осторожно сняла ее с его плеч. Я забрала и фартук с трупа женщины.

— Сюда, — сказал бородач, когда я догнала его. Он вел меня к руинам Берна, где на рыночной площади уже лежал спасенный мальчик, подложив под голову фартук и кутаясь в пиджак. — Сюда, — повторял тихо бородач. Я следовала за ним, размазывая его следы на пепле.

Рядом с последним домом у длинного сарая в саду, что смог уцелеть, собрались выжившие пятеро жителей деревни. Они не могли успокоиться.

— Что это? — спросила я. — Еще кому-то плохо? — я подошла к засову на двери, но бородач крикнул:

— Нет! — он схватил меня за руку и оттащил. — Не один из нас. А… — он едва смог сказать. — Трот.

И в ответ из сарая раздался рев. Толпа вскрикнула и отступила. Даже я покачнулась, ощутив угрозу. Трот.

— Раненый, — прошептал кто-то.

— Первый пришел. Тамэл смог ударить его молотом, пока его не убили, — сказал другой. — И он убежал туда. Потом напали остальные…

Все это произошло два дня назад, насколько я знала. Я выпрямилась.

— Никто не открывал дверь? — спросила я. — Никто не смотрел? Он точно ранен?

Они покачали головами в ответ, я опустила голову.

— Нельзя так оставлять Трота.

— Мы думали, он умрет…

— А он не умер! — возмутился кто-то. — А если он…

— Вырвется и убьет всех нас!

— Отомстит!

Они испуганно шептались. Шестеро взрослых — четверо мужчин и две женщины, а еще маленький мальчик, что спал на площади. Семеро. Печальные выжившие. Трот ударился о стену сарая, паника пронзила стоявших, они замерли.

— Ты можешь заклинанием запереть его внутри? — спросил самый молодой из мужчин.

— Она Целитель, балда! — ударил его по плечу другой.

— Какая разница? У нее тоже есть заклинания!

— Целители не маги! — крикнула я.

— Но она знает травы, — сообщил бородач. Он повернулся ко мне и повторил мое предупреждение. — У тебя ведь с собой эти яды? То, что может убивать. Если мы разотрем твои травы и добавим в мясо…

Женщина завопила:

— В мясо? Когда мы голодаем?

— Вокруг полно мертвецов, — прошипел бородач. — Угощайся.

Злость их поутихла.

— Это слишком легко! Мы должны убить это болезненно! — он повернулся. — Госпожа Целитель, у тебя ведь есть что-то для этого в сумке?

Кто-то согласно засмеялся и сказал:

— Если яд его ослабит, можно снять засов и прикончить это!

— Медленно прикончить!

— И отомстить…

Это. Трота. Отплатить страданием за страдания.

— Травы не для этого, — вмешалась я. — Нельзя просить меня забрать жизнь.

Защита, но не жестокость.

— Это монстр, — возмутилась женщина.