Читаем Сердце Агрессора онлайн бесплатно

Мне было страшно.

Стальной пол вибрировал. Работавшие где–то рядом двигатели машины, наполняли воздух ревом и грохотом. Словно взбешенный зверь, проглотившее меня чудовище, стальной механизм, вздрагивая всем своим существом, рычал от ярости. Словно многотонные каменные глыбы валились с неба, и не было от них спасения, не было сил даже отойти в сторону. Ужас сковал члены. Я был беззащитен.

— Он ожил, — крикнул кто–то рядом, стараясь пересилить шум моторов, и звук его голоса еще долго отдавался эхом в ушах.

— Убей его, — послышалось в отдалении.

— Возможно, мне показалось, сэр.

— Убей его! Выпусти пулю в это поганое сердце. Пусть он подавится! Стреляй! — заорал начальник.

Я различил сухой щелчок взводимого курка. Все! Вот она, защита! Я мертв, а значит, не опасен. Страх, словно заблудившийся ребенок, еще бродил по телу, попискивая и призывая на помощь, но выход был найден…

Выстрел неприятно ударил по ушам. Пуля срикошетила о панцирь и ушла в стену.

— Вытряхни его из панциря! — немедленно последовал приказ.

Мысли стали приходить в порядок. Я просто впитывал звуковую информацию.

Кто–то перевернул меня на живот и щелкнул застежками панциря.

— Сержант, смотри какие у парня мышцы!

— Убей эту тварь! Это не парень, это урод, чужой. Стреляй! Он оживает.

Чьи–то ловкие руки перевернули расслабленное тело с живота на спину. Я приготовился.

Выстрел. Боль темным пятном пробежала по глазам, а в голове все пришло в порядок. Теперь даже сквозь закрытые веки я видел лица врагов. Видел, что они боятся, и это, как ни странно, придало сил. Легко вошел в широко распахнутые ворота их разумов и подтолкнул на нужные мне действия.

Стрелявший приник ухом к груди, пытаясь расслышать стук сердца. Он очень хотел верить, что жизнь покинула тело, поэтому ничего не услышал.

— Сержант, он мертв.

— Сердце не бьется?

— Нет, сэр.

— Прижги–ка ему рану.

Кожа, вокруг пробитой кусочком металла дыры в груди, уже давно была лишена чувствительности. Вместе с контролем над телом я вернул и относительную неуязвимость.

— Он мертв!

— Хорошо.

— Почему вы его так боитесь? Сержант?

— Не твое дело. Иди, узнай у пилотов, где мы.

— Есть, сэр.

Стрелок тяжело вздохнул и, цокая подкованными подошвами ботинок, отправился в носовую часть машины.

— Две трети пути до Ореховой Долины, — сказал он, вернувшись спустя несколько минут.

— Двести километров до города. Достаточно. Скажи пилотам, что уже хватит. Пусть он сам Господь Бог — ночью до города по замерзшей степи не дойти…

— О чем ты, сержант? Он мертв!

— Ладно–ладно. Помоги открыть…

В распахнутую дверь ворвался ветер со снегом, быстро облепившим голую грудь тающими хлопьями.

— Готово, сержант.

— Ну, давай, пош–ш–шел.

И я полетел.

Нисходящий поток теплого воздуха от двигателей летящей машины развернул головой вниз, и я невольно открыл глаза. Там, за хрупкой гранью тела, царствовала морозная конвиктская ночь. Во все стороны, до самого горизонта, простиралась иссушенная, вымороженная, сглаженная неукротимыми ветрами и придавленная снегом степь. Безжизненное поле, на котором властвовала сама Смерть.

Я приготовил тело к падению в лютый холод заснеженного пространства. Теперь члены могли замерзнуть до состояния камня, но мозг должен был выжить. Искра разума не потухнет, не смотря ни на что. Потому, что я воин — Реутов, сын Реутова.

Гравилет, как оказалось, завис слишком высоко. Неподвластная человеческой воле гравитация — властительница Мироздания, вознамерилась прихлопнуть меня словно муху. Ветер играл расслабленным телом, словно и не было во мне более девяноста килограммов живой плоти. Словно я был невесомой пылинкой, пушинкой на деснице гиганта по имени Конвикт.

Боль опять ткнулась в глаза, и я не пустил ее в разум. Нужно жить!

Неукротимая инерция поставила меня на корточки. Почти не контролируемое тело выпрямилось. Мозг мгновенно принял решение. Я, сжав зубы, поднялся на ноги и повернулся лицом к врагам. И это спасло мне жизнь. Кровожадные пули, вместо того чтоб размозжить череп, звонко чавкали о мышцы ног. С треском, отдающимся в голове грохотом камнепада, полопались сухожилия. Оледеневшая степь, иссиня–белое снеговое покрывало манило к себе лишенное опоры тело, и я упал лицом вперед, выдохнув всю ярость и боль в одном единственном крике.

Летающая машина еще висела надо мной. Враги больше не стреляли, но и не спешили убираться. Эти люди не были окончательно уверены, что со мной покончено. И я все еще вынужден был защищаться, оставаясь мертвецом.

Сесть они не решались. Сильнейший ветер, наигравшись беззащитным телом, принялся за гравилет. Он держались–то на месте с величайшим трудом. Однако враги все–таки рискнули и спустили человека на тросе. Те несколько минут, что этот смельчак болтался между небом и землей, я здорово пополнил словарный запас туземными физиологическими терминами. Только спрыгнув на снег, он почувствовал себя вполне уверенно. Совершенно спокойно, не испытывая ни малейших сомнений, солдат подошел и торопливо влепил три пули в живот.

— Даже если он жив, то подохнет. От таких ран не выживают даже Боги! — авторитетно крикнул стрелок наверх, и жестом показал, что можно поднимать.

Вскоре двигатели допотопного летательного аппарата взвыли, вздымая с поверхности планеты целые тучи снежной пыли, и машина повернулась носом на восток, в сторону города. А когда облако осело, машина уже скрылась за горизонтом.

Тогда я смог свободно сесть, не боясь получить еще пару окончательно надоевших кусочков металла. Настала пора осмотреться и решить, что делать дальше.

Конечно, я намерен был вернуться. И дело не только в трассе. Я, лучший воин Стальной планеты, Реутов, сын Реутова, был унижен и выброшен за борт, словно ненужная тряпка. И кем! Какими–то людишками. Жалкими, начиненными недостатками и болезнями, слабенькими человечками. Моя гордость, честь звездного воина взывала о мести.

Я попробовал встать, но пробитые металлическими болванками ноги отказались повиноваться мозгу. Не оставалось ни чего другого, как напрячься и просканировать окружающую степь силой мысли.

Лес был рядом. Если бы на планете был день, верхушки деревьев были отлично видны на севере. Телепатически он выглядел черным пугающим чудовищем, но я не боялся. Лес не стреляет. Лес — это дрова, родящие огонь, это пища, еще спящая под снегом ночной конвиктской спячкой. Лес — это жизнь.

Идти я не мог. Не чувствовал ног. Цепляясь за вмерзшую в землю траву руками, подтягивал тело по пол шага вперед, к лесу, к жизни. Сердце работало на пределе, каждое движение отдавалось болью, энергия быстро терялась. Лес был так близко и, в то же время, так далеко. Да и неровный свет двух лун, льющийся из частых разрывов в низких, тяжелых тучах, сильно искажал расстояния. Пока руки держались за очередной пучок сухих стебельков, снег забирался между пальцами, собирался холмиками. Было сыро, пальцы намокли, и трава выскальзывала из рук, рассекая кожу. В конце концов, я устал, и вдруг снова испугался. Я не умел уставать, я был слишком силен, чтобы уставать. «Все» — решил я. Глаза налились свинцом, конечности отказались двигаться. Я, впервые в жизни, почувствовал, как холоден снег.

Незнакомое раньше чувство легкости овладело мной. Я увидел, как из ледяной звездной дали, приближается родная Стальная планета. Я увидел, как открываются ворота ангаров и за ними блестят боевые ладьи тысяч воинов. И зазвучал голос Тэнно:

— Ты Реутов, сын Реутова. Тебе предоставлена великая честь — завоевать планету. Ты знаешь, не каждому выпадает такая честь! Ты должен победить. Ты не можешь умереть, не победив! Нам нужна эта планета и нужен ты, Реутов. Только ты можешь победить, и только ты сможешь править на такой планете, как Тасти—Ное. У этой планеты твой характер! Эта планета — ты! Победи себя. Победи себя и твой сын отправится искать свою планету.

— Я теряю энергию, Тэнно! Помоги мне! — прошептал я.

— Ты сам энергия! Вокруг тебя энергия. Возьми ее. Эта планета — твоя. Ты — сам планета. Ты — Тасти—Ное — «Колючий ветер», ты носишь энергию в себе. Освободи ее!

Силуэт Тэнно растаял среди звезд, скрылся в бесконечной дали космоса, отделяющей Тасти—Ное от Стальной планеты — планеты воинов и повелителей энергии, планеты властелинов галактики.

И сразу мириады клеток откликнулись на зов разума. Все они были готовы подчиняться, и я знал, как этим воспользоваться. Новые силы влились в раскрытые поры кожи, побежали горячими струйками по жилам. Я почти по–настоящему слышал, как облегченно вздохнули мышцы и органы, возрождаясь к жизни. Я так увлекся этим сладостным чувством, что на некоторое время перестал воспринимать окружающий мир.

И тут пришел сигнал извне. Я получил его от ушей:

— Жаль, что он мертв. Вдвоем было бы легче!

Мозг еще не успел обработать информацию, как я проник в разум стоящего надо мной человека. Подсознательно я приказал мышцам готовиться к защите, но быстро понял, что это не потребуется. Надо мной стояла девочка, и в голове ее не было ничего опасного.

— Ларри, — попытался я произнести губами ее имя, но новая энергия еще не успела оживить эту часть лица. Пришлось ускорять процесс.

— Ларри, — сказал я довольно громко и открыл глаза. — Помоги мне подняться.

Я оперся о тут же подставленную руку и встал на колени. Резкая боль прошила грудь и живот. Из–за сжатых зубов вырвался стон.

— Ты ранен? — воскликнула девочка. — Кто тебя так?

Клетки делились с потрясающей скоростью. Искромсанные сухожилия восстанавливались. Вскоре я смог встать на ноги. И не хотел чтобы незнакомка обратила на это внимание. Поэтому сказал, насколько мог подстраиваясь под ее акцент:

— Ерунда. Пошли к лесу. Там дрова и огонь… Я просто очень устал.

— Ты можешь идти?

Я кивнул и молча пошагал к лесу.

— Подожди, я не успеваю за тобой, — крикнула сзади Ларри.

Варианты дальнейших моих действий промелькнули в голове за долю секунды.

«Девочка — неплохая маскировка», — решил я, вернулся, подхватил Ларри на руки и посадил на плечо.

Вышла третья, яркая луна и осветила лес. Три тени от каждого дерева, переплетаясь между собой, образовали причудливые кружева на снегу. Какое–то животное заворочалось в норе. Ветер стих и в этой, неестественной для Конвикта, тишине отчетливо слышен был рев начавшегося извержения вулкана в залитых лунным светом, заснеженных горах. Планета жила. Где–то там, в глубине своего тела, переработав пришедшую извне энергию, планета, подобно мне, оживила умерший орган.

Было совершенно нечего делать, а когда мне совершенно нечего делать приходит скука. Все спят, и будут спать еще десять стандартных часов. Корабль летит неизвестно где и неизвестно летит ли он вообще. Ему тоже, наверное, скучно. Гиперпространство не очень подходящее место для таких бравых парней, как мы с ним.

Все книги прочитаны, все фильмы я чуть ли не выучил наизусть. Имеющиеся в фонотеке записи надоели, и от музыки я попросту засыпал. Кораблю проще. Он может развлечься — погонять электроны по электроцепям, проверить работу систем. Может даже исправить какую–нибудь мелкую неполадку. А я? Что я могу исправить, если даже в общих чертах вряд ли понимаю: почему в гиперполе корабль висит не одну минуту, как при полетах на Уран, а пятьдесят с лишним лет. Можно конечно побродить по кораблю просто так. Только вот лень, да и шишки набивать на лбу в темных переходах не хочется.

Можно вспомнить Конвикт. Я там уже бывал один раз. Замечательная планета! Как раз для таких, как мы с кораблем. Сколько нервов я тогда сжег, сажая звездолет на космодром со странным названием «Смерть». И все только потому, что экипаж, соскучившись по нормальной почве под ногами, по земле, которая конвиктским утром превращается в грязное болото, а в полдень становиться крепкой, как скорлупа грецкого ореха, решил садиться несмотря на предупреждения с поверхности. И почему планету назвали «Конвикт», а не «Грецкий орех»?

Так вот. В тот раз мы начали садиться на «Смерть» ранним утром. Природа сдурела! Кошмарные ветры сдували крейсер. Целые глыбы летающего льда лопались о днище. И даже когда опоры коснулись поверхности планеты, а каторжане в трюме прикусили языки, ветер, дующий прямо от земли, приподнял многотонное судно! Пришлось отпустить рукоятки ручного управления и нажать кнопку гравизахватов! Они раньше применялись–то только для посадки на астероиды или небольшие спутники. А тут целый мир класса Е-1,1!

В общем, Конвикт понравился. Тем более что, благодаря прелестям посадки, меня повысили. Был лейтенант–пилот, стал лейтенант–астронавигатор. Теперь я — третий офицер после капитана и лейтенант–кибернетика.

Планету открыл фрегат Сил Поддержания Порядка Федерации Млечного Пути. Они там нашли уникальные, наверное даже единственные в Галактике, залежи светита. До этого минерал вырабатывали искусственным путем с огромными затратами энергии, так что на планете сразу обосновалась каторжная тюрьма Земной Республики и отделение корпорации Дженерал Нуклиа Компани — ДНК.

До сих пор освоена только ничтожная часть поверхности, непосредственно прилегающая к месторождению. А ведь Конвикт уникален не только залежами светита. Он слегка больше Земли, а сила притяжения лишь незначительно превышает норму. Во всяком случае, я вообще не ощутил повышенного тяготения. Кроме этого, там невероятно длинные сутки. День длится почти две с половиной земных недели. За ночь темная сторона планеты так промерзает, что деревья лопаются от холода, а днем, светлая, так выгорает, что вода в реках чуть ли не закипает. Бывает, что снежные шапки на горах совсем истаивают и реки исчезают.