Читаем Сентябрьский лес (СИ) онлайн бесплатно

Сентябрьский лес.

Глава 1

   Высокий черноволосый парень поднялся вверх по ступенькам, миновал двух милиционеров, праздно болтавших о чем-то, прошел по коридору и направился к кассе автовокзала. Он занял очередь, перекинув свою старенькую потертую сумку с одного плеча на другое. Глазами уперся в спину впереди стоящего и замер, погрузившись в свои мысли. Грубые черты его лица смягчились, морщины на прямом выступающем вперед лбу разгладились. Веки опустились, наполовину закрыв глубоко посаженные глаза. Руки безвольно повисли вдоль тела. Рот приоткрылся - в августе парня мучила аллергия на амброзию, и нос всё время был заложен. Со стороны парень выглядел пьяным. Милиционеры, не обратившие на него внимания на входе, заприметили теперь. Один из служителей закона хотел привязаться к парню, но напарник остановил его: мальчишка выглядел подавленным, с головой окунувшимся в болото и чудом оттуда выбравшимся.

   Не заметив интереса двух мужчин в форме, парень между тем размышлял о своей матери, Валентине Хворостиной. Она - последний близкий ему человек, два года назад уехала в Финляндию вместе со своим новым мужем, Семеном Ройтом. Будучи по происхождению евреем, Ройт не вобрал от своего народа качеств, которые им приписывали. Семен был щедрым и мягким человеком. Пожалуй, излишне мягким, даже слащавым. Он заботился о Вале, в отличие от прежнего мужа, Павла Хворостина, никогда не поднимал на неё руку. Парню следовало радоваться за свою мать. Но радости Юрий Павлович, студент четвертого курса радиотехнического факультета, не испытывал. Вместо этого приходилось бороться со жгучей ревностью и обидой. Мать словно бы откупилась от Юры - она посыла сыну деньги из Финляндии, купила ему квартиру в Рязани. Но почти не навещала Юру. Приезжала лишь под Новый год на неделю-две.

   Вину за редкие визиты матери Юра возлагал на Ройта. Семен сидел в Финляндии безвылазно. Пасынок не без основания полагал, что в России у Ройта возникли проблемы с криминалом или с законом, что, в общем-то, одно и то же. Поэтому Семен не хотел возвращаться на Родину, супругу отпускал неохотно. Ревновал, наверное - не смотря на возраст, Валя Хворостина сумела сохранить привлекательность, доставшуюся ей от природы.

   Обычно Юра избегал бередить свою душу мыслями о матери, но в начале каждого учебного года на парня накатывала тоска по прежним временам. Домик на улице Толстого, тихой и спокойной. Мама и папа, школа. Совсем рядом лес. Осенью Юра с родителями ходил туда по грибы. Он до сих пор помнил ощущение умиротворенности и азарта, причудливым образом переплетавшихся в душе во время тихой охоты. Желтые, влажные листы тихо шуршат под ногами, деревья стыдливо прикрываются почти голыми ветками, ворона нет-нет, да и пролетит, оглашая лес своими хриплыми криками. В руках у Юры длинная уродливая палка. Мальчишка, повторяя в точности за своими родителями, разгребает листья у основания деревьев, вглядывается в оголившуюся почву. Здесь грибов нет. Юра перебегает на новое место, история повторяется, но мальчик не сдается. К концу охоты уставший и измученный, пропахший сладким запахом перегноя, Юра пересчитывает собранные им грибы и обнаруживает, что собрал больше всех. Ночью, засыпая, он заново переживет события того дня, обнаружит, что не мог собрать так много грибов, поймет, что мама или папа отсыпали ему часть своих. Но сейчас, уверенный, что он оказался лучшим грибником в семье благодаря усердию и настойчивости, Юра искренне радуется. Усталость кажется желанной, легкая боль в ногах приносит удовольствие.

   Нахлынувшее воспоминание должно было развеселить Юру. Вместо этого Хворостин снова нахмурился. Глаза его превратились в узкие щелочки, а борода, которую он не брил с июля, скрыла губы. Грибов больше не будет. Никогда. Юра почесал нос, перевалился с ноги на ногу, когда приземистый мужичок, стоявший впереди него, рассказывал кассирше какую-то шутку и та пронзительно расхохоталась. Автовокзалы в провинции одинаковы. Кассирша всегда полная улыбчивая женщина или скверного характера старуха. Покупатели - местные жители, не очень-то и торопящиеся в город. Они могли позволить себе беззаботно болтать, смеяться, подшучивать друг над другом. Обычно Юра не обращал на это внимания. Но сейчас смех кассирши раздражал его.

   - На Рязань, - буркнул Юра, добравшись до кассы. Как он и предполагал, кассирша оказалась полной женщиной сорока лет.

   - Сто семнадцать рублей тридцать копеек, - сообщила хохотушка. Юра заплатил нужную сумму, получил билет, прошел мимо милиционеров, один из которых присматривался к Хворостину.

   Юра вышел из здания вокзала, зажмурился, когда солнечный свет ударил ему в глаза, отыскал лавочку, бросил туда свою сумку. Привалившись спиной к боковой стене вокзала, Юра сел на корточки, откинул голову назад. Над ним нависала крыша вокзала, ветер гнал облака, освобождая от белых барашков необъятные голубые поля. Глаза Юры расслабились, веки сомкнулись, потом слабо приоткрылись. Небо успокаивало, отгоняло тревожные мысли. Юра почувствовал, что хочет спать. Он закрыл глаза, вытянул ноги, сев на землю. Снял сумку с лавочки, положил её рядом с собой. Теперь вещи никто не украдет. Юра отогнал все мысли, наслаждался теплом от солнечного света, прохладой, приносимой ветром, гомоном сигналов автобусов, маршруток и автомобилей. Дыхание его стало ровным, спокойным. Юра задремал, находился в том особенном состоянии сознания, когда реальность и игру воображения легко спутать. Забренчал вырвав его из мира фантазий.

   Всего секунду назад он был в Хельсинки, на автобусной станции, неотличимой от тех, что Юра видел в России. Вместе с ним сидел отец, они беседовали о Рязанском университете. Павлу не нравилось, что Юра оставил родной город. Он отчитывал сына, обвинял того в неверности. Юра потупил взор, уверенный, что скоро приедет мама, но Валентина задерживалась. Звонок удалось вклинить в воображаемый мир: ведь звонила мама, чтобы рассказать, где ее встретить. Юра достал трубку взглянул на дисплей и медленно, нехотя покинул грезы. Звонил Штиблет. Так в университете они прозвали неряшливого парня Васю Соколова. Тот еще чудак. В дождливую погоду он вечно умудрялся заляпать свои поношенные джинсы грязью по самые ягодицы. Один раз он в таком виде вломился на пару преподавательницы истории, Фаины Георгиевны. Женщина советской закалки, она сделала Васе замечание, мол, следить нужно за тем, как ходишь. Соколов ответил, что вечно торопится, потому и пачкается.

   - Ну, тогда в штиблетах ходи, - усмехнувшись, заметила Фаина Георгиевна.

   - Я и так в штиблетах, - отозвался Соколов, взглянув на свои замызганные ботинки на шнурках.

   - Сам ты штиблет, - захохотав, сказала преподавательница. Никто не понял, что развеселило Фаину Георгиевну, но с тех пор кличка к Васе привязалась.

   Юра смотрел на мобильник и размышлял, отвечать на звонок, или нет. Слышать гнусавый голосок Штиблета Хворостину не хотелось, поэтому он сбросил звонок и следом выключил телефон.

   "Обидится", - решил Юра. Правда, мысли о Васе занимали его недолго. К станции подходил автобус, на лобовом стекле которого висела табличка: "Рязань - Брыкин Бор". Предстояло отправляться в дорогу. Юра встал с асфальта, отряхнулся. Возле платформы N2 уже стояло несколько человек. Хворостин рассеяно окинул их взглядом - ему хотелось ехать одному, без соседа.

   Автобус подъехал к платформе, остановился, шумно пыхнув. Юра невольно вспомнил, как будучи семилетними мальчиками, заливаясь радостным смехом, они шутили: "Автобус пернул!". На этот раз он не сумел сдержать улыбки. Попутчики, большинство из которых оказались мужиками с квадратными рожами, бросили в его сторону подозрительные взгляды. Улыбаться в России без причины значило зарекомендовать себя дурачком. Или за кого там приняли Юру?

   Двери автобуса открылись, водитель выскочил наружу, побежал в здание автовокзала. Мужики начали было забираться внутрь, но бдительный водитель, остановившись у входа в вокзал, выкрикнул что-то грубое. Брань подействовала, попутчики Юры даже отошли от автобуса на почтительное расстояние, дабы не злить чрезмерно вспыльчивого хозяина. От толпы отделилась девушка в короткой белой майке, приталенных джинсах, с повязанной на голову красной банданой. Ее взгляд и Юрин пересеклись, молодые люди оценивающе посмотрели друг на друга. Длинные ноги, плоский живот, небольшая, но красивая грудь - Хворостину понравилось то, что он увидел. И незнакомка сразу это почувствовала. На ее лице появилась та наполовину презрительная, наполовину сочувственная улыбка, которая свойственна всем девушкам, уверенным в собственной неотразимости и от этого высокомерным. Юра не сомневался, что за показной гордостью ничего не скрывается, незнакомка пустышка, которых сотни. Находись он в другом расположении духа, может и попытался бы приударить за ней только ради того, чтобы проучить, но настроение не то. Хворостин недолго разглядывал ее, скрестил руки на груди и уставился на дорогу, наблюдая за мимо проезжающими машинами.

   Водитель автобуса вернулся, занял оборонительную позицию у дверей, стал пропускать пассажиров по одному, автоматически разрывая билеты, которые протягивали ему мужики. Юра не любил толпиться, а потому спокойно дожидался, когда пройдут все. К его удивлению, девушка тоже не торопилась заходить, хотя несколько мужчин и пытались уступить ей дорогу. Незнакомка несколько заинтриговала Хворостина. Когда толпа рассосалась, он достал свой билет и уже собирался протянуть его водителю, когда между двумя мужчинами вклинилась девушка. Она плотно прижалась к Юре спиной. Слишком плотно, чтобы счесть это случайностью. Водитель порвал её билет, она неторопливо забралась вверх по ступенькам, эротично виляя задом. Юра невольно проследил замысловатую траекторию бедер девушки и только после этого протянул водителю свой билет. Тот тоже засмотрелся на незнакомку, потому не сразу впустил Юру. Повернувшись к парню, водитель похабно улыбнулся, подмигнул и порвал билет.

   "Дразнится", - догадался Юра. Тем не менее, когда обнаружил, что девушка расположилась у окна рядом со свободным местом, направился к ней. Снова эта презрительная усмешка, холодный жестокий взгляд.

   - Здесь занято, молодой человек, - заявила она, глядя Юре в глаза.

   "Уела", - подвел итог Хворостин. А ведь знал, что с ней не стоит связываться. Хотя сдаваться он не собирался.

   - Не может быть занято, здесь мое место, - заявил он, усаживаясь в кресло рядом с девушкой.

   - Да ну, - хмыкнула девушка. - Билетик покажите.

   - А ты не контроллер, чтобы я тебе билет показывал, - сказал Юра, спрятав сумку у себя под ногами и развалившись в кресле.

   - Считаешь себя крутым?

   "Получилось!" - возликовал Юра. Презрительное выражение сменилось раздражением. Хамство достигло своей цели. Не обращая внимания на соседку, Юра достал телефон включил его и принялся играть.

   - Я с тобой разговариваю! - настаивала незнакомка. Мужчина, сидевший впереди, развернулся. Видимо, почувствовал, что назревает скандал.

   - А я с тобой нет, - флегматично заявил Юра. Истеричка действительно перестала его интересовать. Похоже, девчонка была с приветом.

   - Со своей мамой так разговаривать будешь! - незнакомка отчаянно искала способ вызвать Юру на скандал.

   - Пожалуй, мне и вправду лучше пересесть. Еще какую заразу подхвачу, - Юра встал, перешел на противоположную и устроился над колесом автобуса. Места здесь считались худшими, потому традиционно не были заняты. Хворостин сел к окну, сумку положил на соседнее кресло. Девушка что-то ему говорила, но он не слушал. Настроение окончательно испортилось, хотелось позабыть обо всем на свете, почувствовать себя одиноким свободным волком, который бежит по степи. Юра откинул спинку кресла, открыл форточку и взглянул в окно. Водитель, впустив еще нескольких пассажиров, занял свое место, автобус поехал.

   Юра опустил голову на пыльное стекло, смотрел на дорогу. Разметка часто мелькала, стремясь превратиться в одну сплошную белую линию. Мимо автобуса пробегали старенькие автомобили, наверное, еще советских времен. За их рулям сидели одинаковые серые люди, отпускающие крепкое словцо всякий раз, когда их автомобиль подскакивал на очередной кочке. Разогнавшись, автобус тоже сильно трясся. Юре пришлось убрать голову со стекла, напоследок окинув взглядом дорогу до самого горизонта - оттуда надвигались грозные черные тучи. Неужели в Рязани дождь?

   Хворостин посмотрел на обочину. Там росли седые луга, усеянные осокой. Солнце светило настолько ярко, что выцветшая пожелтевшая трава казалась бледной. Сам луг от этого походил на пустыню. Ни единого признака жизни, ничего. От созерцания этого зрелища Юре стало не по себе. Он привстал, стал выискивать глазами хоть какое-то движение. Слабое колыхание еще не примятой осоки на ветру - вот и все, что ему удалось обнаружить. Хворостин ощутил опустошенность, отчего-то расстроился. Он отвернулся от окна, закрыл глаза и попытался заставить себя уснуть. Но дрема, застигшая его на вокзале, отступила окончательно. По опыту зная, что спать перед закатом значит заработать головную боль, Юра вздохнул, снова посмотрел на луг. Усеянная травой пустыня как назло не отступала. Казалось, она заполонила собой весь мир и ничего кроме сухой осоки Юра больше не увидит.

   Зазвонил телефон. Хворостин вздрогнул, полез в карман, достал его. На дисплее значилось "Штиблет". Решив, что беседа немного развеет гнетущее настроение, Юра нажал зеленую кнопку.

   - Алло, - произнес он. В ответ шум, хрипы. - Вася, тебя плохо слышно, я перезвоню, - сказал Юра убирая трубку от уха. Он сбросил телефон, набрал Штиблета.

   - Абонент находится ... - монотонно начал измученный голос автомата. Юра сбросил, предпринял еще одну попытку связаться с Соколовым. Результат тот же. Пожав плечами, Юра спрятал телефон.