Читаем Сердце василиска онлайн бесплатно
Полина Флер
Сердце василиска
Аннотация
В прошлом я обычная студентка из России, теперь – герцогиня магического мира Фессалии, наследница древнего рода Белых Драконов и жена бесстрашного генерала, чей взгляд способен обратить в камень. Когда над Фессалией сгущаются тучи и пробуждаются древние силы, мне придется наравне с мужчинами выступить против зла, чтобы открыть тайну древнего пророчества, побороться за счастье нашей семьи и защитить моего будущего ребенка.
1. Всем нужен василиск
– Не вертись! – сурово прикрикнул Дитер. – Заколдую!
Я замерла, испуганно тараща глаза. Он василиск, он может. Обратит в камень, и буду стоять среди цветущих слив, красивая и вечно молодая. Идеальная натурщица!
Передвинув во рту длинный мундштук, Дитер усмехнулся и выдохнул вместе с дымом:
– Так-то лучше!
Я приняла надутый вид, но хватило меня только на несколько минут. Руки затекли держать белый бумажный зонтик. Полупрозрачный альтарский халатик, расшитый пионами и райскими птицами, так и норовил соскользнуть с плеч. Подпустив в голос слезу, я осторожно осведомилась:
– И тебе совсем-совсем не будет меня жалко?
– Будет, – ответил Дитер, тщательно замешивая голубую краску. – Но только немножко. Совсем. Капельку.
– Жестокий! – возмутилась я. – Разве камень обнимет так нежно, как это сделает живая женщина? Разве утешит, когда плохо? Разве поцелует? Разве родит наследника?
– Тебе мало одного чудовища? – выгнул бровь Дитер, одновременно касаясь кистью натянутого на подрамник холста.
– Мало! – с готовностью закивала я. – Хочу двоих… нет, пятерых маленьких чудовищ! И чтобы все были похожи на тебя!
– Какой ужас! – отозвался Дитер, театрально округляя глаза. – Пять маленьких надутых индюков! Тебе не кажется, что это перебор?
Я задумалась, постукивая ногтем по бамбуковой рукояти зонтика, наконец, кивнула:
– И правда, не слишком ли много радости для тебя одного? Пусть дочки будут похожи на меня.
– Капризули с острыми язычками? – Дитер схватился за сердце. – Мне хватает одной!
– Фу, какой же гадкий у меня муж! – завела я глаза. – И почему ты так не любишь детей?
– Я просто не хочу передать свое проклятие, дорогая, – возразил Дитер, снова переключаясь на картину. – Не хочу той судьбы, что была у меня. Эти косые взгляды… насмешки… презрение… вечный страх!
– Ты теперь можешь управлять силой, – возразила я. – Проклятие снято, нам нечего бояться!
– И все-таки я не уверен, – упрямо ответил он, сосредотачиваясь на портрете и полностью спрятавшись за ним. Дитер умел быть нежным и заботливым, когда хотел, но если ему что-то втемяшится в голову, пиши пропало, он становился непреклонен. Типичный характер типичного вояки, которого все еще называли фессалийским чудовищем и боялись смотреть в лицо, особенно, когда Дитер был без очков.
– Обещаю, – сквозь зубы продолжил он, нервно грызя мундштук, – скоро я обязательно разберусь с этим вопросом. Я отправил прошение в альтарский монастырь, и как только монахи-отшельники согласятся нас принять, мы узнаем наверняка.
Я вздохнула и опустила ресницы. Конечно, когда выходишь замуж за проклятого генерала, всегда есть вероятность, что твои дети тоже переймут проклятие, и ни мне, ни мужу не хотелось рисковать. Но от одной мысли о том, что у меня будет ребенок от любимого мужчины, сердце замирало от счастья, и я готова была ждать, сколько угодно, лишь бы это однажды произошло.
– Ты веришь мне, пичужка? – спросил Дитер, на миг отрываясь от картины.
– Верю, – улыбнулась я, и генерал улыбнулся в ответ.
– Вот и хорошо. А сейчас дай мне спокойно дорисовать волосы!
– Голубой краской? – с подозрением спросила я, глядя, как Дитер снова увлеченно заелозил кистью по холсту.
– Не нравится голубой цвет? – он пожал плечами. – Я могу взять зеленый.
– Ты опять смеешься надо мной!
– Серьезен как камень. И прекрати вертеться, иначе нарисую тебе красные уши.
– Только не красные уши! – возмущенно пискнула я и взмахнула зонтиком, сбив несколько цветков. Белые лепестки закружились, осыпая меня как снегом.
– Спокойно, пичужка. Я художник, я так вижу, – выдув дымную струйку, Дитер отодвинулся от холста, окинул его довольным взглядом и удовлетворенно заявил: – Ну вот, теперь почти готово. Можешь смотреть.
Я сразу отбросила зонт и, придерживая халатик, метнулась к портрету. До этого я видела его картины только в родовом замке герцогов Мейердорфских, наследником которых был мой муж, но при мне Дитер не рисовал. Лишь недавно мне удалось уговорить его вернуться к любимому хобби, и мне нравилось, каким умиротворенным и возвышенным становилось тогда его лицо.
Оттолкнув Дитера плечом, я остановилась перед холстом и замерла, не веря своим глазам.
– О, Дитер! – тихо воскликнула я. – Это действительно талантливо…
Расплываясь в радостной улыбке, я разглядывала собственный портрет, нарисованный нежными акриловыми красками. Дитер изобразил меня в виде альтарской аристократки, неспешно прогуливающейся в цветущем саду, когда солнце только восходит над вершинами гор и золотит облетающие цветы. Мое лицо на картине было немного белее обычного, согласно альтарской моде, но тем лучше с фарфоровой кожей контрастировали рыжие волосы, уложенные в сложную многоярусную прическу и подсвеченные солнцем, и нежно коралловые губы, уголки которых приподняты в улыбке, достойной Моны Лизы.
– Глаза боятся, руки делают, – с удовольствием проговорил Дитер, глядя не на портрет, а на меня. Я счастливо вздохнула и поцеловала его в щеку.
– Спасибо, дорогой…
– Нет, нет! – засмеялся он, притягивая меня к себе. – Этого мало! Такой превосходный портрет только из-под пера мастера достоин большего, чем поцелуй в щеку!
– То был задаток, – промурлыкала я, запуская ладони ему под рубашку. – А теперь все остальное.
Дитер вытащил мундштук и ответил на поцелуй, обнимая меня властно и нежно, прижимая к себе, водя ладонями по обнаженным плечам, все ниже и ниже стягивая халатик. Я замурлыкала, тая от его ласки, глотая сладкое травяное дыхание, скользнула пальцами по крепким накаченным мышцам. Дитер довольно вздохнул и оголил мои груди.
– И правда, – шепнул он в мои губы, – может не ждать никаких отшельников, а заняться наследником прямо сейчас?
– Я буду счастлива, мой господин! – ответила я на ломаном альтарском, прижимаясь к мужу всем телом, как тут в самый неподходящий момент хлопнула стеклянная дверь, ведущая из дома в наш уютный маленький садик.
– Ваше Сиятельство! – услышала я голос адъютанта Ганса. – Вас там…
– Не видишь, придурок, я занят? – рыкнул генерал, оборачиваясь.
Я сразу же накинула на плечи халатик и выглянула из-за Дитера. Адъютант покраснел до самый корней волос, заплетенных в короткую косичку, отвел глаза и добавил:
– И вам доброе утро, фрау Мэрион. Прошу прощения за вторжение, но…
– Отставить любезности! – рявкнул Дитер. – Ворвался, так говори!
– Не смел отвлекать, Ваше Сиятельство, – зачастил Ганс, – но в вашу резиденцию только что прибыл альтарский министр и требует аудиенции!
– Вот как, – спокойно ответил мой генерал, на лице не дрогнул ни один мускул, зато в серых глазах вспыхнули опасные золотые искры. – По какому вопросу аудиенция?
– Не могу знать! – с готовностью ответил Ганс.
– Раз не можешь, так ступай! – бросил Дитер и снова повернулся ко мне, оглаживая рукой спину. – На чем мы закончили, птичка? Ах, да… наследник!
Я тепло улыбнулась мужу, но уже понимала, что момент упущен и просто так Ганс не уйдет. Адъютант был вроде лесного клеща: если вцепится – не отпустит.
– Господин министр сказал, он прибыл по поручению Его Императорского Величества! – на одном дыхании выпалил Ганс.
– Альтарского величества? – уточнил Дитер, рассеянно поглаживая меня по плечам.
– Ясное дело, не фессалийского, – во все зубы улыбнулся адъютант, и я подхватила его ухмылку. Память о фессалийском короле Максимилиане осталась, скажу честно, нерадостная. Да и какую еще мог оставить человек, который шантажировал меня саму, держал в темнице моего мужа и откровенно использовал его в качестве ручного монстра?
– Все равно, – упрямо сказал Дитер. – Передай, что я в отставке. У меня куча незаконченных дел: дописать портрет моей жены, выпить утреннюю чашку чая, выгулять пса, а еще…
– Ваше Сиятельство! – крикнул Ганс, нарушив субординацию, чего позволял себе не часто. – С господином министром прибыл господин Ю Шэн-Ли!
Я ожидала, что имя друга вызовет у Дитера интерес, но упрямец только пожал плечами и ответил:
– Шэн войдет в наше положение, он подождет.
Лицо Ганса перекосило отчаянием, и я вздохнула и погладила Дитера по руке.
– Дорогой, – мягко произнесла я, – мне тоже жаль, что нас прервали в такой важный момент, но, возможно, у твоего друга и господина министра действительно срочное дело.
– Важнее чая и пса? – нахмурился Дитер.
– Совсем немножко! – я привстала на цыпочки и чмокнула его в гладко выбритую щеку. – Но ты нужен им.
– Я нужен всем, – вздохнул генерал, обеими ладонями пригладил свои черные как смоль волосы, привычно тронул седую прядку, оставленную древней магией, и повернулся к адъютанту: – Твоя взяла. Приглашай господ в приемную, я скоро буду. – Подумал, прижал меня к себе и добавил: – Мы скоро будем.
– Мы? – я вскинула брови.
– Да, моя генеральша, ты идешь со мной, – усмехнулся Дитер и, поцеловав в висок, шепнул на ухо: – Не забудь свой родовой кулон, посмотрим, что на уме у этого министра.
Я понимающе кивнула: кулон-оберег с духом Белого Дракона часто превращался в барометр, нагреваясь в случае опасности, и я понемногу училась управлять его магией, подмечая, когда человек врет, а когда говорит правду, когда пришел с дурными намерениями или принес радостную весть.
– Скоро буду, – шепнула я и ответно поцеловала Дитера в краешек губ.
Мой будуар располагался на втором этаже южного крыла нашего уютного особняка, притаившегося в долине провинции Фенг между холмами Ксин. В распахнутое окно время от времени задувал легкий утренний ветерок, парусами вздымая занавески, щебетала в клетке канарейка, над головой покачивались яркие бумажные фонарики. Я потянула за витой шнурок, и в глубине дома раздался мелодичный звон.
Распахнув платяной шкаф, я стала разбирать наряды, среди которых были и фессалийские платья, по приказу Дитера доставленные из его родового замка, и альтарские ханфу, выглядящие, как длиннополые халаты из атласа или шелка, расшитые драгоценностями и золотом. Признаться, в последнее время я отдавала предпочтение местной моде: выглядели наряды торжественно и красиво, а самое главное – здесь не были приняты корсеты, которые сдавливали ребра и мешали дышать.
– Да, госпожа? Вызывали, фрау? – наперебой прочирикали мои девочки, Жюли и Гретхен. Обе темноволосые и круглолицые, они походили на сестренок, только Жюли была поживее, а Гретхен посерьезнее.
– Нужно одеться к встрече с министром, – выпалила я, пихая им в руки облюбованное мною ханфу нежно-кремового оттенка с серебряным шитьем и алой оторочкой.
Пока Жюли помогала с одеждой, Гретхен расчесала мои волосы и ловко уложила их волнами, заколов резными шпильками из кости буйвола, я меж тем проверила, застегнута ли цепочка и потрогала черный кулон – раньше он был прозрачно-белым, выполненным из лунного камня, пока не вобрал в себя древнее проклятие. Жюли говорила, что в нем теперь соединились духи Белого Дракона моего рода Адлер-Кёне и Черного Дракона рода Мейрдорфов. Несмотря на то, что теперь кулон стал непрозрачным, как уголь, силы он не утратил, и мне почему-то казалось, что эта сила проявится однажды в совершенно новом, неожиданном для меня ключе.
– Вам хоть сейчас в императорский дворец, фрау! – с улыбкой заметила Жюли, оглядывая результаты своих трудов.
– Довольно с меня дворцов! – фыркнула я и подмигнула Гретхен. Уж кому, как не бывшей служанке фессалийской королевы знать, что в некоторых дворцах ложками уксус едят, а вовсе не мед. – Нам с Дитером и тут хорошо.
– Хорошо-то хорошо, – с осторожностью возразила Жюли. – Только Ганс говорит, что Его Сиятельству жить спокойно не дадут. И, как видите, оказался прав.
Я слегка нахмурилась, понимая, что девушка права. Сколько прошло времени с тех пор, как мы сбежали из Фессалии и получили убежище в Альтаре? Без малого три недели. Ну, а теперь всем снова понадобился василиск.
Вздохнув, я вдели ноги в туфли с открытой пяткой и слегка загнутыми носками, расшитыми серебряными узорами.
Поддерживая подол, я чинно спустилась с лестницы, держа голову прямо, будто родилась альтарской аристократкой, и никому было невдомек, что на самом деле я родилась не в Альтаре и не в Фессалии, а в России, в обычном провинциальном городе и звали меня тоже обычно – Маша, а вовсе не…
– Госпожа Мэрион фон Мейердорф-Кёне! – пафосно возвестил наш пожилой лакей и почтительно поклонился, пропуская меня в приемную.
Она была оформлена в светло-коричневых спокойных тонах, в воздухе витал ненавязчивый запах жасмина, едва слышно звучала традиционная альтарская музыка, навевая на мысли о покое и расслабленности. Мужчина сидели на расстеленных циновках, и передавали друг другу коробочку, наполненную чайными листьями, вдыхали аромат и важно качали головами. Услышав голос лакея, Дитер поднял голову, и я вздрогнула, наколовшись на острый золотой взгляд. Голова слегка поплыла, лакей сглотнул и спиной вжался в дверной наличник. Мой агатовый кулон кольнул шею, и я ощутила страх нашего пожилого слуги. Но золотое сияние в глазах Дитера исчезло так же быстро, как появилось, и он важно произнес:
– Чайная церемония не терпит суеты, Бруно. Настаиваю отныне не тревожить нас до окончания переговоров.
Лакей почтительно склонился и поспешно закрыл за собой дверь. По губам Дитера скользнула улыбка и он похлопал ладонью рядом с собой:
– Мэрион! Присоединяйся, дорогая, – тут он повернулся к пожилому альтарцу с тонкими висячими усиками и сложил ладони на груди: – Счастлив представить свою супругу, господин Ван Менг-Ли.
Я повторила его жест, слегка поклонилась и произнесла по-альтарски с акцентом:
– Пусть солнце освещает ваш дом!
Сидевший рядом с Дитером его давний друг, альтарский посол Ю Шэн-Ли, заулыбался и заметил:
– Как вы успели выучить язык за такой короткий срок? Какая-то магия? Или врожденные способности?
– У Мэрион много талантов, – горделиво ответил Дитер.
Я стыдливо промолчала, потому что помогла мне, действительно, магия Белого и Черного драконов, соединившихся в моем кулоне-обереге. Сняв туфли, я села рядом с мужем, приняла из его рук круглую коробочку с листовым чаем и вдохнула свежий аромат.
– Пусть этот напиток наполнит нас силой и гармонией, – проговорил Дитер и принялся лить воду в глиняный заварочный чайник. – А помыслы будут чисты, как эта вода.
