Читаем Септет расстроенных душ онлайн бесплатно

Зеленый садик на улице Эннисмор Гарденс озарялся солнцем, даже когда Лондон поливали дожди. Вместе с лимонным деревом и розовыми кустами в нем выросло семеро детей. Три принцессы и четверо рыцарей, готовых в любую минуту встать на их защиту.

Когда появился пятый рыцарь, они перестали быть детьми. Мальчишеский смех стал ниже и грубее, девичий – тоньше и кокетливей. Игры в пиратов сменились разговорами за чашкой кофе, детские раскраски и цветные карандаши убрали в коробку на чердаке. Единственное, что осталось неизменным – забота рыцарей о своих повзрослевших принцессах.

Шарлотта копала ямку для нового куста гортензии. Ее тонкие изящные руки умело обращались как с художественной кистью, так и с маленькой лопаткой. В шезлонге неподалеку растянулся Рэндал в солнцезащитных очках. Изучая сквозь стекла открытые плечи Лотти, он достал из пачки сигарету и приготовился закурить.

– Если ты опять будешь использовать горшок с геранью вместо пепельницы, я надену его тебе на голову! – командирский голос Бекки заставил Лотти вздрогнуть, а Рэндала саркастически хмыкнуть.

– Бекси, тебе совершенно незачем так орать. Пускай во мне и бултыхается бутылка виски, но она никак не влияет на мой слух.

– Ты только и можешь, что пить и курить! – Бекки, не скрывая своего раздражения, отвернулась, расплетая волосы, влажные после тренировки по плаванию.

– Посмотрю, что ты скажешь, когда я стану лучшим хирургом Великобритании!

– К тому моменту Бекки уже трижды станет олимпийской чемпионкой по кролю! – вступился за подругу красавец Бруно, еще один пловец.

– Элси опередит меня, я уверена! Мне еще ни разу не удалось ее обогнать. Наша маленькая акула! – Бекки подлетела ко мне, чтобы обнять покрепче. И, хотя я была выше на полголовы, умом и харизмой Бекки превзошла меня еще в средней школе. Чмокнув меня в щеку и смущенно улыбнувшись Вэйлону, нашей говорящей статуе, она устроилась между нами на каменной оградке и опустила голову мне на плечо.

– Ты хотя бы пошла на плавание из-за любви, а не потому, что чуть не утонула в детстве! – со смехом отозвалась я, переглянувшись с Вэйлоном. Хотела добавить еще что-то, но утратила ход мысли, едва почувствовав на себе взгляд любимых глаз. Он только вернулся из Сити, даже не успел переступить порог садика. Прислонился плечом к створке французской двери и наблюдал за мной.

– Декстер! – радостно вскрикнула Бекки, проследив за моим взглядом.

– Привет, Бекс! – отозвался Декстер, копируя улыбку своей младшей сестры. А после он подошел ко мне. И, когда его руки опустились на мои пылающие щеки, словно шорами закрывая от внешнего мира, я смогла лишь выдавить робкое «здравствуй». Как же я любила его, моего Декстера! Солнце так сильно не любило небо, как я любила его. Этого мужчину с таким огромным и любящим сердцем.

– Я соскучился, – прошептал он прежде, чем накрыть своими губами мои.

Декстер занял освободившееся место Ребекки, устроив меня у себя на коленях, и начал расспрашивать молчуна Вэйлона о его успехах в архитектурном колледже.

– Он такой статичный, что мог бы сам подрабатывать экспонатом в музее! – поддразнивал друга Бруно. Эти двое, что скрывать, были самыми симпатичными из всех наших рыцарей. И, если Вэйлону было все равно на свой внешний вид, то Бруно считал сей вопрос их личным камнем преткновения.

– Он уже подрабатывает нянькой, водителем и посыльным, статуя никак не вписывается в его распорядок дня! – с нескрываемым сарказмом заявил подошедший поздороваться Рэндал.

– Тише, ты! – шикнула на него я, бросая взволнованный взгляд в сторону Бекки.

Но нет, ей было уже не до нас. Всем ее вниманием завладел тот самый пятый рыцарь, что приехал из сити вместе с Декстером.

Высокий темно-русый красавец Дерек напоминал собой породистого жеребца, который ни разу в жизни не проигрывал скачки. Он обнимал Бекки крепко и в то же время нежно. Он целовал ее на глазах у всех нас так, будто они были в этом садике одни. Ее серые глаза искрились счастьем и предвкушением, когда он шептал ей признания на ушко. Когда Бекки согласно кивнула, Дерек оторвал ее от земли и закружил вокруг своей оси, снова слив их губы воедино. Их союз напоминал грозовые тучи, потому что всякий раз, когда они сталкивались лбами в ссоре или порыве страсти, дрожала земля и звенели стекла.

Когда Бекки убежала в дом за новой порцией лимонада, довольный Дерек подошел к нам.

– Девочки, вы же узнаете размер ее безымянного пальца, правда? – он заговорщицки подмигнул нам с Лотти.

– Зачем же так торопиться? – удивилась я.

– Милый, так ты решился! – восторженно выдохнула Лотти одновременно со мной.

– Хочу, чтобы мы всегда были на одной стороне. – Почти смущенно отозвался Дерек. – К тому же жена не может свидетельствовать против мужа! – уже более расслабленно добавил он, смеясь.

– Значит, гулять на свадьбе будем, брат?! – довольно прогремел Бруно.

– Это будет шикарная свадьба! – радостно потер руки Декстер.

– Главное, чтобы Бекки была самой счастливой. – Ответил Дерек. – Кстати, Вэй, спасибо, что забрал ее вчера с тренировки, я бы никак не успел с работы вовремя.

– Да. – Невозмутимо отозвался Вэйлон. – С мокрой головой она бы простыла.

– Ну вот, я же говорил! – развел руками Рэндал. – В графике Вэя нет места для позирования! Разве что во время его традиционных итальянских каникул, на которые нас с собой никогда не берут!

И все мы расхохотались. Наш смех звенел и прыгал по лепесткам роз, гортензий и герани, поднимаясь все выше и выше. К лимонным деревьям, лавру и облакам.

Мы были все вместе. Три принцессы и пятеро рыцарей. Мы были молоды, влюблены и свободны. Впереди нас ждала необъятная и прекрасная жизнь. Мы были друг у друга. Мы жили в замке, построенном из доверия, дружбы и любви.

И мы не ведали, что самое страшное, когда врагом и благодетелем оказывается один и тот же человек.

Но теперь я это знаю, потому что я мертва.

Милая, ты знаешь, я был бродягой. Я обожал мотоциклы и рисунки сигаретного дыма на облаках.

Ты писала на мосту закат акварелью, а я залез на фонарный столб и заслонил тебе горизонт. В тот день ты пыталась укротить свой страх темноты мазками кисти, но вместо этого одним только взглядом укротила меня. А я заступил на стражу твоих сновидений. 

Ты впорхнула в мое холостяцкое прокуренное гнездо, будто мотылек, увлеченный огнем. Но я никогда не играл тобой. Я потушил пламя, чтобы не опалить тебе крылья, и оставил его только в своих глазах. Потому что иначе смотреть на тебя попросту невозможно.

Простыням всегда было и будет жарко от нашей любви. Пары с полотен всех музеев мира всегда будут завидовать нашей страсти, но только им я позволю глядеть на твои пылающие щечки. Пусть они взирают на нас через призму столетий и отчаянно желают ожить. Чтобы испытать то самое чувство, за которое бились прежде на рыцарских турнирах, стрелялись на дуэлях, продавали душу, а теперь пропивают печень.

Твоя рука так идеально помещается в мою ладонь, что иногда мне кажется, Микеланджело был бы не против снять с наших сплетенных пальцев слепок. Видишь, милая, я учусь. Хоть и по-прежнему считаю, что целуюсь лучше, чем тот парень с твоей любимой картины Густава Климта.

Мой пульс стал эхом твоего, а стрелки моего циферблата в панике мечутся по кругу, потому что времени, проведенного с тобой, всегда мне будет бесконечно мало, но оно несется вперед безбожно быстро.

Твое дыхание слаще дыма, и я пьянею от тебя сильнее, чем от бурбона, впрочем, он и не нужен мне больше.

Милая, ты знаешь. Я был бродягой. И никто не учил меня, как правильно писать клятвы. Мой шафер велел загуглить. Вот и сейчас он обреченно вздыхает, думая, что у меня ничего не выходит. Но я все равно рад, что его не послушал.

Я шатался по этой жизни в вечном пьяном бреду, пока не появилась ты. Ты и есть моя клятва! Мой цветок, который я выкрал из райского сада и навсегда забрал в свое сердце.

Я надеваю на твой палец это кольцо и обещаю, что буду держать твою руку, пока не закончится Млечный Путь. Я буду любить тебя, пока не замерзнет Солнце. Я буду твоим мужем, пока мой прах не растворится во Вселенной.

Это все, что я хочу сказать тебе, Мэри. Я был бродягой. Ты сделала меня человеком.

Твоя любовь подарила моему сердцу дом.

Хорошо, что на свадьбах принято плакать. На вкус все слезы одинаковы. Никто не поймет, радость это или печаль.

Я не Мэри. И это не моя свадьба. Я лишь подружка невесты на свадьбе того, кому принадлежит мое сердце.

Получить бриллиант в уникальной огранке на безымянный палец от Дерека Блэкшира и выйти за него замуж в платье от Эли Сааб в «45 Парк Лэйн», одном из самых дорогих отелей Лондона с видом на Гайд-парк, мечтала каждая девушка.

Я была к этому ближе всех. Пока не появилась Мэри Траут. Очаровательная художница, чьи пальцы были вечно заляпаны краской. Дерек коллекционировал талантливых людей, а я была венцом его коллекции, пока несчастный случай не столкнул меня с пьедестала.

Затуманенным слезами взором я обвожу собравшихся на церемонии гостей. Родители Мэри и Дерека сидят в первом ряду. Всю жизнь они вращались в разных кругах, но теперь их разделяет лишь золотистая ковровая дорожка, усыпанная лепестками роз, по которым совсем недавно ступали босоножки Мэри от Джимми Чу. За ними – ряды многочисленных родственников с трогательно блестящими глазами. Клятва Дерека взволновала даже самые непреклонные души.

Церемония проходит на крыше отеля в лучах закатного солнца, которое так красиво подсвечивает бутоны роз и листики эвкалипта, что украшают арку. Вдобавок, оно озаряет совершенный профиль Дерека и устремленные на него влюбленные глаза Мэри, но в их сторону я стараюсь больше не смотреть.

Подружек невесты четверо, и у каждой – ароматный браслет из эустомы и кустовых нежно-розовых роз. Отличительный признак подружки невесты. Но проблема в том, что я не подружка. Меня позвали четвертой, чтобы на фотографиях была симметрия: по две девушки с каждой стороны от Мэри. Но мне думается, это была задумка ее старшей сестры: галантно и изящно указать мне мое место. Первая с конца. Я всегда буду рядом, но больше никогда не окажусь достаточно близко. Как и никогда не смогу разорвать жизненных путов, что сплели наши с Дереком руки.

Я перевожу взгляд на его шафера, лучшего друга, за которым он ринется и в огонь, и в воду, и в попойку. Шкаф высотой в шесть с половиной футов заслоняет собой половину арки, а костюм трещит на нем по швам. Его дымчато-серые глаза подернуты пеленой скупой мужской сентиментальности. Непослушные темные кудри разметал по массивному черепу легкий ветерок. Прямоугольный подбородок движется из стороны в сторону, и я точно знаю, он ковыряет большой палец, спрятав руки за спину. Декстер гиперактивен, как большой ребенок, стоять неподвижно для него – изощренная пытка.

Старшая сестра Мэри косится на него всю церемонию, видимо, хочет исполнить ритуал: главная подружка невесты спит с шафером, чтобы брак молодых был крепче. Но ей совершенно не о чем переживать по двум причинам. Первая: Дерек ко мне не вернется, слишком больно. Вторая: Декстер слишком сильно любит меня, чтобы пойти у нее на поводу. Ведь я его младшая сестра.

Вэйлон, Бруно и Рэндал, друзья еще со школы, ведут себя на удивление чинно, стоя рядом с Декстером. Бруно – прямо напротив меня. Я не выдерживаю сочувствия в его взгляде и снова отвожу глаза к гостям, которые завороженно внимают трогательной клятве Мэри. Нахожу среди присутствующих Шарлотту. Ее усадили за бабулей в широкополой шляпе с перьями, так что она вынуждена качаться из стороны в сторону вместе с ветерком, чтобы разглядеть церемонию через эту конструкцию.

Когда она ловит на себе мой взгляд, ее худое личико вытягивается еще больше. Она смахивает с плеча завитый локон густых каштановых волос и выпрямляет спину. Теперь Лотти смотрит на меня поверх шляпы с перьями, и в ее васильковых глазах отражается моя боль. Три крупные слезы выкатываются из моих глаз одна за другой.

– Дорогой, я никогда не причиню тебе боль, – мягкий голосок Мэри срывается, и я оборачиваюсь на нее ровно в то мгновение, когда ладонь Дерека с нежностью накрывает ее дрожащие пальчики. Во взгляде – бесконечная любовь и благодарность: Мэри Траут залечила его душу. Душу, которая была истерзана мной.