Читаем Сердце Зимы онлайн бесплатно
Сердце Зимы
Что, если такие привычные нам времена года: Зима, Весна, Лето и Осень на самом деле люди… ну, или почти люди? Они ссорятся, мирятся, грустят и смеются, сосуществуют на одной жилплощади, как самая обычная семья. Но на первом месте у них профессиональный долг, ради которого они готовы многим пожертвовать… С этим удивительным семейством столкнулась девочка Ангелина. Чтобы помочь попавшим в беду родным, ей и её необычному спутнику предстоит пройти путь, полный приключений и опасностей, победить врагов и вернуть Зиме её сердце, в давние времена похищенное и разбитое на части…
Фантастика / Фэнтези / Книги про волшебниковГлава 1
Осень вошла в прихожую, скинула мокрое пальто и, включив свет, посмотрелась в большое зеркало в серебряной раме. Тусклые рыжие волосы спадают на бледное лицо, карие глаза поблёкли: до чего же усталый у неё вид! Потянет на все триста лет, а ведь она ещё довольно молодая Осень… Да, тяжёлая выдалась смена в этот раз. Бросив взгляд на висевший на стене календарь, она подошла ближе и оторвала лист с сегодняшней датой – 30 ноября.
– Ну всё, отстрелялась, ухожу в отпуск! – крикнула она прочим обитателям квартиры, которых сегодня ещё не видела.
– Всё бы тебе отдыхать! – ворчливо сказала седая старуха со скалкой, появившаяся в дверях кухни. – Вот я когда была Осенью, месяц без перерыва могла дождь лить!
– Мама, ну не начинай! – поморщилась Осень.
– Бабушка Зима выполнила норму осадков на пятьсот лет вперёд! – сказал рыжеволосый парень в шортах, выглянув из комнаты.
– Ты с бабулей не связывайся, она сегодня не в духе! – добавила белокурая симпатичная девушка, высунув голову из-за его плеча.
– Лето! Весна! – Осень поочерёдно обняла своих детей. Их обоих она очень любила, особенно сыночка Лето, он рыжий как и она, только у него волосы огненного оттенка прямо светятся в темноте. Любила она и упрямицу Весну, и ворчливую старую мать Зиму. – Пойдёмте чай пить! Я торт принесла!
– А стряпать кто будет? – попыталась выразить неудовольствие Зима, но под влиянием общественности смягчилась и уселась в любимое кресло за круглым столом. Когда все члены семьи разлили чай по кружкам и разрезали торт, Зима и вовсе подобрела.
– Рада я, дочка, что ты в отпуск уходишь, да и мне простор! Давно пора снега насыпать! Вы уж не сердитесь на меня старую. Вывела меня тут одна из терпения…
– Кто посмел? – улыбнулась Весна, подняв глаза от чашки. Старуха с досадой махнула рукой.
– Еду я значится в трамвае, сижу, в окно смотрю, никому не мешаю, а тут мамаша с чадом, расфуфыренная вся. Подсадила девчонку ко мне, а та давай ногами елозить, чуть не на меня их складывает. Посмотрела я на эту мамашу этак пристально, думаю, дойдёт до неё, сделает дочери замечание, а та нос задрала и заявляет – « Если вам что-нибудь не нравится так пересядьте!». И взяло тут меня зло, ребятки. – «Хорошо», – говорю, – «Пересяду». – Встала я и дохнула на них ледяной пургой. Мамаша тут же согнулась в три погибели и чихать начала, а девчонка-трехлетка глаза округлила, не поймёт что с мамашей, а у самой нос посинел. Я ведь уже в силе, осенние то деньки на исходе!
– Тем-то и плохо! – встревожилась Осень. – Это ведь может быть опасно для простых смертных… Зачем же ты так, мама? Сними заклятие пока не поздно!
– Не тебе меня учить-то! Не будет из тебя Зимы суровой, добрая больно! – старуха укоризненно и в то же время как будто с жалостью посмотрела на дочь. Весна надула щеки и угрюмо промолчала.
– Ну, бабуля, не зря говорят, что у тебя сердца нет! – сказал Лето, пристально посмотрев на бабушку синими глазами. Все ожидали, что Зима напустится на внука, но она лишь откинулась в кресле и мечтательно задрала голову к потолку.
– Было… Было и у меня сердце внучек! Похитил его Кощей, да разбил на семь осколков… Давно это было…
– Бабуля, давай не будем о грустном! – сказала Весна. – Завтра ведь твой выход! Ты давай на позитив настраивайся!
– И то верно! – Зима помешала чай серебряной ложечкой, а из глаз её при этом не ушло нечто далёкое, невыразимое. – Трудно мне стало работать, ребятки! Стара стала, больно много всего помню! А память… она ведь тоже не колодец бездонный…
***
Кондуктора трамваев 12-го маршрута давно перестали обращать внимание на молодую измождённую женщину с тёмными кругами под глазами. Она проводила в трамвае почти всё время. Садилась на кольце рано утром и весь день кружила по городу, безропотно оплачивая проезд. Иногда она спрашивала у кого-нибудь из пассажиров голосом, полным отчаяния и надежды: – «Бабушку одну тут не встречали? В белом берете? Она мне очень нужна…» – в ответ ей, как правило, указывали на какую-нибудь бабушку в белом берете, коих ездило в этом трамвае великое множество, а чаще просто смотрели, как на сумасшедшую. Но чудн
– На моей девочке порча, я уверена, – сказала Оксана прерывающимся от волнения голосом, – это всё та старуха, которую мы как-то раз встретили в трамвае! Вредная такая, противная! Моя дочь с тех пор болеет. У неё температура не поднимается выше 35, она замерзает… Врачи не могут поставить диагноз. Вся надежда на вас… – Колдунья, наконец, подняла на неё глаза, взгляд её был суровым.
– Найди старуху, – сказала она, – и извинись перед ней.
– Извиниться? Мне? – возмутилась Оксана, но под взглядом колдуньи смягчилась. – Хорошо, если это поможет, я готова извиниться хоть перед всеми старухами. Где же мне её найти?
– Этого я не знаю, – сказала колдунья. – Попробуй поискать в том же трамвае, где встретила её. Только поторопись, иначе твоя дочь долго не проживёт. Зима обид не забывает.
– Кто? Какая зима? – переспросила Оксана, но колдунья властно указала ей на дверь.
– Иди! Торопись! – повторила она.
С тех пор Оксана каждое утро начинала одинаково: садилась в 12-й трамвай, надеясь, что в этот раз ей повезёт. И чудо произошло, но лишь в конце февраля, когда она почти отчаялась в своих поисках. Старуха в белом берете и девушка с пшеничной косой, не по погоде легко одетая, встретились ей на трамвайной остановке. Они сидели на скамейке и о чём-то весело болтали, радуясь первым лучам весеннего солнца. Бабушка и внучка? Впрочем, для Оксаны не имели никакого значения их родственные связи. Она подбежала к старухе и не то поскользнулась на тонком льду, не то осознанно грохнулась на колени.
– Простите меня! Снимите порчу, я вас умоляю! Врачи говорят, что моя дочь не дотянет и до весны! – выпалила она на одном дыхании. Зима прищурила глаза цвета снеговых туч, вспоминая, кто перед ней, и, наконец, узнала.
– А пришла-таки! Больно много о себе думала. Видишь, как девчонке твоей досталось из-за твоей невежливости! – сказала она, пристально глядя на Оксану.
– Простите, – повторила та, – я всё… вам… машину, квартиру, деньги… только снимите порчу!
– Ладно, замолчи ты, непутёвая! – с досадой махнула рукой Зима. – И откуда вы такие, современная молодёжь? Ничегошеньки не понимаете, сколько вас не учи! Нужны мне твои машины сто лет! Однако нашла меня – молодец! Так уж и быть, помогу… – Зима нехотя опустила руку в карман, достала небольшое зеркальце и, подышав на него, едва слышно зашептала какие-то слова. Весна (именно она сидела на скамейке рядом) придвинулась ближе, с интересом наблюдая за её действиями. И вдруг обе отпрянули, зеркальную поверхность заволокла тьма, расползшаяся от краёв откуда-то взявшейся глубокой трещины, расколовшей зеркальце пополам.
– Поздно… – сказала Зима неожиданно виноватым тоном. – Эх, дурная я! Переборщила.
– Что значит переборщила? – спросила Оксана – страшная догадка ещё не успела завладеть её сознанием. Тут вмешалась Весна, резко выхватив зеркальце из рук Зимы.
– Бабушка, но это ведь только что случилось! Я отогрею! Моё время наступает, у меня хватит сил! Разреши только.
– Чему быть, того не миновать… – вздохнула Зима. Весна вскочила на ноги и сверкнула на неё голубыми яростными глазами.
– Бабушка, если ты это сделаешь, и я, и мама, и брат – все перестанем приходить! Одна будешь работать круглый год! – Зима провела рукой перед лицом Оксаны, временно околдовав её, погрузив в забвение и неподвижность, чтобы она не подслушала их профессиональные тайны.
– Ты что же, весь мир готова снегом засыпать на веки вечные из-за одной девчонки? – спросила она у Весны, укоризненно посмотрев на свою вспыльчивую внучку.
– Готова. И не моя в том вина! Ты сама равновесье нарушила! Вернуть нужно девочку, не время ей ещё умирать!
– Ну, попробуй, посмотрим, что у тебя получится! – Зима демонстративно отвернулась, сложив руки на груди, а Весна достала из сумочки засушенный цветок мать-и-мачехи, положила его на разбитое зеркальце и страстно зашептала особенные тайные слова. Пока она творила своё волшебство, на остановке произошло чудо, снег растаял, и зелёная травка пробилась между шпалами трамвайных путей. И это в феврале месяце! Когда тьма в зеркальце, наконец, рассеялась, вокруг стало так тепло, что Зима расстегнула ворот шубы.
– Но, но! Полегче! Не на пляже в Майами чай! – сказала она, обмахиваясь своим белым беретом как веером.
– Не ворчи, всё готово! – радостно ответила Весна. – Жива девочка, только передержали мы её: духов будет видеть и других обитателей тонкого мира. Но тут уж ничего не поделаешь!
– Молодцом! Хорошая работа! – Не удержалась от похвалы Зима. – А что зрение второе открылось, так это ничего! Мне как раз такая и нужна!
– Нужна? Для чего? – с недоумением спросила Весна.
– Как для чего! Сердце моё сыскать! – ответила Зима чуть раздраженно, словно разъясняя простую задачку непонятливому ребёнку.
– Бабушка, тебе мало, что ты её чуть не…
– Не спорь! – Зима решительным жестом выставила вперёд руку. – Итак, пустила тебя вне очереди! Вон, посмотри, что натворила! – Зима обвела рукой некстати расцветшую трамвайную остановку. – Завтра по всем каналам в новостях будут показывать эту твою аномалию!
– Ну, поступай, как знаешь! Может быть, она и правда найдёт твоё сердце, – примирительно сказала Весна. Зима щёлкнула пальцами перед самым носом Оксаны, и та недоумённо заморгала глазами.
– Что со мной было? Надо же, как тепло! Вы сняли порчу? – заговорила она, ещё не совсем придя в себя.
– Сняла. Жива, здорова девчонка, но как сровняется ей двенадцать лет, чтобы ко мне её привела на выучку, слышишь? – Зима крепко сжала руку Оксаны холодными сильными пальцами.
– К вам это куда? – спросила она, условие старухи ей совсем не нравилось, но она уже знала, что с ней лучше не спорить.
– Вот позвонишь мне, – в руках Оксаны оказалась голубая визитная карточка с номером мобильного телефона и одним словом «Зима».
Глава 2
Дети играли во дворе, Оксана махнула им рукой из окна их очередной новой квартиры. Им часто приходилось переезжать. Она и документы сменила, и работу, и адрес, скрываясь от этой противной старухи… Пускай теперь попробует добраться до её ребёнка! Оксана тяжело вздохнула, вспомнив ту давнюю историю. Ведь угораздило же её повздорить с настоящей ведьмой! Да, именно так – ведьмой… колдуньей… выходит, не всех в средние века сжигали на кострах безвинно! Другого объяснения всем этим событиям просто не существует, сколько не ищи. И не одна Оксана думала так. Стоит вспомнить хотя бы Семёна Петровича – доктора лечившего её дочь и даже собиравшегося защищать научную работу по её болезни, которой уже придумал оригинальное название «Синдром обледенения». Когда девочка очнулась после клинической смерти и ударила его кулачком в нос, заявив, что хочет пирожных, он, помнится, долго не мог прийти в себя. А когда выяснилось, что «Синдром обледенения» начисто исчез, а стало быть, защитить научную работу ему не удастся, Семён Петрович уехал в пансионат лечить расстроенные нервы. В ответ на все вопросы он только протирал запотевшие очки краем халата и повторял, как заведённый – «Мистика какая-то…».
Но все же болезнь не прошла без последствий – девочка после неё странным образом изменилась… Начать стоит с того, что она совершенно перестала откликаться на своё имя Наташа и заявила, что её зовут Герда. А ведь сказку Андерсена она никогда не слышала. Книги в доме Оксаны были не в почёте, а мультфильмы она смотрела исключительно современные. Наверное, кто-нибудь из соседок по больничной палате рассказал ей эту сентиментальную историю, решила Оксана. «Гельда!» – настойчиво повторяла её дочь, и ничего с этим нельзя было поделать. «Гельда» постепенно переросла в Гелю, и когда Оксана выправляла новые документы для дочери, указала в них новое имя – Ангелина. Помимо имени, появились у Гели и другие странности, вымышленные друзья, к примеру… Сколько же их было, не счесть! И домовые, и феи, и кое-кто пострашнее, какие-то вампиры и оборотни… Оксана, конечно, показывала её психологу, но только зря потратила деньги. После этой истории её вера в медицину вообще пошатнулась, и вскоре она махнула рукой на вымышленных друзей, которые, впрочем, никому не мешали. Жизнь тем временем не стояла на месте, Оксана успела во второй раз выйти замуж и развестись, и теперь одна воспитывала двоих детей. У Гели появился брат Павлик, с которым она теперь гуляла во дворе. Старшая сестра из неё получилась и внимательная, и заботливая. В школе её тоже хвалили, но вампиров и фей она не забывала… А ведь ей уже двенадцать лет исполнилось на днях…
Оксана вдруг почувствовала холод, как будто из окна потянуло сквозняком. А ведь на дворе стояла чудесная майская погода! Она закрыла форточку и надела свитер, но холод был как будто внутри, проникал в кровь, сковывал движения. Это «Синдром обледенения»… подумала Оксана и в отчаянии опустилась на стул, закрыв лицо руками. Старая ведьма оказалась сильнее, чем она думала, нашла их и здесь! Тем временем Геля с Павликом в срочном порядке вернулись с прогулки, мальчик капризничал, кричал, что очень замёрз…
На следующий день двенадцатилетняя Ангелина отправилась в аптеку за лекарствами для внезапно заболевших матери и брата. Вернувшись домой, она нашла их крепко спящими и не смогла разбудить ни того ни другого.
– Мама, вставай! – в последний раз в отчаянии выкрикнула девочка, ей оставалось лишь в бессилии разреветься, но вдруг… Ангелина широко раскрыла глаза от изумления. На краю кровати сидела девушка с пшеничными волосами, по виду безобидная, но Ангелина уже знала таких, как она, невидимых и непростых.
– Ты привидение? – спросила она, попятившись от незваной гостьи.
– Нет, – ответила девушка. – Я Весна. Не бойся.
– Я и не боюсь! – Ангелина села рядом. – Но весна – это ведь… – не найдя подходящего слова, она кивнула на окно за которым зеленела молодая листва.
– Я и там, и здесь. Я повсюду, где есть хоть один солнечный лучик, где журчат ручьи и распускаются цветы. Но могу быть и такой как сейчас. Нас четверо. Мы Вечные четверо: я, мой брат Лето, мать Осень и бабушка Зима.
